Цитаты из книг автора «Донна Фрейзер Глинн»

Подобная надгробная речь – мощная движущая сила на пути к переменам, потому что посредством символов направлена напрямую в ваше подсознание и потихоньку перепрограммирует его. Символические похороны – лучший способ покончить со всеми этими «если бы». «Если бы я сделала это, она была бы со мной мила», «Если бы я ее спасла, она была бы счастлива», «Если бы она получила больше внимания

авить от себя». Саманта: «Хорошо».Чтобы немного ее «раскачать», я начала: «Мы собрались здесь, чтобы предать земле мечту о хорошей матери. Мне это не было предназначено судьбой. Мечта не сбылась и, знаю, никогда не сбудется. И это не была моя вина».Саманта: «Я сделала все, что было в моих силах, чтобы она полюбила меня, но это не помогло…»«Я больше не хочу биться головой о стену, пытаясь заслужить ее любовь», – продолжила я. Саманта: «Я больше не желаю портить себе жизнь, пытаясь сделать ее счастливой. Я больше не буду притворяться, что те жалкие крохи были настоящей любовью. Мне трудно тебя отпускать, но покойся с миром, моя мечта. А я буду налаживать собственную жизнь».

Оставьте в прошлом миф о хорошей матери Нервы Саманты были оголены, и я предложила ей сделать упражнение для их успокоения и усмирения эмоций. Этим упражнением были символические похороны мечты, которая вынуждала ее и других дочерей, лишенных материнской заботы, стремиться к любви матери, всегда находившейся за пределами досягаемости. «Хотите попробовать?» – спросила я.Саманта (с легкой улыбкой): «Да, хуже уже не будет, это точно. Я так далеко зашла, давайте попробуем». Я сходила за высохшими цветами, которые держу в кабинете как раз для таких случаев, и положила их на журнальный столик. «Представьте, что стол – это гроб, – сказала я. Она вздрогнула от слова «гроб», и я уверила ее, что это все символически. – Теперь хорошенько представьте, что гроб опускают в яму. Сейчас мы хороним мечту о хорошей матери, и, стоя над гробом, я начну траурную речь, а вы сможете до

Каждый, кто доходит до этого этапа, должен оплакать все то, чего был лишен. Большинство дочек мамаш, не способных любить, были лишены детства, потому что их матери не позволили насладиться им. Я перечислила Саманте ее утраты:– Вы потеряли право на игры и глупости.– Вам не удалось побыть беззаботным ребенком. Было ли вам четыре, четырнадцать или ближе к сорока, вы тащили взрослую ношу с самого детства.– Вам не удалось познать предсказуемость и постоянство заботы, от которых зависит внутреннее чувство безопасности.– У вас почти не было возможности почувствовать свободу и доверие.– Вы страстно желали, чтобы ваши достижения были оценены, но мать скрывала от вас правду: вы уникальный и замечательный человек, чья задача в жизни состоит в том, чтобы быть собой. «На полусознательном уровне вы прятали это знание внутри вас, – добавила я. – И вот наконец оно перед вами, чтобы вы его приняли и умом, и сердцем».

Саманта: «Хорошо… Дорогая, я знаю, что мама всегда говорила, будто ты плохая и заслуживаешь того, чтобы тебя били, наказывали и ругали. Она говорила, что ты сама была в этом виновата. Но она была не права. Ты была замечательной умной маленькой девочкой. И не несла ответственности за ее шлепки и удары. Ты ничем не заслужила того, чтобы у тебя выбили зуб. Не на тебе лежит ответственность за то, что тебя не пустили на чемпионат по баскетболу. Ты не сделала ничего, чтобы заслужить такое. Ты не виновата в ее жестокости. Ты не виновата в том, что она помешалась на твоей учебе и оценках. Ты была умной девочкой. Ты не заслужила, чтобы с тобой обращались так, как будто ты ленива и глупа. Ты не виновата в мамином сумасшествии. Это все ее вина. Это не имело никакого отношения к тебе».

