ПРОЛОГ.

Я не мальчик, я не мальчик, я не мальчик. Мне уже двадцать один! Я повторяю это раз за разом, пока трахаю огромный рот своей мачехи. Она жалобно кряхтит, но мне плевать. Эта шлюха уже второй месяц сосет мой член, а потом подкрашивает свои губки и спешит на свидание с моим отцом. Знакомо? Тогда мы с вами в одной лодке под названием «Лживая потаскуха Линн Фоули».

Двойная дверь на петлях хлопает и моя мамочка, вовремя вскакивает с колен, расправляя безвкусное бордовое платье, утягивающее ее фигуру песочные часы до состояния «сдохни, но убавь три дюйма в талии».

– Вы оба здесь, отлично! – ухмыляется отец, бросая пиджак на высокий, круглый стул около кухонного островка. – У меня для вас новости.

Линн глотает сперму, что получила от меня в двойном размере и широко улыбается.

– О чем речь, дорогой?

«До–ро–гой» – слово, что я никогда не употреблю в своем лексиконе. Мерзкая, ненасытная тварь на каблуках за четыреста шуршащих баксов.

– Даллас, как ты смотришь на то, чтобы перебраться в Южную Каролину? В Фонтейн–Инн?

– Какого хера? Что? – я ударяюсь затылком о холодильник и ударяю по нему же кулаками.

– Не выражайся, – отец угрожает мне пальцем. – Я тебя предупреждал!

– Милый, а что мы там будем делать? Там есть спа, теннисный корт, торговые центры? – мачеха трется носом об отцовское плечо и мне хочется блевать.

– Нет, красавица, там численность населения чуть больше восьми тысяч, только уютные, домашние ресторанчики и восхитительная природа.

– П–п–п–рирода? – запинаясь бубнит Линн. – Ты знаешь, какие у меня отношения со всей этой флорой и фауной?

Даже я знаю, какие у нее отношения со всеми этими растениями и животными. Мой пес Флинстоун, подвергся адской пытке, когда она отвезла его в грумминг–салон и обрила под ноль. И всё потому, что он нассал ей в атласные тапочки от какого–то японского дизайнера.

– Клинт, может, я останусь тут или поеду к маме? – бросаю вопрос и взгляд отца, относит меня на побережье Ледовитого океана.

– Ты едешь с нами, Даллас. С твоим гневом и необъяснимой яростью, легче справляться, если ты под моим присмотром. Боюсь, Франческа с тобой не справится.

– Бл@ть!!! – вырывается с моих губ и разбивается о непреклонность папаши. Именно поэтому, я называю его по имени. Клинт Фоули, самый жестокосердечный мужик во вселенной, имеющий миловидную профессию – педиатр.

– Идите собирать чемоданы. Я должен быть в Фонтейн–Инн завтра днем.

Мы с Линн переглядываемся, и меня раздувает от ненависти к этой замаскированной под порядочную женщину уличной проститутке.

– Твоя взяла, погнал к себе, чтоб ничего не забыть. – По пути прихватываю со стола банку с «Доктор Пеппер» и открываю на ходу. Надеюсь, газы, вошедшие через горло, выйдут из задницы и очистят меня от скверных мыслей совершить преднамеренное убийство.

***

Самолет приземляется в столице Южной Каролины Колумбии. В аэропорту нас встречает южанин в джинсах, джинсовой рубашке и не джинсовой шляпе. Я словно в дешевом вестерне, что снял Клинт. Не тот, что является моим горе–отцом, а Иствуд. Только дурак не сравнивал бы их время от времени. И я не дурак. Нравится представлять моего родителя с револьвером и верхом на гнедом жеребце. А еще круче, когда шальная пуля, пробивает его черепушку, а труп обгладывают койоты. Трясу головой и улыбаюсь незнакомому чуваку.

– Меня зовут Мёрдок. Я рад сопроводить вас в город.

– Очень приятно, – опускается до легкого реверанса мачеха. – Я Линн, а тот хмурый мальчуган Даллас.

– Ага, привет. – Я протягиваю руку для рукопожатия.

– Здравствуй, – отвечает большой ладонью Мёрдок и внимательно изучает мое лицо. – Думаю, ты приживешься среди сверстников.

– Спасибо, буду стараться. – Отец ударяет меня по плечу, выбивая зарождающееся ехидство.

