– Как?! – полузадушенно прохрипел дед, глядя на призрачного волка квадратными глазами. – Как ты посмел допустить такое, тварь?!
Э-э-э, подождите, а почему он наезжает на Илью? Ну ни фига себе! Откуда он кнут выхватил, старый маразматик?! И что за намеки? Что за замашки? Это мой зайчик!
– Сидеть! – Мой громовой рык разнесся по дому так, что завибрировали тарелки в кухонном буфете. И неважно, на кого именно я рычала: на деда с кнутом, на волка, приготовившегося прыгнуть и цапнуть седого садиста, или на зайчика, покорно склонившегося под удар. Охренели все?!
Один Саша умничка – как сидел на своем месте, так и сидит, невозмутимо читает некрономикон. Только кружку со своим кофе со стола забрал, видимо, чтобы при драке ее не опрокинули. Ой! А Лилит ему тоже глазик подбросила!
Ну и остальные трое тоже сели. Дед обратно в кресло, из которого вскочил кнутом помахать, волк у моих ног, а зайчик… ну епашмать, что еще за коленопреклоненные игры? Неужели холопы действительно должны себя так вести?
Хорошо хоть в сторонке скучковался, а не перед дедом и не у меня под ногами.
Впрочем, подобострастием от зайки совсем не веяло. Мало того, Илья умудрился на секунду поднять на меня взгляд наполненных магией зеленых зрачков. Ни грамма испуга или опасения.
– Если вы забыли, барин, напомню, что мой договор велит выбирать сильнейшего, – непонятно высказался он, снова глядя при этом в пол. Хм, а почему мне кажется, что ковер, в который он так пристально смотрит, слегка дымится?
– Сильнейшего?! Сильнейшего?! – снова начал заводиться сдувшийся было дед.
– Барышня пробудила магию. Достаточную для поступления в академию. В вас магии нет, – буквально припечатал Илья.
– Кто пробудил, эта кукла?! Что за чушь?! Она же пустая… Как яичная скорлупа! – снова озверел старик.
Чего-чего? Почему я скорлупа? Да еще пустая? В смысле – почему он так свою родную внучку-то обзывает?
– Барышня сходила на охоту. – А ковер реально дымится, мне не показалось! Но не обугливается почему-то. – Внесла в казну рода несколько десятков тысяч золотых. И самостоятельно, абсолютно без моей помощи и намеков, пролила на алтарь кровь сильной жертвы.
– И ты хочешь, чтоб я поверил, что это не твои интриги?! – оскалился предыдущий глава, привставая с кресла.
– Клянусь, – Илья приподнял голову и взглянул уже на деда, – ни к пробуждению у Надежды магии, ни к ее желанию возглавить род и напоить кровью родовой алтарь я не имею никакого отношения. Жениха ваша внучка тоже привела в дом сама.
– Но и препятствовать не стал, так? И все же какая же ты тварь! Нечисть поганая!
– Помолчите оба! – Мое терпение не безгранично. Да-да, профессиональный массажист, остеопат и реабилитолог-физиотерапевт должен быть стрессоустойчив как скала, ибо больные ему попадаются очень разные. И лучше с ними по-хорошему, даже с самыми капризными и чокнутыми, ибо грех шпынять хворого. Но иногда… иногда и я умею разговаривать так, что меня слушаются даже действующие генералы ФСБ.
Все действительно замолчали. Даже Саша с заметным интересом оторвался от своей новой ненаглядной и уставился на меня.
– Приехал – хорошо, – с ледяной ласковостью улыбнулась я дедушке. – Илья приготовит твою комнату. Отныне тебе запрещено покидать дом без моего разрешения. Принимать гостей тоже можно, только поставив заранее в известность главу рода. И получив разрешение. Это понятно?
– Понятнее некуда. – Дед очень явственно скрипнул зубами и снова уставился на Илью: – Когда?
– Что «когда»? – вместо него уточнила я, не позволяя им снова переговариваться так, чтобы мне было непонятно.
– Когда она проснулась?
– Третьего дня как. – Илья сначала посмотрел на меня, получил разрешающий кивок и только после этого ответил. Умный заинька. – В обморок от страха упала.
– И ты не соизволил поставить меня в известность, тварь. – Дед явственно ярился, но нападать с кнутом больше не смел. Во всяком случае, у меня на глазах.
– Вы были слишком заняты в игорном доме госпожи Михельсон. – Уголки губ доктора Зайцева дернулись. – Если не ошибаюсь, вы пользовались ее гостеприимством как раз последние трое суток.
– Не лги, нечисть. Ты нарочно не позволил мне взять ее под контроль раньше, чем она освоилась и захватила власть в роду! – И все-таки как же раздражает, что этот старый поборник махрового патриархата даже не пытается общаться именно со мной.
– Я повторюсь, что подчиняюсь сильнейшему в роду, барин. Таков закон, разве нет? – И зайка впервые на моей памяти улыбнулся так открыто и радостно, что стало слегка жутковато.
