Мемориал Конфедерации, Военный парк, Часовая башня Поулз. За десять минут в компании Билли, я узнаю намного больше, чем за час с Мёрдоком. Девчонка на редкость умная и начитанная. Я бы запросто мог ухаживать за ней и наслаждаться стройными ногами в своей кровати до самого утра. Но мне это не светит, пока, я не узнаю кто такой Ноа.

– Прости, что не так понял меня в душе. Я была расстроена, выпила мамины успокоительные и…

– Уже забыли. – Одно сплошное бл@дство, а не разговор! Почему я обязан зарывать башку в песок, лишь при упоминании о сексе с этой малышкой. А, я же джентльмен. Джентльмен, что уже мысленно усадил ее на свой член и знатно вы*бал.

– Спасибо. Стало чуть легче. – Вытягивает губы Билли.

– Расскажи о себе, о Сью–Эллен и вообще, что за чертовщина у вас тут творится. Иэн рассказывал, что почти каждый месяц пропадают дети и подростки.

Отличная идея сменить тему, чтобы снизить градус накала между нами и в моем паху. От джинсовой юбки с бахромой и бомбера с эмблемой школы, что надета на ней, я схожу с ума и могу думать только о жесткой порнушке.

– Оуч, я самая обычная жительница Фонтейн–Инн, моей сестре Сью–Эллен было всего восемь, а то, что постоянно кто–то теряется, тут Иэн прав. Заколдованный круг какой–то.

– Очень сжатая история. Может, добавишь чего–нибудь?

Смех Билли бьет по ушам, а затем, я слышу совсем не то, что ожидаю:

– Твой отец педиатр в нашей больнице, твоя биологическая мать оказывает частную психологическую помощь, а мачеха, Линн кажется, транжирит деньги своего мужа и забот не знает.

– Ах@еть! – выпаливаю я и смеюсь, как ненормальный.

– А ты действительно поверил, что новенький и никто о тебе не слышал?

– Да у вас у всех тут крыша едет!

Внезапно приступ хохота стихает. А точнее полностью лишается звука. Я понимаю, что что–то не так и поворачиваюсь к девчонке. Она болезненно бледная, почти серая. В ее выцветших зрачках, отражается мое лицо.

– Даллас…– вымученно стонет Билли и опускает подбородок на грудь.

Я вижу огромное, гигантское алое пятно и рваную рану, с вывернутыми наружу костями. Бл*ть!!! Резко давлю на тормоз, выбегаю из машины и судорожно дергаю ручку, чтоб вытащить Бэнсон на воздух. Мимо, снова мимо. Механизм не поддается и я колочу долбанное окно, что есть сил. Кулаки окрашиваются кровью, скулы сводит от ярости, и одному дьяволу известно, на, что я еще способен ради этой мелкой феи.

– Даллас, Даллас? Ты в порядке? – ладонь Билли ложится на мое колено, и я часто моргаю, уставившись в лобовое стекло. Плакучие деревья, создают тени над дорогой и те резвятся на асфальте, давая простор фантазиям. – Я не знала, что ты так относишься к болтовне о родителях.

– Что? – я растираю глаза левой рукой и давлю на переносицу, отгоняя пугающие иллюзии.

– Ты попросил добавить фактов из моей жизни, а потом как будто отключился. Пару раз кивнул на вопрос, ладишь ли ты с отцом и мачехой.

– Я? – аккуратно прохожусь пальцами по тыльной стороне ее ладони, и пронзительные разряды тока предупреждают о вездесущем, но неуловимом Ноа.

– Не надо было мне соглашаться на эту поездку. – Девчонка выпрямляется на сидении и комкает волосы на затылке, дрожа, как на приеме у дантиста.

– Эй, – я сбавляю скорость. – Извини, что веду себя как мудак. Просто мне ясно дали понять, что ты принадлежишь некоему Ноа, а я охренеть, как хочу снова поцеловать тебя.

Билли краснеет. Нежно–розовые щеки пылают от моего меткого "заявления–комплимента–желания". Светофор на перекрестке дает ей шанс выскочить на тротуар.

– Ты же пловец, спортсмен Даллас, а Ноа…он всего лишь Ноа.

– Что это значит, Билли?

– Нет никаких правил, красавчик.

Я, наверное, похож на светящийся Тайм–сквер, а мой стояк на Эмпайр Стейт Билдинг. Малышка источает столько феромонов, что меня сносит под чистую. Сейчас бы ни за что не отказался от глубокого отсоса, но только, если это будет безупречный рот Билли.

– Тогда один–ноль в мою пользу, слышишь?!

