Цитаты из книг автора «Донна Тартт»

он, хохоча, рванул ко мне и заключил в объятия. – Борис…

Китси никогда не уставала, Китси никогда не грустила. Она была обаятельной, энергичной, ласковой. Она была красива – сияющей, сахарно-белой красотой, от которой мужчины на улицах сворачивали шеи. Мне нравилось, какая она общительная, как она живо всем интересуется, какая она забавная, какая порывистая, “попрыгунья”, как с заметной нежностью в голосе звал ее Хоби, – глоток свежего воздуха, да и только! Ее все обожали.

И я так рада, что ты теперь официально станешь частью семьи, что теперь-то мы все узаконим, потому что – ох, может, этого и не надо говорить, но ты же не возражаешь, если я на минуточку скажу кое-что от чистого сердца – потому что я тебя всегда считала своим, знаешь? Даже когда ты был совсем маленьким.

Но думал я о нем почти каждый день.

хотя по ощущениям – бесконечная зубрежка разъедала меня сильнее, чем все мои опыты с клеем

Удачи, – сказал Борис. – Я тебя не забуду.

И не успел я ему ничего ответить, как он обхватил меня за лицо обеими руками и поцеловал прямо в губы

Ты не понял. – Лицо у нее было чужое, пустое. – Он погиб. Умер.

Странно как. Странно ли? И да, и нет. Вскорости я уснул, убаюканный его терпким, пивным, тельным запахом, его дыханием у меня в ухе. Я понимал, что не смогу объяснить это все, не выставив случившееся чем-то более серьезным, чем оно было на самом деле. По ночам, когда я просыпался от того, что меня душил страх, он был тут как тут, подхватывал меня, стоило мне в ужасе вскочить с кровати, тянул обратно под одеяло, к себе, бормотал по-польски какие-то нелепицы хрипловатым, чудным со сна голосом. Мы выключались друг у друга в объятиях, слушая музыку на моем айподе (Телониуса Монка, “Велвет андеграунд” – мамину любимую музыку) и, бывало, просыпались, вцепившись друг в дружку, будто потерпевшие кораблекрушение или совсем маленькие детишки.

Это я к тому, что у вас любая херь демократией называется. Насилие… жадность… тупость… но если это делают американцы, то все ок.