Глава третья

Это случилось пять лет назад. Нина тогда только несколько месяцев проработала к относительно небольшой компании из двухсот человек в роли менеджера среднего звена в отделе маркетинга. Она занималась в основном тем, что оформляла рекламные брошюры, страницы на сайте, листовки, презентации. При необходимости она проводила презентации перед большим количеством гостей или сотрудников компании.

На редкость амбициозная и довольно привлекательная молодая женщина, она постепенно становилась все более популярной среди коллег. Директор по развитию Дональд Грейвуд обратил на нее внимание во время одной из презентаций: сначала как на неопытного сотрудника, совершавшего ошибки. Едкий, насмешливый, он деликатно поправлял и наставлял ее, заставляя поначалу густо краснеть, ведь Нина уже знала от других сотрудников, что он был дружен с владельцем компании Ливингстоном.

Это означало, что он в любой момент мог пожаловаться ему напрямую на низкие квалификации сотрудника. Так он поступал с некоторыми, самыми ленивыми из их отдела, и Нина боялась, что по ошибке он запишет и ее в их число.

Но она заблуждалась: Грейвуд не собирался ни жаловаться на нее Ливингстону, ни тем более как-то препятствовать ее работе или карьере. Наоборот, он с интересом наблюдал за ней, как за птенцом, который вот-вот вылетит из гнезда. Нина догадывалась о природе его внимания и частых насмешливых взглядов, отпускаемых в ее сторону, но не смела надеяться ни на что.

Пока однажды на одном из совещаний между отделов, где была только Нина и ее начальница, он вдруг не сделал ей комплимент:

– Как приятно, когда в вашем отделе появляется вдруг сотрудница не только красивая, но и умеющая мыслить.

Учитывая то, что Нина не сделала ничего особенного, чтобы заслужить этот комплимент, просто рассказывала о проделанной работе и намеченных планах, она мгновенно пронзила его взглядом, и он не опустил глаза.

Да, подумала она, он уже был на крючке – по ее воле или без ее воли – но он был на крючке, именно поэтому неосознанно преувеличивал ее достоинства или подчеркивал их не к месту. Она сжала на мгновение полные губы, словно задумалась, а затем медленно разжала их, отчего кровь прилила к ее рту, и он стал еще привлекательнее – она знала, что этот жест сводил мужчин с ума. Но нужно ли было делать что-то еще, чтобы заполучить Дональда? Казалось, что все уже было сделано.

Однако он по-прежнему не делал первый шаг, и это смущало и раздражало Нину. Из всех коллег, кто обратил на нее внимание, он один ей нравился, один казался привлекательным, причем не из-за внешности. Тогда Дональд был еще худым и неспортивным, но у него была такая врожденная харизма, его насмешливый взгляд покорял. Он был умен и интересен.

Каждая их рабочая встреча, будь то простое столкновение в коридоре, становились все напряженнее, как будто все пространство вокруг мгновенно заполнялось невероятной сексуальной энергией. От одного его взгляда и слова все внутри Нины горело, весь мир вокруг преображался и наполнялся красками из какого-то совсем другого измерения. Как будто все, что было без Дональда, было серым и убогим, а все, что было с ним – было пронзительно ярким, полным неземного восторга и блаженства.

Да, смотреть, видеть, говорить с ним по рабочим вопросам было блаженством. Даже думать о нем дома по вечерам, представлять, что он все же решится пригласить ее на свидание – было блаженством.

Так чего же он ждал, чего? Почему никак не решался пригласить ее на свидание?

Этот корпоратив случился в преддверии Рождества. Компания арендовала большой банкетный зал, чтобы он вместил все двести сотрудников. Помещение было украшено шарами, яркими огнями гирлянд, по центру стояла огромная ель. Поначалу свет был не приглушенным, а довольно сильным, что позволяло рассмотреть всех сотрудников, их костюмы, платья, туфли, прически.

Нина, талант которой по обаянию мужчин в те годы еще только начал раскрываться, примкнула к двум замужним коллегам, и втроем они стали делать фотографии около рождественской ели.

Но вот появился Ливингстон, владелец всей компании. Под руку с ним шла его супруга, довольно молодая женщина. Она выглядела весьма привлекательной, только все время держала тонкие губы сжатыми, отчего лицо казалось холодным, непроницаемым и даже завистливым.

– Мне кажется, или миссис Ливингстон намного моложе мужа? – Шепнула Нина своей подруге Сьюзен.

– Не кажется! – Засмеялась та. – Только посмотри на ее платье: какая длина, и все сверкает. Это камни или блестки?

– Хочется подойти и рассмотреть, – засмеялась вторая коллега и подруга Нины, турчанка Аиша.

