Глава 5

Два дня назад…

На второе утро в Праге я проснулась с рассветом. Джеймсон еще спал рядом. «Одну игру придумаю я, другую – ты», – объявил он накануне.

После долгих переговоров в стиле «18+» мы пришли к компромиссу по части правил. Игру, придуманную Джеймсоном, мне нужно было пройти до полуночи. Соблазн подольше поваляться в кровати был велик, но я понимала, что Джеймсон вряд ли придумал мне щадящее испытание, так что чем раньше начну распутывать загадки, тем лучше. Каждая минута – на вес золота.

Я перекатилась на другой бок, приподнялась и потянулась через Джеймсона к прикроватной тумбочке, точнее, к предметам, которые на ней лежали. Нож. Ключ. Я придвинула второй поближе к первому, чтобы удобнее было брать, и уже сомкнула пальцы на добыче, как вдруг Джеймсон зашевелился подо мной. Мой взгляд упал на мгновение на его голую грудь и неровный длинный шрам, который по ней тянулся. Я знала каждый его дюйм.

Как знала и то, что Джеймсон Винчестер Хоторн всегда играет исключительно ради победы.

– Доброе утро, Наследница, – сонно проговорил Джеймсон. Он не стал открывать глаза, но губы уже изогнулись в улыбке.

Всего секунда, чтобы принять решение, что лучше: и дальше опираться на локоть или переместиться так, чтобы обрести опору понадежнее?

Я предпочла второй вариант. И когда Джеймсон открыл глаза, я уже сидела на нем, упираясь одной рукой ему в грудь, а в другой крепко сжимая предметы, с которых и должна была начаться его игра.

Все-таки позиция сверху – более выигрышная, как ни крути.

Джеймсон не попытался даже приподняться на локтях. Только смотрел на меня со своей хоторнской ухмылкой.

– Тебе меня не сбить, Хоторн.

– Да я о таком даже не мечтаю, – с усмешкой возразил он. – Хотя сомнения, если честно, мучают.

– Знаю, – ответила я. – Ну и напрасно.

В Джеймсоне засело глубинное убеждение, что до звания «славного парня» или «героя» ему очень далеко, что он вовсе не тот, кто принимает верные решения. В самые мрачные дни он смотрел на меня и не мог отделаться от мысли, что я заслуживаю лучшего.

Но сегодня, решила я, я такого не допущу.

Я уселась на нем поудобнее и положила ключ ему на живот, твердый, как скала, а сама пока переключила внимание на нож. Мне и раньше доводилось его разглядывать – и даже держать в руках. Я знала, что в рукояти есть маленький тайник.

И за пару секунд догадалась, как он открывается.

Я повернула нож, и из тайника выпал маленький кусочек бумажки – как из надломленного печенья с предсказанием. Первой моей мыслью было скатиться с Джеймсона и только тогда прочитать, что там написано, но в последний момент я передумала. Крепче стиснув коленями его бедра, я подалась вперед, развернула тонкую бумажную полоску и положила ему на живот, рядом с ключом.

Обрывок бумаги был исписан каракулями Джеймсона. Он оставил подсказку. Стихотворение.

– Получается, первый этап я уже прошла? – спросила я Джеймсона. Накануне мы договорились, что у наших игр будет пять этапов.

Джеймсон заложил руки за голову и улыбнулся самой беззаботной на свете улыбкой. Точно в его теле не было и капли напряжения.

– А ты сама как думаешь? – лукаво спросил он.

Я-то думаю о том, что если не слезу с тебя, то вообще из этой комнаты не выберусь.

Я скатилась с него и спрыгнула с кровати на красный мягкий ковер.

– Думаю, прошла.

Я пробежалась взглядом по стихотворению, а потом медленно, строчка за строчкой, перечитала.

 
Украсть – или взаймы взять?
Поверь, нечего тут кивать.
Нынче, сэр, выиграна война.
Без девяти минут семь
В 1561 год, в январе второй день.
 

Я подошла к высокому окну, распахнула тяжелые шторы и взглянула на Влтаву и город, раскинувшийся за ней.

Потом услышала, как Джеймсон встает с кровати и шагает ко мне.