– Вот и умничка. – Я обошла склонившего одно ухо к плечу волка и потрепала по волосам зайчика. Они у него мягкие, приятные такие под пальцами, сразу все впечатление жути ушло, как не было его. – Дедушка. Отныне тебе запрещено поднимать руку на доктора Зайцева. Это понятно? Или надо дословно подтвердить, что кнут, хлыст, палку и прочие предметы поднимать тоже запрещено?
– Доктора Зайцева? Доктора… ха! – прошипел бывший глава рода.
– А вот ему разрешено и даже приказано следить за твоим здоровьем и делать все, чтобы оно было в порядке, – с не менее садистской ухмылочкой закончила я.
И насладилась изумлением зайки, мгновенной бледностью старого козла и мягкой одобрительной улыбкой Сашеньки. Некромант в очередной раз с трудом оторвался от ужасно интересного чтива и отсалютовал мне почти допитой чашкой с глазиком.
«Ну ты и стерва, сладкая, – четвертое одобрение не заставило себя ждать, – вся в меня. Еще немного – и, может, захватишь в плен пару поселений».
– Илюша, проводи дедушку в его комнату. В половине пятого утра людям его возраста положено крепко спать.
– Будет сделано, барышня. – Зайчик легко поднялся с колен, одним плавным сильным движением.
– Ты хоть сама-то понимаешь, кому решила довериться? – внезапно спросил меня дед, принимая более-менее адекватный вид.
– Поговорим об этом завтра, дедушка. Ты устал. – Я кивнула в сторону лестницы.
– Надеюсь, до завтра он тебя не сожрет, – выдохнул старший родственник.
– Я несъедобная. А он хорошо целуется. Так что неизвестно, кто кого, – отмахнулась я. – И вообще. Я тоже иду досыпать. Саш, ты со мной?
Но некромант ответить не успел, потому что уже поднявшийся на пару ступенек лестницы дед едва не скатился обратно.
– Целуется? Да ладно, внучка. Ты… ты что, правда соблазнила нашего домового?!
– Домового? – удивились мы хором. С Сашенькой. Сист под потолком лишь слегка покосился в сторону зайчика, выглянувшего через перила с верхней площадки лестницы. И… сорок второй несколько раз мигнул своими яркими фиолетовыми фарами. Илья же вперил в него собственные, подсвеченные зеленым. Кажется, кошмарик умеет общаться мысленно не только со мной. Впрочем, их ментальный диалог закончился меньше чем за секунду. И милый доктор снова исчез на втором этаже.
Я же пожала плечами и выдала:
– А какая разница, домовой он или нет? Выглядит прекрасно, целуется отлично. У него даже есть официальные документы и легенда, не прикопаешься. Не хуже любого другого дворянина или холопа.
– Интересно, чем ты его взяла, – задумчиво хмыкнул дед, снова начиная медленно подниматься по ступенькам. – Груди твои наливные он с момента отрастания видел. Можно сказать, сам их и взрастил до подобного состояния. А что в тебе еще… – Тут мужчина вдруг запнулся.
– Именно, – ехидно подтвердила я, одновременно с этим делая в своей мысленной записной книжке еще одну заметочку: спросить, не Илья ли виноват в таких больших верхних достоинствах княжны Волковой. А то с открывшимися подробностями я не удивлюсь, если наш заяц-фетишист в нужное время подшаманил. Тем более он же лекарь! Капустой перекормил! – Скорлупка больше не пустая. В ней, кроме бездны обаяния, и другие достоинства есть. Даже домовой не устоял.
«Ну ты и нахалка, сладкая! Точнее, не так: твое чувство собственного достоинства буквально пронзает небеса и устремляется дальше, в космос. До сих пор не понимаю, где и когда ты успела его отрастить».
Щупальца свились вместе и изобразили что-то вроде башни, почему-то очень похожей на большой… кхм. Лингам, вот!
«А разве я не права?» Оговорочки, точнее башенки, по Фрейду пока проигнорируем.
«Ну как сказать… Я вот все пытаюсь понять, за какой пустотой все время тебе подыгрываю, трачу на тебя свои неприкосновенные запасы, спасаю твою жизнь…»
Башенка угрожающе накренилась и указала на меня.
«Ну и какие выводы?» – всерьез заинтересовалась я.
«Странные, – неожиданно честно признался Сист. – Уровень твоей харизмы на меня не действует. Как, впрочем, и навык, основанный на обильных жировых массах в области молочных желез. Так что я запросил инструкции у разработчиков и они прислали мне новый показатель – “женский шарм”. Взяли его из какой-то странной “отомэ-игры”. Только я совершенно не понимаю, что это и куда это тебе прилепить. Слишком сложная и запутанная у него механика».
«Это значит, что я самая обаятельная и привлекательная. Даже для систем и кошмариков. Сам же чувствуешь. Так что никуда прилеплять не надо, своего полно. Ты мне лучше скажи: что значит “домовой” доктор Зайцев? Ты знал?»
«Нечисть местная, видимо, – пожал плечами Сист. Но сделал это так преувеличенно безразлично, что я мгновенно преисполнилась подозрений. – На наши миссии его видовая принадлежность не влияет, функции у него остаются те же, рабский контракт нерушим, так что…»
«Так что темнишь ты, друг ситный, как последний положительный герой».