Крутя задницей, Бэнсон взмахивает рукой и удаляется вдоль ровно подстриженных кустарников–изгородей. Надо проветриться, срочно!!!

***

На ново–заселенной кухне в уютном домишке колониального периода, Линн стряпает свой фирменный пирог с мясом. На ней белоснежный фартук с голубыми тюльпанами и босоножки на ультратонкой шпильке. Мачеха во всей красе и во все оружии.

– Привет, милый. – Мурлычет она, смачно обсасывая указательный палец.

– Привет. – Разговаривать с мегерой я не настроен, как впрочем и голод меня не особо мучает. Поэтому я пересекаю гостиную, а–ля кухню и, перепрыгивая через одну ступеньку, закрываюсь в своей комнате. Кайф! В такой тишине, хочу проторчать до ночи. Планшет напоминает о себе, и я беру его в руки, видя физиономию Иэна в круглом окошке посреди экрана. За*бись! Всего пару часов назад дал ему свой номер и ник в Киттер и Тенбук, как он тут как тут. Нажимаю «ответить».

– Хай! Я думал, ты меня проигнорируешь?

– Какого черта, друг?

– Решил спросить, все ли в силе вечером?

– Вечером? – я хватаю футболку за горловину и тяну, чтобы снять.

– Панихида, вечеринка, сексуальная кошечка Билли…

– Бл*ть, ты точно голубой! – разрываюсь от приступа смеха.

– Заткнись!!!

– Ладно, валяй, что еще хотел сказать? – стаскиваю джинсы вместе с трусами, чтобы проследовать в душ.

– Постой, это что твой член сейчас мелькнул на пол экрана? – буркнул Иэн, лежа на кожаном диване и задрав ноги на спинку.

– Ага, понравилось? Хочешь сфоткать? Сохранишь в галерею или поставишь на аватарку. – Громко смеюсь, а Иэн показывает средний палец, поднеся его к фронтальной камере.

– Увидимся, гандон! – последнее, что произносит друг и вырубает связь.

Я разминаю затвердевшие плечи и не успеваю скрыться в ванной, потому что Линн феноменально быстро сокращает расстояние между нами и шлепает меня по заднице.

– Потрясающее зрелище, Ас. За всю свою жизнь не видела таких клевых попок.

– Пошла вон, Линн.

– Можешь ничего не делать и дать мне карт–бланш. Я так отсосу тебе, что попросишь добавки. – Прикусывает меня меж лопаток и ласкает ладонями грудь, опускаясь к животу.

– Пошла. Вон. Шлюха.

– Да, повтори еще раз, сладкий. Я шлюха, твоя самая лучшая шлюха. Так ведь?

Грубо отталкиваю ее локтями и поворачиваюсь так, чтобы она уяснила без повторов.

– Бесплатные сеансы закончились, мамуля. Хочешь трахаться со мной, плати наличными. Тебе, как личной резиновой игрушке, скидка – всего пять тысяч зеленых.

– Сколько? Ты же в курсе, что я дою твоего папашу?

– За столько лет, могла бы научиться этому намного лучше. Твой ход. А до той поры, убирайся.

Линн фыркает, а потом вставляет свои два цента:

– У Клинта не стоит с прошлого Дня благодарения, что мне, по–твоему, делать?

– Будь ты любящей женой, а не чертовой подстилкой, обсудила бы с ним, что да как. А ты выбрала легкий способ. Проваливай.

– Я достану деньги, и ты будешь моим!

– Удачи.

Дверь закрывается, и я проверяю надежность замка. Линн толкает меня носом в дерьмо, и я не хочу снова ощущать его вкус, а спокойно принять душ.

***

Белые гортензии, лилии, пионы окружают темно–коричневый лакированный гроб. Священник становится к трибуне и открывает Библию, чтобы прочесть несколько откровений, что должны помочь найти дорогу в рай. Хотя крохе, что лежит в этой безликой коробке, и так уготована счастливая жизнь на небесах.

– Как живая, правда? – женщина средних лет, в миниатюрной шляпке, обращается ко мне, как к давнему знакомому.

– Да.

– Я верю в Господа, но не могу понять, отчего он забирает таких маленьких ангелочков.

– Да, очень жаль.

– Бабуля, вот ты где?! – мальчишка в скромном костюме, берет ее за руку. – Идем, мама тебя потеряла.

– До свидания, Даллас.

Я недоуменно хмурюсь и включаюсь в реальность, когда их уже след простыл. Происходит, мать твою, что–то странное! Мое имя, знает, чуть ли не каждый пёс в этом городишке, а беседы заводят все, кому не лень.

