Чингачгук схватил руку разведчика, в горячем порыве протянутую над свежей могилой Ункаса, и в этой дружеской позе два мужественных и неустрашимых воина склонили голову.
В утро моей жизни я видел сынов Унамис{83} счастливыми и сильными, а теперь, на склоне моих лет, дожил до того, что видел смерть последнего воина из мудрого племени могикан!
Лицо индейца было спокойно, хотя и задумчиво; его темные глаза мало-помалу теряли воинственный блеск и принимали выражение бесстрастия и готовности к смерти.