Цитаты из книг автора «Джек Керуак»

полисменов, раз, и попрощаться с бесцельной вселенной, коя в конечном счете единственный брат, что есть у нас, безмятежный либо иной, лицо его нахмурится или утишит. Что я могу сделать со всеми этими блуждающими строками пены? Быть потомком корнских моретворов и бретонцем после этого не означает ничего перед лицом всего этого урожая соли и обнаженья срани повсюду, как цветочки, Господи, Волкопесье Море.

Маленькие восстанья, большие восстанья, фу, море – как костер из поленьев, смотреть на него вечно завораживает, всегда оно по сути своей зануда, как сейчас, должно быть, я сам, неизменно урок некоего тупого вселенского свойства, мудрости и прочего такого, «сгорающего» и «вечноизменчивого» конского навоза всего этого, моря и прочего, от него хочется спуститься в столовую экипажа и выпить три чашки кофе или трех

«фьорд» означает глубокий водяной

Ты каданьть видала глаза капитана в рулевой рубке? Кто-либо склонялся над картами столько, сколько этот первый помощник? Этот второй помощник, у него были голубые глаза? И третий, острые?

Неужто явился я на этот свет сквозь чрево моей матери-земли лишь для того, чтоб говорить и писать, как все прочие?

Наконец, в завершение дня нам приходилось выдерживать геометрию с этим же парнем. Единственное, чему, помню, я там научился, было что если воткнешь линейку в землю рядом с высоким деревом и измеришь тень от линейки и тень от дерева, можно получить высоту дерева, а лазить на него Тарзаном не нужно. Я могу измерить длину окружности? Могу нарисовать круг на земле и вызвать Мефистофеля или сделать вокруг-розовых-кустов, но никогда не могу к тому же расчислить, что у него внутри.

Следующим уроком был английский с Профессором Кристофером Смартом; ну может ли у твоего учителя английского имя быть лучше, если только оно не Уильям Блейк, или Роберт Херрик, или Лорд Джеффри Чосер? И у него я всегда получал пять-с-плюсом, старина Джо Мэйпл из Лоуэллской средней школы много пользы мне принес, научив ценить не только Уолта Уитмена, но и Эмили Дикинсон, и заставляя прочую детвору задумываться над «Мой лоб в крови, но я не гнусь»

Подъехав к очередному узкому тесному повороту, где вся наша смерть пялится на нас из-под обрыва,

Скотти лишь отмахнулся и кивнул, прикусив губу, да задумчиво поглубже затянулся «честерфилдом» – примерно тридцатым или сороковым в его новой жизни: семнадцать лет, а неизбежно потонет в работе, медленно, тяжко, расслабленно, – трагическое и прекрасное зрелище, а снег оторочил ему брови и осел на непокрытую, тщательно причесанную голову

Скотти лишь отмахнулся и кивнул, прикусив губу, да задумчиво поглубже затянулся «честерфилдом» – примерно тридцатым или сороковым в его новой жизни: семнадцать лет, а неизбежно потонет в работе, медленно, тяжко, расслабленно, – трагическое и прекрасное зрелище, а снег оторочил ему брови и осел на непокрытую, тщательно причесанную голову.