Цитаты из книг автора «Донна Фрейзер Глинн»

Ким стала агнцем для заклания, пока ее мать жила в постоянном режиме отрицания. В подобных ситуациях правда становится врагом, потому что угрожает сложившемуся нездоровому балансу деструктивной семьи. Если бы такие матери посмотрели правде в глаза, то, возможно, сделали бы что-нибудь: позвонили в полицию или органы опеки. Но они слишком напуганы, чтобы даже подумать об этом. Поэтому столь важной для них становится политика молчания, послушания и невмешательства.

Отец был тираном с приступами сумасшедшей ярости. Он избивал меня и регулярно швырял об стену. А мама просто стояла и молча смотрела. Она ничего не делала! Она позволяла ему обращаться с собой как с ничтожеством, она позволяла ему так же обращаться со мной. Я расплачивалась за то, чтобы у нее был муж и видимость семьи. Ее волновало только то, что подумают другие». Когда в семье присутствует насилие, мать превращается в испуганного ребенка, беспокоящегося больше о собственной защите от физической или психологической жестокости, чем о защите дочери. Она прячется, иногда используя своего ребенка в качестве щита от нападения агрессора, вместо того чтобы предпринять необходимые меры и выгнать обидчика из дома. Ким: «Мне так хотелось, чтобы она защитила меня и позаботилась обо мне. Но она только наблюдала, а затем вела себя так, будто ничего не заметила».

Ким: «Вы ведь знаете, какие страшные вещи случаются и как просто попасть в неприятности. Жаль, что моя мама не заботилась обо мне так же, как я забочусь о Мелиссе. В жизни было бы меньше хаоса».

Ким: «Она постоянно жалуется, что я ей не доверяю, но все, что я делаю, – лишь расставляю границы, чтобы ничего не вышло из-под контроля. У нее “комендантский час” в девять вечера, в это время она должна отметиться дома, где бы ни была. И конечно, никаких свиданий и ночевок. Это надежный рецепт от проблем».

Я чувствую, что недостаточно хороша для нормальных отношений или хорошего парня. Иногда я представляю, какой была бы, если бы у меня была нормальная мама, которой было бы до меня дело». Сьюзан: «Эмили, я хочу помочь тебе идти вперед, но чтобы этого добиться, нельзя застревать на “если бы”, потому что эти “если бы” держат тебя в ловушке мечтаний, фантазий и иллюзий». Я объяснила клиентке, что мы будем работать по двум направлениям, изучая одновременно и ее отношения, которые сейчас в состоянии кризиса, и ее детство. Она сможет научиться по-новому вести себя, чувствовать себя и стать видимой – неважно, с Джошем или без него.

Эмили рано пришла к выводу, что отрицательное внимание лучше, чем вообще никакого. Эмили: «Так, по крайней мере, я могла обмануть себя, что маме не все равно, когда ее вызывали в школу, если меня ловили на списывании во время проверочной работы или поцелуях с мальчиком в коридоре. Мне потом крупно доставалось, но если я не вела себя плохо, то вообще оставалась невидимой». . Я так часто слышала это слово от дочерей, подобных Эмили. Ее мать практически стерла дочь, а она так жаждала любви, что готова была на что угодно, чтобы получить ее. Она так и не узнала, что ее можно любить просто за то, что она есть.

они попадают под давление общества, требующего от них детей. Кто-то поддается желанию мужа завести ребенка, даже если это не то, чего им действительно хотелось бы. Некоторые беременеют случайно и вынуждены по своим моральным и религиозным верованиям стать матерями, несмотря на собственные сомнения. А когда появляется малышка, они неожиданно сталкиваются с реальностью, в которой ребенок резко меняет жизнь женщины, требуя внимания, которое она не умеет уделять. Такой женщине, как мать Эмили, чувство любви, несомненно, было чуждо. Без искры любви, которая смягчала бы страхи и разочарования, пока она осваивается в новом для себя мире материнства, такая женщина наполняется гневом и винит дочь в неудовлетворенности, скуке и беспомощности собственной жизни. Она хочет убрать дочь с глаз долой.

Эмили: «Отца почти никогда не было дома. Он работал допоздна. Оглядываясь назад, я понимаю, что он делал все, чтобы избегать общения с мамой. От него я не услышала ни совета, ни наставления, ни слов любви или поддержки. Почему они вообще завели меня, если не хотели?»

Эмили: «Я появилась на свет, но мама никогда не обнимала меня и не говорила, что любит. Когда же она заговаривала со мной, то только чтобы сказать, что я была ей обузой или сделала что-то не так. Однажды она даже сказала: “Лучше бы ты вообще не родилась”». Сьюзан: «Как жаль, что с тобой произошло такое. “Лучше бы ты вообще не родилась” – это самые жестокие и ранящие слова, которые мать может сказать своему ребенку».

Эмили: «У меня замечательные друзья, и я прилично зарабатываю. Но дома мне так плохо. Когда мы начали встречаться, я думала, что Джош сексуальный и веселый и что он хочет детей. Я очень хочу ребенка и почти слышу, как часики тикают. Но с нами что-то произошло. Джош все держит в себе, он очень замкнутый. Мы живем вместе, но мне так одиноко. Он постоянно в компьютере, и даже когда мы гуляем, он мало говорит и “сидит” в телефоне. Я изголодалась по любви. Но самое противное, что это кажется таким знакомым и почти нормальным».