Цитаты из книг автора «Джеймс Фенимор Купер»

– Старый Джон и Чингачгук совсем разные люди, – ответил охотник, печально покачивая головой. – В войну пятьдесят восьмого года он был в цвете лет и даже выше ростом, чем теперь. Если бы вы видели его, как я, в то утро, когда мы разбили Диско, вы бы сказали, что другого такого молодца краснокожего нелегко найти. Он был наг до пояса, и вряд ли вы видели когда-нибудь человека, который был бы так красиво разрисован. Одна половина лица была у него красная, другая – черная. Голова была начисто выбрита, оставлен только чуб на маковке, а в нем пучок орлиных перьев, – ярких, точно из хвоста павлина. Он раскрасил себе бока и ребра так, что загляденье, – потому что Чингачгук понимал толк в этих вещах, – и со своей гордой осанкой, ножом, томагавком выглядел таким гордым воином, какого я и не видывал. И дрался молодцом, потому что я видел у него на другой день после боя тринадцать скальпов. А Великий Змей снимал скальпы только с тех, кого одолевал сам.

Таков был грозный соперник «Храброго драгуна», казавшийся опаснее потому, что те же звучные имена можно было видеть над дверями недавно основанного товарного склада, на вывеске шляпного магазина и над воротами кожевенного завода.

не думайте, что я стыжусь своего происхождения; напротив, это – единственное, чем я могу гордиться.

вспомните, что первая была ненамеренной, а вторые явились следствием политических переворотов, которые не раз уже сметали с лица земли целые нации. Ответственность за несправедливости, причиненные туземцам, падает не на судью Темпля, а на целый народ; рука же ваша скоро излечится.

– Отец, – сказал старый вождь, обращаясь к пастору и сопровождая свои слова выразительными жестами, – для вас еще не прошло лето жизни; ваши члены молоды. Войдите на самый высокий холм и оглянитесь кругом. Все, что вы видите между восходом и закатом солнца, от великих вод до истоков «извилистой реки»[8] в горах, принадлежит ему. Его кровь – кровь делаваров, и его право бесспорно. Но брат Микуона[9] справедлив: он разделит страну на две части, как река делит равнину, и скажет Молодому Орлу, сыну делаваров: возьми ее, прими ее и будь вождем в земле твоих предков. – Никогда! – воскликнул молодой охотник с энергией, которая отвлекла внимание пастора и его дочери от индейца. – Лесной волк не так жадно гоняется за добычей, как этот человек за золотом, хотя, подбираясь к богатству, он скользит, как змея!

– Вы не знаете этого племени, мисс Грант, – сказал он, – иначе вам было бы известно, что месть считается добродетельностью индейца. Они с детства приучаются думать, что ни одна обида не должна остаться неотомщенной, и только требования гостеприимства могут удержать проявление этой мстительности. – Конечно, сэр, – сказала мисс Грант, невольно освобождая свою руку, – вы воспитывались не в таких жестоких чувствах? – Если бы ваш почтенный отец обратился ко мне с таким вопросом, я счел бы достаточным ответить, что нет! – отвечал он. – Но вам я прибавлю, что жизнь научила меня прощению и забвению обид.

Белый человек должен поступать так, как велели ему отцы, но в жилах «Молодого Орла» течет кровь вождя делаваров; она красная, и пятно, которое она составляет, может быть смыто только кровью минга.

Молодой человек улыбнулся, но какие-то причины, вероятно, связанные с его настоящим положением, заставили его промолчать.

– Все это время проходит, мой добрый друг, – возразил мистер Грант, начинавший заинтересовываться «спасением души» своего нового знакомого. – Вам следует посещать церковь; я рад, что вы явились сегодня. Ведь вы сочли бы безрассудным отправиться на охоту, оставив дома шомпол и кремень? – Нужно быть очень неопытным, – перебил Натти с новым припадком смеха, – чтобы не суметь вырезать шомпол из молодого ясеня и не найти кремня в горном ручье. Нет, нет, я никогда не думал жить вечно, но я вижу, что времена изменились; нынче в этих горах совсем не то, что было тридцать и даже десять лет тому назад. Но сила делает право, а закон сильнее старика, все равно ученого или такого, как я, которому легче теперь подстерегать дичь в засаде, чем гоняться за ней с собаками, как я делал это раньше. Хо, хо! Но я знаю по опыту, что когда в новом поселке является проповедник, то это значит, что дичь стала редка, порох вздорожал. А это уже не то, что шомпол или кремень.

– Конечно, я не так глуп, чтобы ожидать, что буду жить вечно, – сказал Натти со своим беззвучным смехом, – такая мысль не может прийти в голову тому, кто, как я, жил в лесах с дикарями и проводит летние месяцы на берегах озер. Правда, здоровье у меня крепкое, могу сказать, так как я сотни раз пил воду Онондаги, подстерегая оленей на ее берегах, когда там было гнездо лихорадок. Но и тогда я не рассчитывал жить вечно; хотя есть люди, которые видели дремучие леса там, где вы нынче проищете неделю, прежде чем найдете хоть один пень; а ведь пень стоит без малого сто лет после того, как дерево умерло.