Незападная история науки: Открытия, о которых мы не знали

В настоящее время западно-европейская наука занимает видное время среди всей мировой. Но место это она заняла не так давно. Можно, конечно вспомнить Пифагора, Архимеда и Гиппократа из времён древней Греции, но этого будет маловато. До определённого периода (примерно до 1500 года) передовые достижения возникали не на территории Европы и тем более Северной Америки, с этих территорий не добавлялось значительного вклада в развитие технологии и цивилизации. В лучшем случае новинки заимствовались из мест в которых они появлялись, а это были Китай и позже мусульманские страны.

Джеймс Поскетт берётся показать как наука развивалась в Азии, Африке, Америке и на Ближнем Востоке, за пределами территорий, которые считаются ведущими сейчас. Он приводит множество примеров того, что научные идеи возникали за пределами западного мира. Правда некоторые примеры кажутся притянутыми. Вот история африканского раба, искавшего лекарственные травы подаётся как прорыв, но он ведь не придумывал для них классы, ни как их не изучал, таких «учёных» летом в каждой деревне по десятку, занимающихся сбором и сушкой целебных травок. Или история туземца, рассказавшего европейским морякам, пути для плавания, которые его народ веками запоминал мнемоническими приёмами. Это тоже не наука, а скорее народное творчество. Но всё же были примеры о реальных научных прорывах вне западной цивилизации. Японец Хантаро Нагаока предложил планетарную модель атома раньше Резерфорда. И Эрнест даже ссылался на его работу в своей статье.

Поскетт пишет понятно и упрощённо, не применяя академического языка. Следовательно автору не нужно самому быть экспертом во всех упоминаемых науках. Это делает книгу доступной не только для узконаправленных специалистов, ведь спектр затронутых в ней тем очень широкий, охват действительно огромный и временной, и географический. Но эта же объёмность является и недостатком книги: о всём рассказать не получилось (автор об этом говорит в начале книги), ну и переходы между темами не вполне взаимосвязаны. А вообще книга позволяет ознакомиться с историей науки с новой точки зрения. И намекает, что наука это не прорыв кого-то одного, а результат усилий множества народов и культур.

Интересно и познавательно. Собственно, это два главных критерия для любой научно-популярной книги.
По мелочам, конечно, есть к чему придраться. Например, местами Поскетт максимально широко понимает сам термин «наука». Или тот факт, что автор всех российских и советских учёных обозначил как «азиатских». Понятно, что «Да, скифы — мы! Да, азиаты — мы!», но не до такой же степени, чтобы Мечникова, Менделеева, Попова, Петра Капицу и Ландау называть «азиатскими учеными».
Но я узнал для себя очень много нового. Причём в самых разных областях: от особенностей покорения Америки испанцами и практической важности астрономии для мусульманских стран, до квантовой статистики и генетики. Наверное, физики в курсе, а для меня было откровением, что элементарная частица бозон названа в честь индийского физика Шатьендраната Бозе. А в процессе чтения были и другие интересные открытия.

На протяжении всей книги меня не покидало ощущение, что центральная идея, на основании которой и выстроено всё повествование, о противопоставлении незападной (что бы это ни значило) науки науке классической, какой мы все её знаем со школьной скамьи, немного несостоятельна. В связи с чем озвученное противоречие искусственно раздувается, ему придаётся излишняя важность и значимость, без коих было бы невозможно существование книги.

В силу этого большая часть книги воспринимается очень спорно: вот нам рассказывают о неизвестном, всеми забытом (очередном) величайшем и талантливейшем азиатском учёном и сожалеют о том, как мировая общественность его не признавала. Только он будет состоять в переписке с основными действующими лицами  научной элиты, которые будут ссылаться на его исследования. Хорошо, возможно, этого ещё недостаточно для признания (хотя на мой взгляд вполне). И вот так сюрприз! - и уже через пару абзацев неизвестному, непризнанному учёному присуждают Нобелевскую премию (похоже, это недостаточно престижная научная премия по меркам автора и не отражает то, что вклад лауреата оценивается по достоинству).

Не стану перечислять обилие исторических неточностей - для этого их здесь слишком много, но отмечу в качестве ещё одного недосмотра излишнюю поляризованность повествования. Возможно, это попытка оправдать название или отражение личных вкусов и предпочтений автора, но в книге Западу будет чаще всего противопоставляться Восток, преимущественно Азия (и самую малость, больше будто бы для порядка и некоторого равновесия, - Африка и Южная Америка). Почему бы тогда не рассказать и о науке Египта, Месопотамии, Вавилона...

Большинство китайских математических рукописей были посвящены решению конкретных практических проблем, а не развитию обобщающих теорий.

Книга также игнорирует один важный аспект, из-за которого именно европейская наука признана теперь классической (по поводу чего и досадует автор), в то время как труды арабских учёных остаются словно бы в тени. Не считая социо-политической составляющей, сделавшей английский языком международного общения (и в том числе языком, на котором распространяются и обсуждаются научные знания), а ряд европейских держав - колонизаторами, контролирующими большую часть земного шара; наукой в известном нам смысле считается система знаний, отражающая некоторые общие закономерности. Именно обобщение является ключевым фактором для признания какого-то знания научным. Когда вы вычисляете сумму углов конкретного треугольника - это лишь очень прикладное практическое знание об одном треугольнике. Но стоит вам, вычислив эту сумму несколько раз и пообщавшись с другими людьми, которые приходили к тому же значению суммы для других треугольников, предположить и высказать обобщённое суждение, что эта сумма будет одинаковой для любого треугольника (или, что то же самое, что все треугольники обладают тем свойством, что сумма их углов всегда одинакова и неизменна) - именно это будет считаться первым шагом к научному знанию. Доказанное в общем случае суждение будет одним тех основополагающих кирпичиков, из которого сформируется фундамент любой науки.

Если верить даже самой книге, незападная наука в таком обобщении допускала пробелы, концентрируясь скорее на практических (то есть единичных случаях, частностях) задачах, вместо занятия классической наукой. Подтверждение этому мы можем найти и в самой книге (цитата приведена абзацем выше), однако столь важному нюансу в контексте рассматриваемой книгой темой не уделено должного внимания - это, пожалуй, можно считать самым большим упущением данного произведения.