Цитаты из книг автора «Дуглас Смит»

В этой книге повествуется о том, как была ограблена и уничтожена в период между революцией 1917 года и Второй мировой войной российская элита. Здесь рассказано о разгромленных дворцах и сожженных усадьбах, о ночных стычках с мародерами из красноармейцев и окрестных крестьян, арестах, ссылках и казнях. Но в то же время это повесть о выживании и приспособлении, о том, какое множество людей из правящего класса царской России – сосланных, репрессированных, лишенных всех прав – преодолели травмы, нанесенные утратой прежнего мира, и вступили в борьбу за место в рамках враждебного советского порядка. Она показывает, что даже в самые страшные годы террора повседневная жизнь продолжалась: люди влюблялись, заводили детей, встречались с друзьями, ценили простые радости жизни. Эта книга – свидетельство удивительной способности людей находить счастье даже в самых тяжелых обстоятельствах.

Историю пишут ; литература о русской революции служит наглядным тому доказательством. Биографий Ленина на несколько порядков больше, чем биографий Николая II, книг о большевиках в сотни раз больше, нежели о меньшевиках.

граф Сергей Дмитриевич Шереметев, старик семидесяти трех лет, бывший адъютант императора Александра III, член Государственного совета, обер-егермейстер, отпрыск одного из самых знатных аристократических родов России.

Они даже обратились к А. С. Енукидзе, старому большевику и члену ЦИК, который имел репутацию человека, помогавшего попавшим в жернова большевистской репрессивной машины дворянам. Но Енукидзе оказался не в силах помочь: арестованных держали в качестве заложников на случай покушений на большевиков.

Император нашел эти соображения нелепыми и, сурово посмотрев на посла, спросил: «Так вы думаете, что я должен приобрести доверие своего народа или что он должен приобрести мое доверие?»

Следующая история иллюстрирует, как одна потенциальная команда — целевая рабочая группа, названная Deal-to-Steel («От сделки до стали») в компании Enron — взяла на себя риски

Эти акты вандализма вначале совершались стихийно, однако с конца 1920-х они планировались и организовывались властями.

Разоткровенничавшись, старушка шепнула ему: «Мы не за это боролись».

При Сталине привилегии были значительно расширены, роскошь стала доступна гораздо более широкому кругу правящей элиты

сталинской Конституции 1936 года, которая гарантировала равноправие всех граждан «независимо от расовой и национальной принадлежности, пола, вероисповедания, образовательного ценза, оседлости, социального происхождения, имущественного положения и прошлой деятельности».