Ироничное сознание может видеть «трагические ошибки», понимать их последствия, но оно никогда не поможет ни искупить их, ни избежать. У такого человека сознание всегда будет источником неприятностей,
Йозеф Кнехт в романе Гессе «Игра в бисер» жалуется:О, если бы только было возможно обрести понимание… Если бы существовала догма, чтобы в нее верить. Все мимолетно и противоречиво; нигде больше нет определенности… Разве это не так?[2]
Такая униженная личность оказывается не только более интересной, но и более человечной. Наверное, то же самое осознал Блейк, когда читал «Потерянный рай». «Мильтон, – писал он, – принял сторону Дьявола, хотя сам этого не понимал»[28]. При всех своих проблемах с моралью Сатана гораздо более интересен
Ощущение тошноты и внезапного холода – характерные состояния, возникающие у человека при рефлекторных воспоминаниях о детских скитаниях в пустыне родительского неодобрения. Словно при реальном внутреннем побуждении (например, при возникновении импульса гнева) «автоматически тянется рука», похожая на руку управляющего машиной человека, которая гасит это побуждени
Дэвин стал постепенно осознавать эксплуататорскую сущность семейных родительских отношений. Тогда в нем снова проснулась жизненная сила, и он снова ощутил себя окрыленным желанием. (Этимологически слово desire [желание] происходит от сочетания латинских слов de и sidus [потерять свою путеводную звезду].) Как написал К. Дей-Льюис,
энергия никуда не исчезает, а остается в бессознательном, она может прорваться на поверхность с парализующей силой. В такие моменты человек не живет в настоящем, а находится в состоянии детского бессилия.