– Ну же, идемте. Нам предстоит долгая дорога. – «Джинсовый мужик», помогает нам с багажом, а потом грузит в свой видавший Рузвельта «Джип».

– Какой удобный салон, пахнет деревом и моторным маслом. – Тоненьким голоском говорит Линн. Не сомневаюсь не на йоту, что она уже вообразила, как я имею ее на заднем сидении. А все эти финтифлюшки про ароматы, полная, ебан*я хрень!

– Мёрдок, может, проведете для нас словесный экскурс по достопримечательностям? – отец кладет локоть на открытое окно и ворот его рубашки вздымается от ветра.

– С удовольствием. – Принимает предложение новый знакомый, а мне безумно хочется закурить, и я шарю по карманам своих штанов, в поисках пачки сигарет с дедовской морпеховской зажигалкой.

– Даллас! – гремит отец, давая понять, чтоб я оставил затею с курением. Черт, как он достал со своими проповедями о вреде никотина и здоровом образе жизни! Единственное, что было здоровым у него самого – самооценка. Шкала достигает максимума изо дня в день.

Пальчики Линн касаются моего бедра, и я вздрагиваю. Не потому–что неожиданно, а потому–что ее сучьи повадки бесят до невозможности. Алые губы шепчут: «ну же, сладкий», и я скидываю руку миссис Фоули на кожаную обивку. Она снова идет напролом и теперь уже молния на ширинке ползет вниз.

– Твою мать! – ору я и сорокалетняя заноза в страхе жмется к двери со своей стороны. Отец оборачивается и хмурит брови. Мы оба, ощущаем его стальное предупреждение.

– А вот и особняк Бэнсонов. Все местные страшилки связаны с этим домом. Еще в тысяча восемьсот девяносто девятом, один умалишенный подросток прирезал всю семью, а тела насадил на колья и выставил вдоль забора. У них не было глаз. Ходят слухи, что он их съел, чтобы видеть мертвых. – Мёрдок замолк.

– Мертвых? – уточняю я, грозно глянув на Линн в соседнем углу тачки.

– Да, есть легенда. Местные болтают, что три пары глаз, открываю путь в загробный мир. Вот такие дела. Но, не берите в голову. Просто страшилки для детей.

– Странные у вас сказки на ночь. – Заключает отец и наклоняется, чтобы получше разглядеть улицу, по которой мы движемся. Я беру с него пример и таращусь на одноэтажные здания, будто из прошлого века.

– Вы не против заехать в хозяйственный магазинчик? Мне нужны гвозди, веревка, парочка банок с краской. Делаю ремонт на террасе и раз уж мы в городе…

– Конечно, мы подождем. – Отец перебивает мастера на все руки и тот выпускает из груди смешок.

«Джип» паркуется под вывеской «Молоток и топор», и наш водитель лихо выбирается наружу.

– Пять минут ребята, пять минут!

Большой палец Мёрдока взлетает вверх, перед тем как он входит в лавку, и я выдыхаю:

– Ты не говорил, что мы будем жить в деревне.

– Привыкай, сынок. Клубы, бары и полуголые девчонки, остались позади. – Коротко отвечает отец, и я больше не могу усидеть на месте.

– Прогуляюсь до продуктового, куплю себе перекусить.

– Эй! А ну, стой!

Крики меня не тормозят, а наоборот придают ускорения. Шаг за шагом и я пересекаю дорогу, увидев надпись «Открыто 24 часа». Дверной колокольчик заявляет о моем присутствии и старушка с глубокой сединой отступает от кассы, возле которой крутятся два парня и девчонка с вьющимися волосами до плеч.

– Добрый день. – Произносит хозяйка, прищуриваясь, как от яркого солнца.

– Здрасьте. Где у вас фаст–фуд? – без единого намека на улыбку, спрашиваю я.

– В конце зала, поверни налево.

– Спасибо.

Парни следят за моими передвижениями, а потом один из них нарочно громко говорит: «новичок–ушлёпок». Я готов развернуться и вставить его же язык ему в жопу, но я ужасно хочу жрать. За пол фута до цели, застываю. Вместо слюны по аппетитному хлебу с курицей, сглатываю густую жижу во рту, глядя на задницу в шортах цвета хаки. Медленно поднимаюсь глазами выше, и в профиль, мне предстает тяжелая грудь, не меньше третьего размера. Она норовит выпрыгнуть из выреза клетчатой блузки и упасть прямо в мои…

– Потерялся или хочешь познакомиться?

