Да нет же! Он любит нас. Мы для него почти как родные дети.
Мне хотелось верить, что это так, ведь сам я питал к Джулиану любовь и доверие высшей пробы.
Генри был любимцем Джулиана. Он мог бы, наверное, уговорить того на некоторое время отдать письмо – под предлогом анализа шрифта, например, да мало ли что еще можно придумать. Главное, чтобы он заметил эмблему.
Генри, без всякого сомнения, значительно превосходил нас с Фрэнсисом ловкостью рук – скорее всего, стащить из стопки один листок не составит ему труда.
По дороге на кампус я остро осознал, насколько мы привыкли к возможности обмениваться конфиденциальной информацией при посторонних – обычно мы могли под видом афоризма или цитаты бросить другу предупреждающую греческую фразу. Но в присутствии Джулиана это тайное оружие было бесполезным.