– Да! Правда! Он частенько заходил к Ксандре – крутился возле дома, вынюхивал, как бы его не обставили, типа, а вдруг твой отец не помер, – ну и однажды я набрался духу и заговорил с ним. Предложил свои услуги. Все к чертям катилось, в школе начались проблемы, кого в рехаб упихали, кого вышвырнули – с Джимми надо было развязываться, понимаешь, чем-то другим надо было заняться. Ну да, фамилия у меня, конечно, не ихняя, зато в России кучу евреев зовут Борисами, вот я и подумал – а вдруг? Ну а как он узнает? Я решил, татуха, мол, хорошая идея – убедит его, что я свой. Один мужик мне сотку был должен, вот он мне и набил. Сочинил жирную тоскливую байку про маму мою, польскую еврейку, про семью ее в концлагере, ы-ы-ы – только я ну тупорылый, не знал, что евреям-то татуировки делать нельзя. Ты чего ржешь? – запальчиво спросил он. – Ему нужен был кто-то вроде меня, понял? Я говорю по-английски, по-русски, по-польски, по-украински. Я человек образованный. Короче, он сразу просек, что никакой я не еврей, обсмеял всего, но все равно взял на работу, и это с его стороны было очень любезно.
– Как ты мог работать на мужика, который хотел убить моего отца?
– Да не хотел он твоего отца убивать! Это неправда, несправедливо. Только попугать хотел! Но да, я на него работал, почти год.
– И что за работа?
– Ничего незаконного, хочешь – верь, хочешь – нет. Обычный помощник – мальчик на побегушках, носился туда-сюда. Погуляй с собачками! Забери одежду из химчистки! В тяжелые времена Бобо мне был добрым и щедрым другом – да как отец он был мне, скажу тебе, положа руку на сердце. Уж точно отцовее моего отца. Бобо со мной всегда был честен.