– Ну, что нашла? – поинтересовался он, и сразу стало понятно, что он интересуется вовсе не деталями городского пейзажа, а моими выводами из загадки, написанной на бумаге. Его загадки. Это была проверка.

Я снова посмотрела на слова на бумаге.

 
Украсть – или взаймы взять?
Поверь, нечего тут кивать.
Нынче, сэр, выиграна война.
Без девяти минут семь
В 1561 год, в январе второй день.
 

Внимание особенно крепко уцепилось за одно из слов, и шестеренки у меня в голове начали потихоньку вращаться. Может, я и рисковала стремглав ринуться по неверному пути, но, если играешь с Хоторном, не стоит пренебрегать интуицией.

Я еще немного посмотрела на Влтаву, набираясь решимости, а потом вернулась к Джеймсону и его вопросу: что же я в самом деле нашла? На какой детали подсказки лучше сосредоточиться в первую очередь?

Мы встретились взглядами, и я нанесла первый удар.

– Войну.

Глава 6

Я вбила в поисковик слова «Прага» и «война», и Интернет щедро выдал длинный список результатов. Большинство материалов касалось одной войны – Второй мировой. Пражское восстание. Освобождение Праги.

Мне снова и снова попадались разные описания одного и того же исторического события. Даты не совпадали с теми, что фигурировали в стихотворении – ни месяц, ни день, ни год, но я уже столько раз играла в хоторнские игры, что точно знала – «дата», упомянутая в загадке, может оказаться и не датой вовсе. А, скажем, цифровым кодом. И, пускай Пражское восстание произошло не в 1561 году, оно совпало с концом войны.

Нынче, сэр, выиграна война.

Я снова пробежалась глазами по строчкам стихотворения. Если чутье меня не обманывало и я нашла, с чего стоит начать поиски, то смысл остальных строк вполне мог обнаружиться позже, когда я уже подберусь ближе к ответу.

Буквально ближе.

Джеймсон упомянул, что город сделал чуть ли не всю работу за него и очень помог спланировать всю эту игру. Иными словами, засиживаться в номере не стоило. Цель моих поисков – где-то за его пределами.

Город тысячи шпилей. Золотой город. Прага. Я торопливо настроила поисковик таким образом, чтобы мне выдавались только результаты, связанные со Второй мировой, и добавила в строку поиска еще два слова: памятник и мемориал.

И уже совсем скоро на экране высветилось ровно то, что мне было нужно: карта с шестью адресами.

– Держитесь, – довольным голосом проворковал Джеймсон. – Она выходит на охоту!

* * *

Первые три локации никаких открытий мне не принесли, но на четвертой я разговорилась с пожилой женщиной в платке ярко-красного цвета. Я рассказала ей, что изучаю памятники, посвященные Второй мировой, и ищу один конкретный, но мои поиски никак не увенчаются успехом.

Женщина оценивающе – и без капли смущения – оглядела меня, выдержала долгую паузу и, сдержав улыбку, выдала скупое:

– Вы, должно быть, одну из табличек ищете.

– Табличек? – переспросила я.

– Да, в честь погибших героев. – Она посмотрела куда-то вдаль. – Известных. И безымянных. Они в этом городе повсюду – если знать, где искать.

Повсюду? Я уже два часа рыскала по Праге и за это время успела еще сильнее влюбиться в этот город, но так и не приблизилась к разгадке.

– А сколько всего этих табличек? – уточнила я.

Женщина покосилась на меня.

– Тысяча. Или больше.

* * *

Женщина в платке оказалась права: как только я стала осознанно искать таблички, оказалось, что они повсюду – как правило, они были бронзовые и совсем небольшие. На некоторых были выбиты конкретные имена. Некоторые прославляли неизвестных героев. Но было ясно одно: пока я не придумаю, как сузить поиски, я обречена.

Я снова внимательно перечитала подсказку, взвешивая каждое слово.

 
Украсть – или взаймы взять?
Поверь, нечего тут кивать.
Нынче, сэр, выиграна война.
Без девяти минут семь
В 1561 год, в январе второй день.
 