«Что?! Кто? Я? – предсказуемо оскорбился Сист. – Ты еще с херувимом меня сравни, чтоб окончательно разрушить мою пошатнувшуюся самооценку. И так уже косо посматриваю на сеансы у системного психолога, а они, между прочим, стоят от десяти душ за минуту!»
Щупальца сложились в веер и начали споро обмахивать сорок второго, будто тот на грани потери сознания.
«А чего ты мне лапшу на уши вешаешь? Так только положительные герои делают!» – мстительно припомнила я кучу просмотренных, прочитанных и прослушанных историй, где именно положительные герои вели себя как последние дебилы со своими не менее дебильными секретами, которые яйца выеденного не стоили. И если бы эти самые положительные герои с самого начала просто поговорили как нормальные люди, никакой истории не было бы.
«Да с чего ты взяла?!»
«Что взяла? Лапшу или положительность?»
«Тьфу! Ты несистемное, хаотичное существо! Ты меня запутала!» – затряс головой кошмарик.
«Давай я и распутаю? Иди ко мне, моя пре-елесть… иди ближе!»
Я медленно потянула к нему руки и призывно поманила, будто сирена неосторожно проплывавшего мимо капитана.
«Эм, нет. Хотя я ж не материальный, что ты мне… Стоп. Какого галактического трояна я вообще испугался? Испугался кого? Смертную? Хватит! Мне не нравится больше учиться ездить на этом велосипеде!»
Сорок второй внезапно дернулся, словно сломанная кукла, и тут случилось странное. По всей комнате пошли искажения, будто картинка в старом телевизоре начала терять сигнал. Маска на лице Систа начала искажаться, приобретая рябой оскал, глаза – вытягиваться в щелки. В ушах запищало, тем самым противным писком, который иногда внезапно появляется без какого-либо источника.
Ну, я не стала ждать, пока жертва приблизится добровольно или преобразуется во что-нибудь несъедобное. Мы все равно одни остались в холле, ибо Саша с книжкой уже ушел в спальню, без слов согласившись с моим предложением о совместном сне, а зайчик, по всей видимости, все еще тиранил деда.
Так что и притворяться надобность отпала. Один молниеносный рывок – и…
– М-м-м! – застонал в поцелуй сорок второй, на глазах преображаясь из не пойми чего в себя прежнего, зубастенького, глазастенького, но дико симпатичного. – М-м! М!
– М-м, – согласилась я, ловко запуская обе ладони под строгий черный смокинг и нащупывая сквозь тонкую ткань рубашки весьма впечатляющие плечи, узкую талию и даже кубики на прессе. Интересно, где у него особенно чувствительные места? У каждого человека, особенно у мужчины, они есть. Этот, конечно, не просто мужчина, а еще и система, но раз целоваться любит, значит, и остальные эрогенные зоны имеются.
– Сколько там стоит тебя раздеть? – прошептала я в теплые губы, которые не могла видеть, но прекрасно чувствовала.
– Да чтоб тебя… – вполне вслух сказал сорок второй и сам! Снял! Смокинг! Тонкие щупальца и вовсе полезли расстегивать рубашку! Причем начали снизу. Умничка, Лилит!
Я воодушевленно застонала и переместила ладони на обнажившиеся кубики. М-м-моя прелесть.
– Кхм-кхм… – Мрачный кашель над ухом раздался так неожиданно, что у нас с Систом не только щупальца, но и волосы встали дыбом. А потом… упали.
Блин.
– Зайчик, ты нарочно?
– Естественно, нарочно. Напоминаю, барышня, – зеленый лазер пронзил нас обоих насквозь, – приличные девушки из магических семей выходят замуж девственницами. Даже за гарем! – Илья картинно сложил руки на груди и пару раз притопнул ногой.
Сист же издал неопределенно-злобный звук, собрал щупальца в плотный ком вокруг нижней половины тела и выдал:
– Не могу не признать, что он прав. Во время твоего первого соития лучше быть с самцом из этого мира. А еще лучше сразу зачать. Так магическое наследие у потомка будет стабильнее. – Сорок второй снова сверкнул рябью из помех. – В моем же случае при попытке зачатия… получится только кровавая лепешка из пользователя. Ар-р! Мне хочется вскрыть твоего раба и сожрать его сердце за то, что напомнил!
– Обойдешься, – с непередаваемым злорадством ответил Илья, ловко выхватывая меня из системных объятий. – Пора спать, барышня. Пойдемте, переодену вас в чистую пижамку. Или лучше в пеньюар.
Тьфу, еще один маньяк на мою голову. И не только голову!
«А я, наверное, запрошу обновление. Мне не нравится собственная… эмоциональность и забывчивость. Для систем такое фатально и приводит только к развоплощению».
Сист высказал сию мысль и мрачно завис над нами с зайчиком едва видимой полупрозрачной тучкой из щупалец. И висел все то время, пока меня переодевали. Не сводя с процесса лиловых глаз.
О проекте
О подписке
Другие проекты