– Здорова чувак. – Иэн толкает меня к скамье, и мы садимся в преддверии церемонии.

– Зря я пришел сюда.

– Почему? Весь Фонтейн–Инн пожаловал на службу.

– Срал я на всех этих людей.

Старик за спиной покашливает, и я понимаю, что выругался достаточно громко.

– Ну–у–у, не гони. Потом оторвемся у Ноа. Смотри–ка, кто в первом ряду. Милашка Билли Бэнсон.

Я вытягиваю шею и всматриваюсь в черные шмотки одинакового фасона, пока не натыкаюсь на серебряные бусины на воротнике жакета Билли. Она даже тут сумела отличиться. Видимо, почуяв мой взгляд, оборачивается. Слезы томятся в ее глазах, а блестящие губы размыкаются и шепчут: «Я рада, что ты здесь». Мне придется задержаться и вынести всю чушь, что будет впаривать святой отец. Ради нее.

В завершении монотонной речи, подошвы ботинок собравшихся шаркают по деревянному полу в конвейере возложения цветов под фотографию Сью–Эллен. Я держу белые розы и придумываю, что сказать родителям девочки и Билли. Когда подпирает моя очередь, я укладываю нежные бутоны на подиум и спокойно подхожу к открытой половине гроба. Чистое, светлое личико, обрамленное темными волосами, не выражает и капли боли. Фарфоровые ручки, сложены на груди и держат плюшевого медведя.

– Толстяк, был ее любимой зверушкой. – Билли прижимается ко мне и теребит пряди сестры, разложенные на подушке.

– Я не умею соболезновать.

– Ты уже сделал намного больше, чем кто бы то ни был в этом зале.

– Побыть с тобой?

– Не нужно. Я поеду с родителями домой. Увидимся позже.

– Хорошо.

Поцелуй Билли согревает мою щеку, а потом она перемещается к своей семье. Ее отец и мать, раздавлены. Я замечаю, что они любят друг друга и у меня начинает жечь в горле. Вылетаю из церкви и шагаю к «Феррари». Галстук мгновенно оказывается во внутреннем кармане, а сигарета меж зубов. Едва горечь прокатывается по нёбу, я успокаиваюсь. Иэн, Бри и еще парочка одноклассников, вываливает из дверей и спускается по широкой лестнице. Не желая слушать их бредни, сажусь в тачку и со свистом сваливаю прочь. Херня всё то, что говорят о пользе бога и вере в него. За полчаса тухлой проповеди, я лишь отсидел задницу, и понял, что не гожусь на роль прихожанина. Надеюсь, вечеринка скрасит мой вечер, а выпивка заглушит тупые мысли.

ГЛАВА 3.

Отец прочищает мне мозги о контрацепции за пять минут до выхода из дома и вручает упаковку презервативов, будто я безмозглый щенок и мечтаю стать папашей в двадцать один год. Линн хихикает за его спиной и вожделенно смотрит на мой прикид. Да, полоумной блондинке определенно нравится джинсовка и черные брюки–карго с прорезями, как я говорю для проветривания. Этот полный желаний взгляд, я видел триллион раз.

– Вернись до полуночи. – Резюмирует отец.

– Будет сделано, Клинт. – язвительно отдаю честь и прикладываю ладонь к груди.

– Я не шучу, Даллас!

– Да–да, я понял.

«Феррари» с неповторимым рёвом отцепляется от подъездной дорожки и разрывает сумеречное слияние уличных фонарей.

***

Какого черта, Иэн треплется с мисс "волосы–ловят–связь–с–космосом"? Бри в прямом смысле виснет на моем друге, а ее дружок в шапке–бини, трется по близости, готовый устроить реслинг на газоне. Молниеносно черчу дорожку к ним двоим и громко заявляю:

– Так вот где ты отираешься? А сам сказал, что будешь у закусочной.

– Классно смотритесь, голубки. – Ерничает Бри и ей тут же начинает вторить второсортный панк.

– И тебе привет, – взъерошиваю начёс Иэна, и он бурчит. – Ты хоть показывала ему свои сиськи? Или он до сих пор девственник?

Кулаки щуплого прилипалы синеют, и мне становится еще веселее. Бри выходит вперед и тычет ногтем мне в лицо.

– Слушай, мальчик из мегаполиса, ляпнешь гадость про моего брата, и я тебе глаза вырву!

– Брат? Так этот недоносок твой брат? – я смеюсь от души и делаю вид, что падаю на траву.

