Цитаты из книг автора «Джеймс Фенимор Купер»

Теперь опасность стала очевидной. Разведчик положил ружье и взял весло. Чингачгук направил нос пироги ближе к западному берегу, чтобы увеличить расстояние между собой и новыми врагами. В то же время нападавшие на беглецов сзади напоминали им о своем присутствии дикими криками. Эта потрясающая сцена вывела из апатии даже Мунро

– Онайда! – повторил разведчик. Он подошел, чтобы взглянуть на кровавую эмблему. – Господи помилуй! Если по нашему следу идут онайды, то эти дьяволы окружат нас со всех сторон! Для глаз белых нет разницы между кожей одного или другого индейца, а вот сагамор говорит, что это кожа с головы минга, и даже называет племя, к которому принадлежал бедный малый, так свободно, как если бы скальп был страницей книги, а каждый волосок – буквой. Ну а что скажешь ты, мальчик? К какому народу принадлежал негодяй?

По выражению лица и жестам отца и сына Хейворд понял, что они придерживаются одинакового мнения в споре, тогда как белый настаивает на другом. Спор становился все горячее. И несмотря на это, терпению и сдержанности спорящих друзей могли бы поучиться самые почтенные министры на любом совещании.

– Молодая кровь и кровь горячая – это, говорят, почти одно и то же. Ведь мы отправляемся не на охоту за белками и не оленя загонять в Хорикэн. Нам придется бродить дни и ночи и идти по пустынным местам, где редко ступает нога человека и где не поможет никакое книжное знание. Индеец никогда не отправляется в подобное путешествие, не выкурив предварительно трубку у огня совета, и хотя я белый, я уважаю этот обычай, потому что он исполнен благоразумия и мудрости. Поэтому мы вернемся на развалины старой крепости и зажжем там огонь, а завтра утром встанем свежими и готовыми к делу, как подобает мужчинам, а не болтливым женщинам или нетерпеливым мальчикам.

– Ты прав, мой мальчик, – тотчас же сказал он. – Пьющий индеец всегда приучается больше опираться на носки, чем непьющий; пьяница всегда ходит, раздвинув ноги, будь он белый или краснокожий. И именно такова ширина и длина следов! Взгляни, сагамор, ты не раз измерял эти следы.

малы; одни широки, другие узки; у одних высокий подъем, у других низкий; одни люди ходят носками внутрь, другие – наружу. Один мокасин похож на другой не более, чем одна книга на другую… Дай-ка я посмотрю, Ункас. Ни книга, ни мокасины не пострадают, если о них будет высказано два мнения вместо одного.

Молодой могиканин нагнулся над следом и, отбросив листья, рассыпанные вокруг этого места, принялся рассматривать его с таким вниманием, с каким в наши дни банкир рассматривал бы подозрительный чек. Наконец он поднялся с колен, довольный результатом своих исследований.

– Я бывал на многих полях битвы, мне приходилось идти по кровавому следу в продолжение долгих часов, – сказал он, – но я нигде не видел так ясно руку дьявола, как здесь… Мстить – это свойство индейцев. А я – белый человек, но я хочу сказать здесь, перед лицом небес: если когда-нибудь эти французы окажутся на расстоянии выстрела, найдется такое ружье, которое до тех пор будет выполнять свой долг, пока порох горит, а кремень высекает искру! Томагавк и нож я оставлю тем, кому дано от природы владеть ими… Что ты скажешь, Чингачгук? – прибавил он на делаварском наречии. – Думаешь ли ты, что гуроны станут хвастаться этим поступком перед своими женщинами в дни, когда снега покроют холмы?

– В Библии сказано, что слабый мальчик Давид усмирил царя Саула звуками арфы и словами своих песнопений, – сказал он. – И я тоже постараюсь в эту страшную минуту испытать могущество музыки.

Дункан остался с Монкальмом, чтобы определить условия капитуляции форта. Во время первой ночной смены караула он вернулся в крепость и после короткого совещания с комендантом снова вышел из ворот. Когда он вторично ушел, было объявлено о прекращении военных действий и о том, что Мунро подписал договор, по которому форт утром должен был перейти в руки врага, гарнизон – сохранить оружие, знамена, снаряжение и, следовательно, согласно воинским понятиям, свою честь.