– Она и симпатичнее Ливингстона, – заметила Нина.

– Не знаю, лицо как у мымры, – Аиша пожала плечами.

– Лицо как лицо, – ответила Нина. – Ты слишком злая.

– Да нет, – перебила ее Сьюзен. – У нее лицо змеи! Аиша права.

– Она увела его из семьи с тремя детьми, – сказала Аиша. – Родила ему ребенка и теперь сидит в декрете на всем готовеньком.

– Ненавижу, когда мужчины находят себе женщин помоложе. – Пробормотала Нина и вдруг заметила в другом конце зала нескольких мужчин.

Среди них был и Дональд! Против воли что-то в сердце екнуло, а затем горячая волна прошлась по всему телу. Как странно устроен человек, подумала она, даже просто видеть его вдали, знать, что он здесь, в этой самой комнате – наслаждение. Почему это именно так работает?

– А ты пересекалась с Ливингстоном по работе? – Спросила Аиша у Нины.

– Конечно, несколько раз уже. У нас были серьезные переговоры, топ менеджеры из Испании прилетали, затем из Германии.

– И ты вела эти переговоры? – С восторгом спросила Сьюзен.

Она была совсем не завистлива, хотя в карьере ей везло меньше, чем Нине. Впрочем, как и Аише.

– Да, вела. – Прихвастнула Нина. На самом деле ее роль в переговорах была маленькой, она в основном отвечала на технические и финансовые вопросы, на которые не мог ответить Ливингстон. Он вел переговоры, не она. Но ей ни к чему было признаваться в этом.

Надо же было такому случиться, в этот самый момент произошло самое неожиданное, что могло произойти на корпоративе. Ливингстон подошел сзади к троице и заговорил с Ниной.

– А вот это та самая Нина Блэк, про которую я рассказывал.

Казалось, он немного подвыпил и позабыл, что пришел на корпоратив с женой. Он представил Нину своему деловому партнеру, совсем забыв о существовании Аишы и Сьюзен, которых такое невнимание покоробило.

А вот Нину не особенно волновало состояние подруг. Главным было то, что Ливингстон ее выделил среди всех!

– Это наш очень молодой и перспективный сотрудник. Талант! – Продолжал говорить Ливингстон.

– И к тому же очень привлекательный сотрудник, – попробовал сострить деловой партнер и так широко улыбнулся ей, что Нине ничего не оставалось, как улыбнуться в ответ.

Они какое-то время пообщались, и Нина даже справилась со своим волнением, убедив себя, что после этого Ливингстон забудет о ее существовании. Но не тут-то было! Сказал бы ей кто-то, что это было только началом, и она, быть может, спряталась бы от руководителя где-нибудь на балконе или вовсе сбежала с корпоратива.

Ливингстон постепенно подводил всех своих друзей или партнеров и знакомил их с Ниной, и всякий раз она надеялась, что это был последний раз. Наконец она стала звездой корпоратива, потому что теперь все в компании знали, как ценил ее Ливингстон. Не только ценил. Нина с усмешкой про себя думала о том, что теперь все знали, что владелец компании к ней неравнодушен. Даже его жена знала об этом.

– Если это только возможно, – засмеялась Сьюзен, – лицо миссис Ливингстон стало еще злее, чем было.

– Неудивительно! – Сухо заметила Аиша. – Я бы на ее месте уже со стыда бы сгорела. Нина, почему он так активно клеится к тебе?!

– Ты думаешь, я знаю? – Возмутилась Нина. – Для меня это такой же шок, как и для вас. Мы никогда с ним не общались на личные темы прежде. Только рабочие.

А сама она глазами искала Дональда: ну куда же он пропал? Почему он так и не подошел к ней? Они уже успели и за столом посидеть, и послушать музыкантов, кто-то даже потанцевал, а он так и болтал с коллегами, словно и не думал о ней.

Неожиданно свет стал приглушенным, и ведущий пригласил всех за столы, а затем заиграла медленная музыка. Лишь только Нина села за стол, как увидела, что на другом конце за круглым столом сидит он. Ее Дональд. И он буквально раздевает ее своим насмешливым взглядом. Как же она устала от этой его нелепой, дурацкой манеры все говорить глазами и ничего – языком! Нина со злости даже вилку швырнула.

И вдруг почувствовала, что кто-то положил руку ей на плечо. Это была тяжелая, шершавая рука. Нина обернулась и увидела Ливингстона. Он галантно протянул ей руку, приглашая танцевать.

Что же, он действовал решительнее, чем Дональд, который уже начал ее раздражать. Почему бы не согласиться? В конце концов, из этого могло что-то и выйти… Например, повышение…

Ливингстон вывел Нину в центр танцпола, а затем закружил в медленном танце на глазах у изумленных сотрудников и униженной жены.