– Я серьезно! Закрой свой вонючий рот, пока Ноа не вышиб из тебя все дерьмо!!! – кипит Бри.

– О мой бог, я до чертиков боюсь вашего Ноа! – прикидываюсь девчонкой и прикусываю губу.

Мощный хлопок отвлекает нас от болтовни, и я вижу двух парней с черными мордами. Скорей всего перебрали с пивом, да решили развлечься, как в детском лагере. Помню, как подпалил задницу инструктору в лагере бойскаутов. Вот же было зрелище! Нечего было учить семилетнего сопляка пользоваться жидкостью для розжига костра, которой в принципе не должно было быть в рюкзаке.

Бри, как и мы, взрывается от смеха и забывает о недавней перепалке. И чтобы опять не ввязываться в разборки, Иэн уводит меня в аху*нный особняк, повидавший немало исторических событий. Я провожу рукой по белоснежным колоннам, вдыхаю запах старины, а потом попадаю в логово обнаженного беспредела. Абсолютно голые девчонки, дергаются на стеклянных столиках, заливая в глотку, бухло прямо из бутылок. Да, мне точно будет, чем заняться ночью. Скучать не придется.

– Не зацикливайся на них. Это крошки для зрительных утех. Ноа любит, когда они трясут сиськами напоказ.

– Ясно. Сам хозяин где?

Музыка льется из колонок короткими, жесткими волнами, сменяя вопли толпы, что вываливает на задний двор. Я иду не спеша за Иэном и отталкиваю стакан с непонятным наполнением, протянутый незнакомой девочкой. Именно девочкой. Навскидку, ей лет четырнадцати. Мой внутренний пай–мальчик, включается сам собой, и я спрашиваю:

– Тебе не пора спать?

– Отсоси у енота, придурок! – без стеснения парирует мерзавка.

Я провожу языком по верхнему ряду зубов и дурачу мелкую букашку, делая один шаг в ее направлении. Она верещит и убегает от меня вверх по лестнице, что расположена по обеим сторонам просторного холла. Пока я разбираюсь с этой занозой, Иэн растворяется в поле зрения. Мне хочется выпить. Но не нахожу ни одной чистой тары в этом хаосе. Поразмыслив, двигаюсь на кухню. Там уж наверняка найду, чем поживиться.

Светлая зона столовой, встречает горой мусора на обеденном столе. Обхожу свалку и открываю холодильник, встроенный в шкаф.

– А ты симпатичный. – Детский голосок звенит в футе справа, и я оборачиваюсь. Сью–Эллен свешивает ноги с разделочной поверхности и склоняет голову с двумя косичками, повязанными желтыми лентами.

– Ты?

– В церкви ты был такой печальный и так сочувствовал Билли, что мне тоже стало грустно.

– Мне мерещится. – Крепко зажмуриваюсь и ощущаю холод вблизи своего лица. Открывая глаза, встречаюсь с непроницаемым взглядом Сью–Эллен. Ее ладошки гладят мои щеки, и кажется, оставляют ожоги.

– Не бойся меня, Даллас, ты ведь часть…

Я толкаю девчонку и наблюдаю, как она ударяется о стену, а потом начинает рыдать. Лужа крови под ней растекается в геометрической прогрессии. Пизд*ц!!! Карабкаюсь к скукоженому тельцу и ору, когда безликое существо бросается сверху и лишает воздуха, сдавливая грудь невидимыми железными цепями. Ни черта не могу сделать и осознаю, что ситуация дерьмо.

– Ты из наших, ты из наших, ты из наших…– повторяет гребаная тварь, сидя на мне, и усиливая давление на ребрах.

Мимолетное сияние, блеск, и Сью–Эллен лопается как мыльный пузырь, проливаясь на меня жирной, масляной слизью. Я прибиваюсь к гладким ящикам и вытираю лицо рукавами, борясь с сердцебиением на грани остановки.

– Даллас? Что ты… – рот Билли закрывается, когда она видит мой не шуточный мандраж. – Погоди.

Исчезнув на пару секунд, возвращается с пластиковой бутылкой воды.

– Выпей. Ты словно призрака обнаружил.

– Почти угадала.

– Ну–ка, вставай, – Бэнсон с трудом достает мне до плеча и все же пытается поднять. – Помоги мне, мистер гиппопотам.

Я собираю себя в единое целое и встаю на ноги. Билли в моих объятиях. Не хочу терять эту недолгую привилегию.