В этот раз внимание зацепилось за единственную последовательность цифр в подсказке: 1561. Если это не год, то, вероятно, адрес? Или это слишком уж очевидно?

Я вернулась к началу стихотворения.

Украсть – или взаймы взять?

Я оторвала взгляд от записки. Улицы уже стали людными и шумными. Я направилась к ларьку уличного торговца, купила булочку и решила еще разок испытать удачу.

– А у вас тут, случайно, нет улицы, название которой на чешском как-то связано с ограблениями? – спросила я у продавца. – Я тут пытаюсь загадку разгадать.

Украсть – или взаймы взять… Ну а чем не вариант?

– С ограблениями? – переспросил продавец. На мое счастье, он говорил по-английски. – С ворами, что ли?

– Именно, – подтвердила я.

Он не стал расспрашивать, над какой это загадкой я бьюсь, а просто повернулся к следующему покупателю.

Но, когда я была уже на грани отчаяния, снова ко мне обратился.

– Если в этой вашей загадке речь о ворах, то вам не улица нужна, – отрывисто сообщил он и кивнул на шпиль вдалеке. – А рука.

Глава 7

Базилика Святого Иакова была настоящим шедевром барочной архитектуры, величественным и громадным. Стоило мне переступить порог, как у меня перехватило дыхание. Казалось, я попала в совершенно иной мир. А как только я подняла взгляд, сразу увидела ее – руку.

Руку вора. Чуть ниже потолка из стены торчала палка с цепью, к которой была подвешена самая настоящая мумифицированная рука. Я с содроганием оторвала от нее взгляд и оглядела церковь.

 
Украсть – или взаймы взять?
Поверь, нечего тут кивать.
 

Может, это означает, что нужно поднять голову повыше и искать какие-то приметы войны?

– Я догадывался, что ты сюда наведаешься.

Джеймсон. Я обернулась, и мы тут же встретились взглядами. Зеленые глаза Джеймсона отыскали меня в толпе так быстро, точно он был создан ровно для этого.

– Продолжай поиски, Наследница.

Я решила, что это намек. Я шла верной дорогой, но в какой-то момент свернула не туда. И забрела в тупик. Джеймсон наблюдал за мной и усмехался.

– Палишься, Хоторн, – подметила я.

Джеймсон отступил на шаг назад.

– Поймай меня, если сможешь, Наследница, – сказал он и в мгновение ока выскочил из церкви.

Я поспешила следом: вынырнула на улицу, побежала, петляя по людному тротуару, завернула за угол, где…

Меня ничего особенного не ждало.

Ни табличек. Ни адреса с цифрами 1561. Ни Джеймсона.

Он точно сквозь землю провалился.

Я остановилась. Куда же ты делся, Хоторн? Я торопливо огляделась. Задрала голову, уже готовая к тому, что увижу, как он лезет по стене одного из соседних зданий, но снова ошиблась.

Стены тут были гладкие – не ухватиться. Я всмотрелась вглубь улицы. Спрятаться там тоже было особо негде.

Где же ты? Я пошла обратно, рассудив, что больше ему деться некуда, и снова завернула за угол, гадая, не решил ли разум сыграть со мной злую шутку.

И снова неудача. Джеймсона нигде не было.

«Поймай меня, если сможешь», – сказал он мне тогда. Кажется, он заранее знал, что у меня ничего не выйдет. У него был какой-то план, вот только сейчас мне некогда было его разгадывать.

Эта тайна подождет.

Я попыталась снова сосредоточиться на насущной задаче. Вспомнила, что Джеймсон сказал мне в базилике. Продолжай поиски.

Так он дал мне понять, что я пошла по ложному следу. Но когда? Когда стала искать таблички? Руку вора? Намеки на Вторую мировую? Или весь мой путь состоял из ошибок?

Почти целую минуту я стояла неподвижно, погрузившись в размышления. Орен молча ждал меня у начала улочки. Глава моей службы охраны прекрасно знал – если я на чем-то сосредоточилась, не стоит меня отвлекать.

Опыт подсказывал: когда пытаешься решить такую вот головоломку, но забредаешь в тупик – буквальный и образный, лучше всего вернуться к началу и еще раз критически проанализировать все свои предположения и решения.