Что чувствовала в этот момент Нина? О, если бы она сказала себе, что боялась начальника, боялась отказать ему, что она терпела его внимание – то солгала бы. Нет, самой себе лгать она не могла. Она была счастлива, что из всех людей он выделил именно ее. Быть может, она еще не стала самой блестящей сотрудницей в компании, но обязательно ею станет, причем скоро. А пока можно было стать самой привлекательной женщиной в компании.

Как завидовали ей, должно быть, все женщины сейчас! Как ревновала миссис Ливингстон. И поделом ей, рассуждала Нина. Некрасивая и злая, она решила завлечь пожилого мужчину в свои сети за счет одной молодости. Но молодость не решала все. Нина была не только молода, но и красива, и умна, и обладала харизмой. В сравнении с ней миссис Ливингстон была дурнушкой. «Жестоко? – спрашивала себя Нина. – Лучше пусть мои слова будут жестоки, чем лгать самой себе».

А Ливингстон между тем смотрел на нее с такой нескрываемой нежностью, что у нее кружилась голова.

Когда танец закончился, она, подобно Золушке, быстро ускользнула и села за свой столик, где ее ждали шокированные Сьюзен и Аиша.

– Зачем ты согласилась? – Прошипела последняя. – Ты понимаешь, как это неприлично выглядит? Он даже жену еще ни разу не пригласил на танец!

Нина равнодушно пожала плечами, а затем пошла в туалет. Столик Дональда пустовал. Казалось, он и его друзья уже ушли по домам. Это развязывало ей руки, с грустью подумала Нина.

Когда она вышла из уборной, то увидела, что в холле, у красивых ажурных зеркал стоял Дональд и беседовал с кем-то. Он был уже в куртке, как будто собирался уходить или просто вернулся с улицы, где дышал свежим воздухом. Все те мгновения, что Нина глядела на него, он пронзал ее взглядом, ставшим еще более насмешливым, даже оскорбительно-насмешливым.

Вдруг его знакомый ушел в зал, и Дональд наконец остался один. Пока Нина достала помаду и подкрасила губы, он не спускал с нее глаз. Наконец она не выдержала и подошла к нему.

– Осмелюсь спросить, что значат эти твои насмешливые взгляды?! – Спросила она. – Что ты хочешь сказать мне? Ну, смелее, говори. Что смешного ты нашел во мне?!

– А ты не знаешь? – Вдруг спросил Дональд резко. – Ливингстон пришел сюда с женой. С женой. Он начал вести себя как последний клоун у нее на глазах. Приставал к тебе весь вечер. А ты даже не смутилась. Вся сияешь, танцуешь с ним, смеешься над его шутками. Как ты можешь быть такой бесчувственной?

– Разве Ливингстон не твой хороший друг? – Возмутилась Нина. – Может, ты лучше у него спросишь, почему он ведет себя так? Или ты правда считаешь, что я за него в ответе? Я вроде в няньки не нанималась никому.

– Миссис Ливингстон хороший человек и не заслуживает подобных издевательств. Нина, послушай…

– Я не собираюсь стоять здесь и выслушивать твои оскорбления. – Сухо ответила Нина. – Вместо того, чтобы пулять насмешливые взгляды, давно бы просто взял то, что хочешь.

Сказав это, Нина так стремительно развернулась и зашагала к выходу, что он не успел ответить ни слова. Она открыла входную дверь и оказалась в гардеробной, ведущей на улицу. Там Нина схватила свое пальто и накинула на плечи, а затем отвернулась от курток и плечиков, чтобы уйти с корпоратива, как вдруг ахнула: прямо перед ней стоял Дональд.

Он больше не ухмылялся, лицо его стало темным и зловещим, пугающе зловещим. По спине Нины пробежал холодок, она уже не чувствовала себя такой смелой, какой была всего минуту назад.

– Что… что ты здесь делаешь? – Промолвила она.

– То, что ты сказала мне сделать. Беру то, что хочу.

То, что случилось дальше, Нина потом тысячи раз прокручивала в памяти, стараясь запомнить каждую деталь, каждый миг, настолько все это было восхитительно, романтично, страстно и необычно.

Дональд обхватил ее талию и спину и прижал к себе, губы его впились в ее губы, и она застонала от боли. Он как будто хотел расцарапать ей губы, оставить на них синяки. Она не терпела, пыталась сопротивляться, даже стучала кулаками ему по груди, но все было без толку: он сковал ее движения своими грубыми объятиями.

Наконец он отпустил ее, но только с тем, чтобы схватить за плечо и потащить к выходу.

– Куда ты меня тащишь? – Воскликнула она и попыталась вырвать руку, но ничего не вышло.