Шатенка с двумя бутылками апельсинового сока, слегка пробегается по мне взглядом.

– Заткнись. – Обхожу ее и беру с верхней полки упакованный в пластик сандвич.

– Подумаешь. – Цокает она в ответ и спешит меж стеллажей. Меня обуревает любопытство, а яйца обволакивает приятная боль. Иду за ней с деньгами в кулаке, ровняюсь с квартетом, что по–прежнему треплется со старухой у кассы. Белобрысый чувак ростом шесть футов, крепко обнимает мою ядовитую незнакомку и что–то бормочет ей на ухо. Она же, подставляет ему свои губы, чтобы после всей этой томной тирады, он незамедлительно поцеловал ее.

– Чего пялишься, придурок? – спрашивает мелкая кудряшка в черной футболке с изображением одиннадцатого элемента, пятого периода периодической системы химических элементов Менделеева. По по–простому, у нее на сиськах написано "Ag".

– Здесь без сдачи. – Не обращаю внимания на тупоголовое стадо и получаю доброжелательную улыбку от седовласой бабули.

– Хорошего дня, родной. – Отзывается женщина, но пожелания теряются за моей спиной, а позже за стеклянной дверью.

Черт бы побрал этот город, будущий захудалый колледж, отца, и Линн. Ненависть возводит меня на наивысший пьедестал, и я срываю объявление со столба, чтоб хоть как–то унять злость. Оно подхватывается ветром, и я лишь краем глаза успеваю поймать одну строчку, выделенную жирным шрифтом: « ПРОПАЛА СЬЮ–ЭЛЛЕН …»

Смех возле магазина снова приводит в бешенство. «Шортики–хаки» шлют мне воздушный поцелуй, а обладатель этого сексуального трофея, сидя за рулем, отправляет средний палец с острой добавкой «fuck you».

ГЛАВА 1.

Скользкое дно. Прозрачная вода. Сто метров брассом. Вдохнул–выдохнул, вдохнул–выдохнул. Финиш. В миллионный прыжок испытываю гребаный страх, что пробирается под кожу, как червь, съедающий смелость. Обеими руками поправляю очки и становлюсь на платформу. Сердце бьется через удар, но это не мешает мне сигануть вниз. Мышцы помнят каждое движение, каждый поворот головы и взмах конечностей. Толчок ногами о стенку и уже обратно баттерфляем, ведь никто не стоит в конце пути и не отчитает за вольность. Тренер Муньос, давно забыл, как я выгляжу. Когда–то, он не уставал напоминать мне, что я новый Майкл Фелпс. Мы вместе шли к национальным соревнованиям, пока, я не решил послать всё на хрен!

Глазам требуется несколько секунд, чтоб различать силуэты, но и этого достаточно для того, чтобы заметить быстрое перемещение женских ног на расстоянии трех футов. Я вылезаю из бассейна, набрасываю полотенце на шею и скриплю шлепанцами по кафельной поверхности следом за девчонкой.

Около раздевалки с соответствующей табличкой, даже не думаю постучать. Вхожу в настоящую парилку, где клубы горячего пара, практически сорвали штукатурку на потолке. Куда девается эта малышка?!

Едва различимый всхлип доносится из самого конца этой сауны. Я пробираюсь мимо открытых кабинок, в надежде запечатлеть в памяти голые задницы старшеклассниц. Но удача не на моей стороне. Везде пусто. Моя плачущая дева сидит на полу, полностью мокрая и дрожит, как голос священника в церкви, что я посещал до десяти лет. Правда, у него был старческий тремор, а что же за беда у этой красотки? Вряд ли у нее похожий диагноз.

– Привет.

Ее глаза вспыхивают от испуга, а потом находят точку где–то у меня во лбу.

– Эй, я поздоровался, – присаживаюсь рядом с ней и протягиваю руку. – Даллас Фоули.

– Билли.

– Просто Билли? Как из «Утиных историй», Билли, Вилли, Дилли?

– Ага. – Ее ладонь соприкасается с моей и наступает затишье перед бурей.

– Чем планировала тут заниматься в одиночестве?

– Что? – она внезапно загорается и пялится на меня в упор. – Откуда ты взялся?!!!

– Рехнулась что ли?

Взгляд девчонки снова скользит по моему телу.

– Пловец?

– Давно минувших дней. – Заканчиваю фразу за нее.

