ои мысли начинают выкристаллизовываться. Какова была природа ответов, решений, к которым Иона заставил меня прийти? Они все имели нечто общее. Они все имели здравый смысл и в то же время откровенно шли вразрез со всем тем, что я когда-либо изучал. Хватило бы у нас мужества претворить их в жизнь, если бы нам не пришлось самим потеть над их созданием? Скорее всего, нет. Если бы не та убежденность, которую мы приобрели, отчаянно пытаясь найти решения, и не то чувство, что мы выработали их сами, возникшее в результате этого мучительного процесса, я не думаю, что у нас хватило бы смелости воплотить их в практику.