ой» нелюбящего поведения матери, они не способны бросить родительницам вызов, отстоять собственные права или полностью прочувствовать гнев и сожаление из-за того, что с ними случилось. Они продолжают соглашаться с ложью, будто они плохи, эгоистичны, не правы или ущербны, а следовательно, не имеют права чувствовать то, что чувствуют, или делать то, что считают правильным для себя, невзирая на потребности матери. «Я сама во всем виновата» – большая ложь, допускающая и другие лживые утверждения, которые говорят нелюбящие матери ради собственной выгоды и с которыми борются мои клиентки с помощью упражнения «Правда и Ложь». Борьба с этой большой ложью до тех пор, пока она не ослабит свою хватку, приносит дочерям свободу, чувство любви к себе и принятие себя – то, чего так часто не хватало им в жизни.

Не ваша вина «Я сама во всем виновата» – распространенная ложь дочерей, которую им следует опровергнуть, если они хотят исправить собственную жизнь. Это убеждение отягощает их чувством вины и ответственности за то, что с ними плохо обращались и матери их не любили. Копая глубже, мы обнаружим мощный источник стыда – чувство, говорящее: «Должно быть, со мной что-то не так, иначе этого бы не случилось». На протяжении всей жизни дочери подвергаются программированию, для которого попеременно используются пощечины, вздохи, критика, упреки, крики. В результате в сознании дочерей укореняется вера в то, что они несут ответственность за предпочтения, чувства и поведение матери по отношению к себе. Эта вера и является той силой, которая удерживает без каких-либо изменений сложившиеся неправильные отношения между матерью и дочерью. Пока дочки чувствуют вину и стыд за то, что «стали причи

Сьюзан: «Саманта, знаю, как это больно. Осознание факта, что ваша мать не любила вас, – одно из самых тяжелых открытий, которые вы можете когда-либо сделать. Вы заслуживали того, чтобы о вас заботились, но ваша мать была несчастливой и психически нездоровой женщиной, вымещавшей свои неудачи на вас. Вы в этом не виноваты. И маленькая Саманта не была виновата в этом. Она была невинной. Ничто из того, что вы могли бы сделать, не заставило бы вашу мать любить вас больше. Она этого не умела. И мы не знаем почему. Но мы можем быть уверены только в одном: вы здесь ни при чем. Вы в этом не виноваты. Я хочу, чтобы вы мне сами это сказали, Саманта: “В этом не было моей вины”».

«Почему моя мама не могла сказать такого мне, Сьюзан? Почему она не могла полюбить меня такой? Я думаю, она вообще никогда меня не любила. Она не могла любить меня и поступать так со мной. Так не ведут себя любящие люди…» (Ее глаза наполнились слезами). Сьюзан: «Боюсь, что это правда, исходя из того, что вы мне рассказали, – сказала я. – Любовь не может внушать страх, растерянность и одиночество. Она не наказывает просто так и не ругает маленькую девочку за то, что та ведет себя как ребенок, которым и является. Вы правы, Саманта: то, что вы описали, – не любовь». Саманта (сквозь слезы): «Вы сказали, что я должна утешить свою маленькую девочку, Сьюзан. Но я понятия не имею, что говорить… Я испытываю глубокую печаль и чувствую себя покинутой. Не уверена, что смогу продолжать».

Сьюзан: «Ты замечательная и милая девочка и не сделала ничего плохого». Саманта: «Да, так хорошо. Ты замечательная и милая девочка и не сделала ничего плохого… Знай, что я о тебе позабочусь… Я никому не позволю сделать тебе больно, напугать тебя или жестоко наказать тебя ни за что… Ты в безопасности. Теперь у тебя хорошая мама. Ты можешь стать просто маленькой девочкой и перестать бояться». (Она опять замолчала и посмотрела на меня.)