– Оно и видно. Стоило бы подкачаться.

Бл@дское стечение обстоятельств! Какого хрена я пошел за этой валькирией!?

– А тебе бы не помешало нарастить броню, чтоб не пускать сопли в душе.

Я встаю и хлопаю себя по бедрам, потому что они отвыкли от нагрузок и их сводит от напряжения. Затем вспоминаю, что забыл очки и остальные шмотки у бассейна.

– Мою сестру нашли мертвой.

Выстрел не проходится по касательной, он точно попадает в мишень. Я поднимаю ее на ноги и жадно целую в солено–горькие губы. Крошка запрыгивает мне на руки и ударяет пятками по пояснице. Срываю с нее футболку, и двумя пальцами справляюсь с застежкой лифчика. Она не сопротивляется, а я даю ей шанс забыть о смерти. Как только сиськи освобождаются из кружева, опускаю ее на белую плитку и откручиваю кран, чтобы заглушить наши стоны проточной водой. Билли, или как там ее, избавляется от юбки, трусиков и поворачивается ко мне задом. Мои плавки, просто ничто и исчезают за микро долю секунды, а готовый к траху член, врывается в тесную, влажную и дьявольски горячую киску. Испарений становится больше, потому что мы вдвоем взбиваем воздух, круче какой–то там жидкости льющейся нам на плечи. Я крепко держусь за талию малышки и тараню ее без остановок и передышек. Кажется, с таким большим "мальчиком" ей еще не доводилось встречаться. Быка выпускают на арену, и он заставляет тореадора жрать землю.

– Черт! – выкрикивает моя любительница трахаться с незнакомцем. – Не останавливайся!

Я разворачиваю раскрасневшуюся девчонку к себе лицом и целую, одновременно скользя пальцами между ножек. Она выгибается и почти умоляет заменить их членом. Этот движок от спорткара уже не остановить! Поднимаю ее за попку и насаживаю на налитый металлом ствол. Куча стонов превращается в сумасшедший крик. Ногти, зубы этой красотки, пробуют мою кожу на ощупь и вкус ежесекундно, а потом наши языки, надолго заменяют баллон с кислородом в этом глубоководном погружении. Всего один толчок спустя, она сбивчиво интересуется:

– Презерватив?

– Куда я мать твою его засунул бы?

– По фиг, кончи мне в рот.

– Только после тебя, Билли… – старательно выговариваю имя.

Малышка улыбается и сама принимается скакать в моих руках. Ее ягодицы, самые упругие из тех, что я имел возможность сжимать с такой силой. Наконец, она вся раскрывается и откидывается. Бл*ть я чуть не роняю наездницу, когда оргазм отделяет ее душу от тела. Все еще в невесомости, она опускается на колени и захватывает губами мой член. Я разряжаюсь только от одного взгляда сверху–вниз. Сперма окрашивает уголки ее рта и капает на пол, где вода мгновенно уносит вязкую жижу в слив. Несколько вдохов и мы смотрим, друг на друга так, будто все случившееся было сном. Рассудок проясняется слишком рано.

– Боже…– голос девчонки вибрирует от стен.

– Успокойся, я никому не сболтну.

– Боже, боже, боже!!! – опять повторяет Билли и натягивает до одури мокрое белье и одежду.

– Пятнадцать минут назад, ты не упоминала бога. – Нездорово ухмыляюсь и получаю по морде из левосторонней стойки. Капля крови также теряется в сливе. На этом наш разговор окончен. Плакса, что не прочь потрахаться с первым встречным, ускользает из душевой, а я надеваю плавки и возвращаюсь к тому, с чего начал первое утро в Иттонском колледже.

***

В половине девятого, абсолютно бодрый и свежий, я подхожу к своему шкафчику в коридоре и откручиваю замок с незамысловатым кодом 1234. Парнишка, стоящий в двух шагах, мельком окидывает меня взглядом и утыкается в утробу своего железного хранилища.

– Не подскажешь где кабинет литературы?

– Новенький?

– Ты и так это знаешь, зачем спрашивать.

– Извини, – он подходит ближе. – Я Иэн, мы с тобой в одном стаде.

– Откуда такая информация?

– Видел твое расписание.

– Когда успел?

– Пока ты плавал.

– Ты гей?

– Чего? Нет, еб@нулся совсем? – его корежит, будто прорвало канализацию.

