Цитаты из книг автора «Дуглас Адамс»

– Романа, – выдавил он наконец, – почему бы тебе не пойти поболтать немного с собакой? Я тут ТАРДИС программировать пытаюсь. Большая работа для больших мальчиков, знаешь ли.

Я вообще-то понимаю, каково это – путешествовать с обладателем моих способностей. Никогда не приходится думать собственной головой. Напрасная трата… как его там… двойного первого? – Тройного первого, – машинально поправила Романа, уже чуточку меньше владея собой. – Ага! – Доктор внезапно озарил ее победоносной улыбкой: приятно дразнить малышню. – А знаешь, я думаю, ты реально далеко пойдешь. – Спасибо, Доктор, – просияла Романа. – Да-а-а, – продолжал он, торжествующе всаживая последний гвоздь в крышку, – еще несколько сотен лет опыта, и точно пойдешь. – Когда стану как ты, хочешь сказать? – Романа, не моргнув, встретила его взгляд. Она подбросила ноги вверх и скатилась со стремянки. – Когда состарюсь? Доктор как-то сразу весь сник. Помилуйте, да все ли с ней в порядке? Неужто она дразнит его в ответ? И, что еще хуже, кажется, даже выигрывает.

А, снова эти его скачки настроения. Романа ласково ему улыбнулась. – Какие мы сегодня шутники! – прощебетала она. Кажется, к своему ужасу, осознал Доктор, с ним собираются нянчиться.

– Ну, хорошо. Думаю, это действительно ТАРДИС. Более или менее, – согласилась она. – Но капсул сорокового типа у нас в основной программе не было. Она аккуратно перевернула страницу учебника. – Какой позор! – Доктор отечески похлопал по консоли управления. – Куда только катится Академия в нынешние времена! Оставить без внимания сороковой тип! Моя девочка – настоящая классика. – Винтажные и списанные механизмы шли необязательным спецкурсом, – пояснила Романа. И нахмурилась. С какой-то непонятной радости все опять пошло наперекосяк. Она тут честно пытается продемонстрировать интерес к антиквариату, а Доктор на нее опять сердится! Что она на этот раз сделала не так? – Это был не то чтобы важный предмет, – попробовала она. – Я предпочла… – … что-нибудь реально полезное и практичное, вроде жизненного цикла галлифрейской махокрылки, надо понимать? – проворчал Доктор.

Доктор ворвался в главную контрольную рубку ТАРДИС и встал как вкопанный. Она была белой. Подозрительно белой – белее самого белого. Неужто Романадворатрелундар решила прибраться? Единственное, что было белее контрольной рубки – это ее ослепительное белое платье. Оно струилось за Повелительницей времени с ползучей грацией, от которой мебель испуганно жалась по углам. В данный момент леди элегантно взгромоздилась на верхушку стремянки и держала в руках огромную, тяжеленную книгу, которую изучала с яростной сосредоточенностью, время от времени поджимая губы.

Она услышала шаги Доктора. Романадворатрелундар слегка поморщилась: громыхание грязных ботинок, насвистывание не в тон плюс преданное жужжание собаки-робота. Она всегда старалась относиться к Доктору попроще, но выходило, честно говоря, плохо. На ее родной планете Галлифрей (по которой она уже изрядно скучала) люди уважали интеллект друг друга. Наставник никогда не упускал случая подчеркнуть, какой надоедой ее считает, но все равно признавал, что она частенько бывает права. Романадворатрелундар всю свою жизнь была права. Правда в последние пару дней это перестало иметь значение. Впервые ее жизнь вдруг лишилась всякого смысла. С самой своей первой встречи с Доктором она чувствовала себя не в духе. Дело даже не в том, что она говорила что-то неправильное (она всегда говорила только правильное); просто что бы она ни делала, как бы ни старалась, рядом с Доктором этот номер почему-то не проходил. Последнее столетие она провела в мире строжайшего порядка. О, они там, на Галлифрее, знали, как поощрять хорошие мозги. А тут этот Доктор вечно смотрел на нее так, словно ее только вчера спустили с конвейера, – и это было ужасно нечестно. Леди Романадворатрелундар пожевала нижнюю губу и приняла решение. Сегодня они с Доктором будут ладить. Да, она уже поставила крест на попытках понять, как работает чайник в ТАРДИС, но зато хотя бы привела место в божеский вид, выкинула пару вещей и сделала одно очень приятное открытие. Она поглядела на книгу и улыбнулась. Он будет очень, очень доволен, решила она.

Ответ, как вскоре выяснилось, был очень прост: ничего. Фермеры разбогатели и обленились, а поля упорно отказывались родить что бы то ни было, кроме залежей совершенно несъедобных минералов. В итоге все население Занака очень быстро осознало ту простую истину, что рубины, оказывается, в пищу не годятся, – и начало голодать.

Собственно, это был небольшой робот-попугай. С глазами из кровавых бриллиантов, хохолком из целого веера драгоценных металлов и когтями из титана. Если при первом взгляде на птичку у вас так и вырывалось: «Боже, какая милашка!» – то на второй вас уже, как правило, не хватало. Красные глаза-буравчики Твари сверлили мистера Фибули, недвусмысленно сообщая, что он сейчас умрет. Большую часть того, что принято называть различными сторонами жизни, мистер Фибули ненавидел глухой усталой ненавистью – бумажную работу, когда тебя укачивает, Операционные Отделы Просеивания и Извлечения – но больше всего он ненавидел Тварь. Потому что всякий раз, стоило ему оказаться на Мостике – в любой его части – и поднять глаза, на него в ответ таращилась Тварь.

Мистер Фибули решил, что если ему и вправду суждено сегодня отдать концы, что ж, так тому и быть. Кажется, он и правда больше не может.

Интересы планет они всегда принимали близко к сердцу, и вообще визит был прежде всего миротворческой миссией. Собственно, так они и сказали, прямым текстом, в отлично составленной речи, которую начали передавать по трансляции, стоило им войти в пределы Солнечной системы. Правда, в конце было несколько незначительных угроз насчет того, что случится с планетой, если их абсолютно мирная (и очень хорошо вооруженная) миссия встретит хотя бы символическое сопротивление, но в целом экипаж твердо стоял на своем: они здесь исключительно ради блага Бандрагина V.