Цитаты из книги «Девушка в тумане»

Потому что нет ничего хуже подарка, который так и не дошел до адресата. Счастье, заключенное в нем, будет медленно разлагаться, заражая все вокруг

– А с кем-нибудь еще ты говорила о желании играть на сцене? Присцилла скорчила гримаску: – Мама наверняка будет против, потому что в братстве ей вбили в голову, что в актрисах нет ничего хорошего. Она сама в молодости пробовала стать моделью. Ведь это несправедливо – запрещать мне осуществить мою мечту только потому, что не удалось осуществить свою. Да уж, это действительно несправедливо.

Я всегда говорю ученикам: первое правило хорошего романа – удачно скопировать.

даже свет имеет свою темную сторону

Людям не нужна справедливость, им нужен виновный. Чтобы дать имя собственному страху, чтобы чувствовать себя в безопасности. Чтобы и дальше пребывать в иллюзии, что все образуется, что выход есть всегда.

Освободиться от прошлого – всего лишь способ не признавать собственных поражений. А будущее, которое все с таким восторгом встречают, через двенадцать месяцев станет бесполезным отрезком времени, подлежащим забвению.

Первое правило нашего ремесла гласит: жертва священна.

получил одежду, которую я тебе послала? – Получил. Кстати, спасибо. Мне очень не хватало чего-нибудь на смену. – Вчера вечером папа видел тебя по телевизору, – сказала она. Борги представил себе ее улыбку. Так вот почему она не сердилась: она была им горда. – В самом деле? Ну и как, я хорошо выглядел? – Надеюсь, наша девочка будет похожа на меня. Оба рассмеялись.

Думаю, я ей позвоню или пошлю мейл, а потом она попадет на телеэкраны и всех заставит поверить, что я пытался ее соблазнить. И я стану все больше превращаться в монстра, которого так жаждет публик

Но вот от чего он просто озверел, так это от ореола святости, которым теперь был окружен учитель. Переход от монстра к «жертве системы» оказался почти мгновенным. У СМИ была куча поводов для того, чтобы заработать себе прощение, ведь они рисковали по суду ответить за моральный ущерб. И те же хроникеры, что неделями линчевали Мартини, тепрь переключились на Фогеля. И поэтому, будучи вынужден оставаться в Авешоте, он не имел возможности даже нос высунуть из треклятого гостиничного номера. Снаружи его караулила орда, которая только того и дожидалась, чтобы его распять.