Цитаты из книг автора «Доротея Бранд»

Он находит тысячу причин сомневаться в себе, но не видит ни единой причины в себя поверить.

Талантливый писатель действительно до самой смерти сохраняет детскую чувствительность и непосредственность, ту самую свежесть взгляда, что необходима всякому художнику: способность быстро подмечать новое даже в старом и привычном, воспринимать любые предметы, явления и сущности так, будто они только что созданы Творцом, — а не раскладывать их по пыльным категориям и не навешивать готовые ярлыки; способность так остро откликаться на малейшее событие, будто сл дения и кроется суть литературного дарования

научитесь приводить разум в столь же полную неподвижность, как и тело.

именно бессловесные занятия побуждают фантазию к работе.

Вывод кажется вполне очевидным. Если хотите, чтобы слова полились потоком, предавайтесь бессловесным занятиям. Вместо того чтобы смотреть спектакль, послушайте симфонический оркестр или в одиночестве посетите музей. Подолгу гуляйте или катайтесь на автобусе — и никого не берите с собой за компанию. Сознательно отказавшись от чтения и разговоров, вы начнете компенсировать нехватку слов самым плодотворным образом.

Любой текст, который предназначен не просто для передачи конкретной информации (как, например, формула или рецепт), — это, в сущности, попытка убеждения. Завладев вниманием читателя, вы приглашаете его взглянуть на мир вашими глазами, согласиться с тем, что некая тема интересна, что одна ситуация трагична, а другая, напротив, невероятно смешна. В этом смысле убеждение — главная задача всей литературы. За художественным вымыслом любого толка и уровня всегда кроются воззрения автора. Вот почему вам обязательно нужно знать собственное отношение к фундаментальным вопросам мироустройства и к тем частным проблемам, о которых вы будете писать.

Тот, кто не готов работать с искренней, хоть, может быть, и не окончательной точкой зрения, характерной для его сегодняшнего «я», рискует дойти до смертного одра, так и не сказав свое слово миру — и поняв о законах мироздания ничуть не больше, чем в двадцать лет.

По моему опыту, ученик, который излагает ночные сны или вчерашние события, который использует утреннюю «разминку», чтобы записать отдельный случай из жизни или яркий диалог, проявляет склонность к малым повествовательным формам — очерку, рассказу. О том же говорят краткие зарисовки характеров, где намечены самые общие (и даже очевидные) черты и свойства. Тщательный разбор действий и мотивов, глубокий самоанализ (без романтического приукрашивания собственных поступков), сопоставление различных откликов на сходные ситуации, как правило, свойственны будущим романистам. Эссеист тяготеет к наброскам и рассуждениям; если же характеры и действия служат тому, чтобы донести некую идею или проблему, перед нами будущий автор психологической прозы.

Писателю, который систематически порождает слабый, эмоционально скованный или чересчур схематичный текст, явно требуется нечто большее, чем простая рецензия на отдельно взятую рукопись. Он должен как можно скорее научиться доверять и давать волю собственному творческому чутью. Лишь тогда он начнет работать свободно и уверенно, как настоящий мастер. Итак, даже эта проблема коренится скорее в личности писателя, чем в недостатках его техники.

«Артистический темперамент» вполне доволен, когда может проявлять себя в грезах и мечтаниях; потребность написать законченный текст у него возникает редко. Если позволить творческой стороне натуры выбирать условия работы и жизни, ваш талант может и не принести осязаемых плодов.