Что до меня, так по официальной версии событий – ее перепечатали везде и считали достоверной, – когда взорвалась бомба, я был от “Щегла” далеко, совсем в другом зале. За эти годы несколько писателей пытались взять у меня интервью, но я всем отказывал, но куча свидетелей видела мою маму в зале 24 в последние минуты ее жизни – красивую брюнетку в атласном тренче, и многие из этих свидетелей помнили, что я был вместе с ней. В зале 24 погибло трое взрослых и четверо детей – согласно газетной, общепринятой версии, я просто лежал там же, без сознания – просто еще одно тело на полу, и в суматохе меня никто не заметил.