– Малышка…

Наши глаза находят теплый контакт и, потянувшись на носочки, она целует меня. Не благодарно, не по–детски, а так, что я наслаждаюсь влажностью языка и терпким вкусом мятной жвачки. Забывая о нелепом приключении до ее появления, сажаю Билли на край стола и устраиваюсь между ног, обернутых в кожаные леггинсы. Нам хорошо вместе и мы не теряемся в прикосновениях.

– Даллас, это неправильно. – Шепчет моя смелая красотка. А я кусаю ее припухшую нижнюю губу и тяну в свой рот.

– Мы просто начали в обратном порядке. Обещаю, скоро будут свидания.

– Нет, – вздыхает и стонет одновременно, открывая мне обзор на свою красивую, сочную грудь. – Никаких свиданий.

– Браво, браво, браво! – низкий тембр и аплодисменты, отрывают нас от приятного занятия, и Билли ахает, смотря на дверной проем, в котором ошивается высокий парень с пистолетом в руке. Она спрыгивает и присоединяется к нему. Я же медленно выравниваюсь, слежу затем, как ствол целится в мои яйца и знаю, если он дрогнет, я стану Даллисой. Даллас–Даллиса, ну вы понимаете.

– Ноа, я так полагаю?

– Для тебя я, Ноа Бэнсон–третий.

– Бэнсон? Ты брат Билли? – я смеюсь, и пуля врезается в пол в паре дюймов от моей правой ступни.

– Неверный ответ, козлина. Я брат, что выиграл все соревнования по снайпингу ^* в Фонтейн–Инн!!!

– Поздравляю!

– Спасибо.

Вспышка, вскрик Билли и силуэт Иэна на заднем плане, в отражении микроволновки…

ГЛАВА 4.

Десять гребаных вдохов и мои глаза приветствуют свет. Слишком яркий, слишком отвратный для того, чтобы быть реальным. Башка трещит от тупой боли, будто мозги взболтали в милкшейк и залили в череп через крохотное отверстие. Например, ноздри.

– Как сам чувак? – лицо Иэна нависает надо мной, и он получает от меня легкий удар в челюсть.–Не кипятись! Скажи спасибо, что не дал им увезти тебя в психушку, после того, что ты устроил вчера.

– Чего? Какого хера ты несешь?

Я впиваюсь локтями в мягкую обивку дивана и понимаю, что провел ночь, хрен знает где. Обстановка отдаленно напоминает особняк Бенсонов и я соскакиваю. Иэн не дает мне рвануть на выход и орет:

– Бл*ть, ты в таком виде собрался домой?

Медленно опускаю взгляд на ноги и вижу свои закрученные на щиколотках волосы. На мне только трусы и чертова подвеска с волчьим клыком.

– Та–а–а–к, тебе придется объяснить, что тут произошло.

– Давай–ка, это сделаю я. – Парень в форме шерифа, с большой кружкой в руке, показывается в широком арочном проеме, что считается отличительной чертой местной архитектуры.

– Ноа? – мой затуманенный разум возобновляет мыслительный процесс, и память выдает оху*нные картинки прошлого вечера. Придурок со стволом, выстрел, моя отключка.

– Шериф Ноа Бэнсон, рад, что с тобой всё в порядке. Я уж ненароком подумал, что пристрелил твою самоуверенную задницу.

– Постойте… – в виски вкручивают шурупы, и я не могу понять, как успеваю до такой степени накосячить.

– Иэн, езжай к отцу, а твоего друга лично доставлю до порога дома. – Выговаривает Ноа и друг, линяет с поля зрения за считанные секунды. Спасибо, бро, ты настоящая опора в ситуации 911. Я берусь за джинсы и быстро натягиваю их на бедра. Затем, пробегаюсь глазами по гостиной, в которой нет ни одного следа недавней взрывной вечеринки.

– Удивлен? – бросает мне Ноа.

– Есть немного.

– Хотите веселья, платите той же монетой.

– Тебя веселит, когда пьяные подростки вылизывают твой дом?

– Мы перешли на «ты»? – глоток кофе и бляшка на его поясе, преломляет солнечные лучи. Будь я проклят, что связался с законником в этом захолустье.

– После того, что между нами было, пора думать о замужестве. – Выпендриваюсь я и получаю, одно короткое предупреждение – пальцы на рукоятке табельного оружия.

Мужик не церемонится и, разобравшись с утренним напитком, пригвождает дно кружки на журнальный столик, а после, принимает надзирательную позу. Знаю, потому–что имел парочку приводов в участок.

– Я не последний человек в Фонтейн–Инн, пацан и могу сделать твою жизнь невыносимой. У меня есть всего десять правил, которые ты не должен нарушать и я буду по отношению к тебе, более чем благосклонен.