Цитаты из книг автора «Дональд Рейфилд»

На самом деле Сталин так же отличается от Гитлера, как оба они – от нормального человека. Они похожи друг на друга только своим стремлением завладеть земным шаром, нетерпением к любому противоречию, отсутствием совести или привязанностей. Во всех других отношениях они непохожи.

Построив целый канал меньше чем за два года, израсходовав лишь пятую часть бюджета, Ягода показал Сталину, на что ОГПУ способно в интересах народного хозяйства.

. К началу 1931 г. голодающая страна вывозила больше 5 млн т зерна, чтобы оплатить импорт турбин, конвейеров, оборудования для шахт, не говоря уже о субсидиях для коммунистических партий Европы, Азии и Америки.

Мертвое безмолвие не оставляет сомнения, что к 1928 г. сталинский аппарат и ОГПУ Менжинского вкупе убедили всех в своем всемогуществе и беспощадной нетерпимости.

Везде самые бедные крестьяне и мелкие чиновники делали грязную работу ОПТУ – из страха, зависти и жадности, а то и просто из злобы. Бедные крестьяне могли безнаказанно грабить оборудование, одежду, дома и скот богатых;

Произвол и насилие 1928 г. не оставляли пути назад. Власть была вынуждена пойти дальше и закрепостить крестьянина в колхозах. Советский Союз больше не имел возможности получать зерно для городов от свободных крестьян; частная торговля зерном и утаивание зерна от государства стали преступлением (4). Любое сопротивление, даже криками или маханием кулаков, считалось терроризмом.

К 1925 г. Советский Союз создал бюрократию более многочисленную, чем царская; все значительные места были монополией номенклатуры, и все назначения зависели от партийного аппарата

К 1923 г. никто и не думал влиять на политику правительства; страх охватил всех, и люди лишь надеялись, что их оставят в покое.

Именно как руководитель кадровой службы Сталин проявил свою гениальность. Он вербовал людей на первый взгляд посредственных и использовал их очень эффективно.

о драконовские меры возымели желаемое действие. После 1922 г. те спецы и интеллигенты, которые были еще на свободе в Советском Союзе, уже не видели смысла в поддержке свободы слова и гуманности. Ради выживания науки и искусства они должны были сотрудничать с большевиками.