Я дошла до церкви, но заходить в нее не стала. Я закрыла глаза и вспомнила, как впервые забила в поисковик Прагу и войну – еще в номере отеля.

Большинство результатов, которые мне выпали, касались Второй мировой. Большинство – но не все.

* * *

Со словосочетанием «Пражская битва» было связано два исторических события: одно произошло в 1648 году^[2], а второе – в 1747-м^[3]. Мне удалось найти три памятника, посвященные этим событиям.

До третьего – Карлова моста, одной из самых узнаваемых пражских достопримечательностей, – я добралась около полудня. Туристов тут было навалом. Старинный каменный мост начинался и заканчивался башнями. На одной из них была выбита памятная надпись в честь Битвы за Прагу.

И, как только я нашла ее, меня нашел Джеймсон.

Интересно, подумала я, как давно он меня ищет – и как вообще вышло, что я скрылась из его поля зрения.

«Поймай меня, если сможешь, Наследница!» – снова пронеслось в голове, но я постаралась выбросить из головы воспоминания о тех минутах и собраться. Меня ведь вот-вот опять начнут отвлекать.

Джеймсон встал рядом со мной, так, что наши плечи соприкоснулись, и, кивнув на слова, выбитые на башне, стал переводить вслух:

– «Отдохни здесь, путник, и возрадуйся: ибо можешь остановиться по доброй воле…»

Джеймсон с усмешкой прервался и перевел взгляд с надписи на меня.

– А дальше можешь и сама догадаться, – объявил он, крайне довольный собой и своей игрой. – Главная мысль – в том, что злодеев тут остановили вопреки их воле. Победа! Ура!

Я подозрительно сощурилась.

– Ура?

Джеймсон прислонился к каменной стене.

– К твоему сведению, Наследница, уже гораздо теплее.

Однако его интонация совсем не внушала спокойствия.

– К твоему сведению, – парировала я, – я все по глазам вижу.

В его взгляде отчетливо читалось: «Победа точно будет за мной. Ты не видишь того, что лежит на поверхности! Признай, что у меня блестящий ум».

С этим трудно спорить.

Вот только мой ничуть не хуже.

– Про войну в подсказке упомянуто, чтобы сбить меня, – проговорила я, внимательно разглядывая его лицо, читая так, как никто, кроме меня, не умел.

Обманный маневр вполне в хоторнском стиле, учитывая, что мы оказались в городе с тысячей памятных табличек. Я достала телефон и вбила в поиск одну только дату.

^{2 января 1561.}

Среди результатов снова и снова мелькало одно имя: Фрэнсис Бэкон. Некоторые источники утверждали, что «отец эмпиризма», как называли этого философа, родился 2 января 1561 года.

Я подняла глаза на Джеймсона. Он смотрел на меня с предвкушением.

Нахмурившись, я вернулась к поискам и вбила сочетание «Фрэнсис Бэкон» и «Прага». И менее чем за минуту узнала про ирландского художника с точно таким же именем.

А еще выяснила, что в Праге есть галерея, которая купила на аукционе внушительную коллекцию работ этого самого Фрэнсиса Бэкона.

* * *

Дорога к галерее пролегала через Староместскую площадь. Затем нужно было свернуть в лабиринт переулков и еще немного пройти. К счастью, мне удалось найти нужный дом относительно быстро.

Не успела я зайти внутрь, как меня пригвоздил взглядом сотрудник галереи в очень дорогом костюме. В глазах отчетливо читалось: «Подросткам в джинсах и мятой футболке не место в таких изысканных местах!», но стоило Орену зайти в здание следом за мной, и взгляд сотрудника переменился.

Все-таки появление телохранителя, да еще с военной выправкой, – веский повод пересмотреть первое впечатление.

Я пошла по галерее в поисках хоть какой-то подсказки. Надменный сотрудник украдкой следил за мной, а потом вдруг округлил глаза – видимо, понял, кто я такая. Я же к этому моменту уже успела сделать вывод о том, что вокруг ничего полезного нет.

Опять свернула не туда.