Лишь только он вытолкал ее на улицу, как Нина перестала кричать: там курили сотрудники их компании, и меньше всего ей хотелось устраивать сцену у них на глазах. Мало того, что ей все кости перемоют из-за Ливингстона, так еще и дать всем узнать о ее странной романтической связи с Дональдом!

– Пусти меня, – прошептала она, лишь только они ушли подальше от сотрудников.

– Помолчи.

Пикнула сигнализация автомобиля, у которого они оказались, Дональд открыл дверцу и силой впихнул Нину внутрь на заднее сиденье. Она съежилась от страха и перестала дышать: неужели Дональд изнасилует ее, да еще и в машине? Хуже этого ничего не могло быть! Он двинулся было на нее, она вскрикнула и инстинктивно накрыла лицо руками, словно не желала видеть того, что сейчас произойдет. Сердце бешено стучало, в голове все потемнело, она перестала дышать…

Визг шин вывел ее из оцепенения: Дональд уже сел в кресло водителя и пустил машину на большой скорости куда-то прочь от корпоратива.

– Куда ты везешь меня? – Воскликнула Нина.

– Ты знаешь, куда.

– Отвези меня домой. – Взмолилась она на заднем сиденье. – Пожалуйста.

– Не сегодня, малыш. Сегодня я беру то, что хочу. Ты сама так сказала.

– Я не понимала, что несу. Я не это имела в виду… Пожалуйста, Дональд!

Но никакие мольбы не действовали на него, а поездка была столь напряженной, что им обоим показалось, будто они всего за минуту домчались до его дома. Это был неплохой таунхаус с высокими туями перед крыльцом. Дональд вытолкнул Нину из автомобиля и потащил к дому.

Все соседи уже спали, но они могли проснуться и вызвать полицию, если Нина закричит – она знала это. Так отчего же не кричала, не молила, не звала на помощь? Почему губы ее онемели, а язык одеревенел? Сумасшедшая! Неужели она позволит ему сделать это? Нина сама себя боялась, боялась своих инстинктов. Но сделать ничего не могла.

Дональд втолкнул ее в свою гостиную, стащил с нее пальто, а затем подтолкнул к дивану. Нина послушно села, но не облокотилась о спинку, а села прямо, выдавая свое напряжение и страх. Глаза ее были расширены от ужаса.

– Пожалуйста, отвези меня домой.

– Что ты будешь пить? Есть вино и шампанское. А, еще виски.

Дональд уже был у барной стойки и разливал спиртное. Не дождавшись ее ответа, он налил ей и себе виски, а затем сел рядом на диван. Нина почувствовала, что у нее немного стучат зубы. И зачем только она сказала те проклятые слова Дональду? Зачем раззадорила его? Кто только дернул ее за язык?

Теперь она была у него дома. У него дома. На языке отношений это означало, что она не выйдет отсюда, пока не займется с ним любовью. Но она вроде бы попала сюда не добровольно. Или… добровольно? Разве не этого она столько месяцев ждала от Дональда? Но почему он был так груб с ней? Он совсем не любил ее? Или разлюбил из-за того, что она строила сегодня глазки Ливингстону?

С другой стороны, странная мысль пульсировала где-то в висках: если он не сделает это, если сейчас отступит, смалодушничает – она просто не будет уважать его как мужчину. Ведь она молчала все это время, только один раз попыталась обратить все вспять: когда он подтолкнул ее к дивану. Последующие напряженные минуты она молчала. Значит, согласилась быть с ним. Значит, хотела быть с ним. Ничего внутри нее не хотело сопротивляться ему. Разве истинная страсть не должна была быть такой: внезапной, непредсказуемой, оглушительной и сметающей доводы разумы и условности?

Глоток виски унял дрожь в коленях и стук зубов. Опрокинув стакан, она не успела ничего с ним сделать – Дональд сам выхватил его и поставил на пол как ненужную помеху. И вдруг он набросился на нее, повалил на спину, завел руки над головой, а затем проник языком ей так глубоко в рот, словно ничего больше им делать было нельзя.

Когда он отпрянул от ее лица, то Нина вдруг поняла: он смотрел на нее не просто как мужчина, вожделевший женщину, в его взгляде было столько нежности и… столько любви. Она прикрыла веки. Осознавать последнее открытие было верхом блаженства. Он обожал ее, а она упивалась его обожанием.

Вдруг он спустился ниже, задрал ее красное облегающее платье наверх, застонал, увидев ее плоский спортивный живот.

– Ты само совершенство! – Простонал он так, как будто ее красота была нестерпима для него.

Если это был сон, то Нина никогда не хотела бы просыпаться. Он стянул с нее и платье, и трусы, а затем наконец взял то, что так давно хотел.