– Тогда, какого хрена ты следишь за мной? – захлопываю дверцу и случайно, или совсем не случайно гляжу на группу девчонок у зеленого островка в центре холла. Иэн быстро понимает, куда я таращусь и говорит:

– О, только не это. Забудь об этих заучках.

– А та, что в серой кофте, тоже из их числа?

Я начинаю жалеть, что не надел толстовку длиннее. Мой член настоящий монумент из бетона.

– Билли Бэнсон? Ты о ней что ли? – я киваю, и Иэн продолжает. – У, нет. Она забита Ноа. И прошлой ночью нашли тело ее младшей сестры Сью–Эллен.

Я торможу, как отсталый придурок и лишь спустя две минуты, отвечаю:

– Ты гонишь?

– Я может и слегка чокнутый, но не дурак. Держись на расстоянии от цыпочки и у тебя в этой школе не будет проблем.

– А кто такой Ноа?

– Идем, расскажу тебе доходчиво про нашу иерархию и вообще об Исттоне.

Иэн обнимает меня за шею и тянет в направлении лестницы, ведущей на второй этаж. Проходя мимо Билли, отворачиваюсь. Судя по тому, что я чувствую напряг, она поступает также. Душевое уединение, сто процентов, пополнит мой список великолепных трахов.

– Эй, красавчик, – слышу в свой адрес от той, что должна забыть, как меня зовут. Мы с Иэном поворачиваемся. – Вот, приглашаю вас на панихиду в субботу. И спасибо, Даллас.

Я криво улыбаюсь, беру листок бумаги и толкаю Иэна, чтоб шевелил ногами в кабинет литературы.

– Выложишь мне всё после урока, Даллас. Прикинь, я даже не спросил твое имя! – смеется придурок, постоянно озираясь на девчонок.

– У вас что, принято устраивать вечеринки после похорон?

– Провинциальная традиция. Тупая, но помогает выразить сочувствие родственникам. А после, мы обычно зависаем в берлоге Ноа.

– Да, кто такой этот Ноа?! – сжимаю периллу от злости на того, кого даже не видел ни разу.

– Скоро познакомишься, но напоминаю, для особо внимательных – Билли под запретом!

Ага, насрать на правила и каноны этого сраного города! Кажется, я упомянул дерьмо дважды, плохой знак. Ху*вый знак! Ладонь Иэна вырывает меня из наблюдений за голубоглазой красоткой в серой кофточке…

ГЛАВА 2.

Иэн пудрит мне мозги весь день, включая перерыв на обед. В кафетерий он бредет за мной со своим подносом, на котором кроме упаковки йогурта ни хрена нет. Я выгибаю бровь, но он садится на скамейку и сдирает фольгу, облизывая внутреннюю сторону так, словно на ней дорожка из кокаина.

После занятий, я выхожу на улицу и в очередной раз сталкиваюсь с Билли. В обществе подруг она чувствует себя более комфортно и даже улыбается мне, перед тем, как отвернуться вовсе.

– Фоули!

Девчонка с воздушной шевелюрой на голове, догоняет меня около тачки и сначала хмыкает, оглядывая новенькое творение «Феррари». Затем, ее задница прилепляется к капоту.

– Сегодня на экономике ты повел себя отвратно.

– Чего? – скидываю куртку с плеч.

– Понимаешь, мы одна команда. Если кто–то решил откосить от теста, все прикидываются идиотами и тест отменяют.

– И?

– Черт, ты на самом деле недоумок!

– Слушай меня внимательно, – я напираю, заставляя ее заткнуться. – По хер мне на ваши братско–сестринские узы. А теперь вали отсюда.

– Да я скручу твой…– вякает смуглая сучка, но тут же меняется в лице, видя Билли, идущую в нашем направлении.

– Бри, отстань от парня. – Руки шатенки сложены на груди, а взгляд не предусматривает ответной атаки.

– Окей, совсем забыла, что ты присмотрела его для себя. Чао, белла!

Мы с Бэнсон молчим дольше, чем должны.

– Тебя подвезти? – спрашиваю я и подхожу к водительской двери.

– Если тебе по пути? – мнется она, растирая длинный ремешок сумки.

– Я плохо знаю город, так что, ты мой навигатор. – Улыбаюсь, жестом приглашая ее в салон.

Она размышляет примерно секунду, и скрывается от солнца, стремящегося к закату, в салоне моей тачки.

***