Шлюп

Прозрачные бирюзовые волны мягко омывали надраенные бока небольшого одномачтового шлюпа. Лис сидел на просторной веранде портового отделения морской общины и с нетерпением поглядывал на только что приобретенный корабль. Желая завершить все бумажные формальности как можно скорее, он поторапливал писаря.

– Дон Луис, поймите, да будь вы хоть трижды краснолюдом, я не могу внести в реестр такую запись, – возражал писарь, сидящий напротив с огромной учетной книгой. – На островах не признают расовую теорию в том виде, в котором она существует на континенте.

Было влажно и жарко, маленький клерк периодически вытирал платочком пот со лба.

– У нас вместо термина «Расы» используют понятие «Касты». Таким образом определяется наследственная принадлежность к определенному сословию. Так есть: белая каста мудрецов; красная каста воинов; синяя – мореходов; желтая – сухопутных, чья деятельность тесно связана с пребыванием на суше; а также черная каста, куда относятся все слуги и рабы.

Лис, не перебивая, слушал писаря, пытаясь понять, чего тот добивается.

– Если вы хотите оформить корабль на себя, то автоматически попадаете в синюю касту мореходов, – продолжал свои объяснения пухленький человечек. – Если вы хотите, чтобы я записал вас, как представителя красной касты, то нужно нанять капитана, оформить его номинальным владельцем судна, а вас собственником.

– Я не верю ни в расы, ни в касты, и сам определяю, чем мне заниматься, – спокойно проговорил Лис, выкладывая на столе причудливый узор из высыпанных из мешочка жемчужин. – Поэтому оформите сделку по своему усмотрению, но как можно быстрее.

– На вашем месте я бы все хорошенько обдумал. На островах к кастам относятся очень серьезно, в отличие от формального расового разделения на континенте, – писарь с интересом наблюдал за жемчужинами, катающимися по столу. – Переход из одной касты в другую крайне затруднен, а в некоторых случаях и вовсе невозможен, также у нас не одобряют межкастовые браки.

– Тогда запиши меня в морскую касту, и покончим с этим. – Лис встал из-за стола, оставляя на нем рунный знак стихии Воды, выложенный из жемчужин, и направился к своему судну.

Клерк поспешно накрыл жемчужный узор своим платочком.

– Дон Луис, а как записать ваш вид деятельности? – уточнил он вслед новоявленному капитану.

– Каперство! – не оборачиваясь, ответил Лис.

– Но ведь мы ни с кем не воюем?

– Я думаю, это поправимо.

Тем временем, Марина Деро уже обустраивалась в небольшой, но отдельной капитанской каюте. Полностью избавившись от одежды, она с нетерпением ожидала Лиса, окутанная влажной теплотой субтропического климата Жемчужных островов.

Тринадцатый

«Трезубец» – маленький, но быстроходный одномачтовый шлюп бодро рассекал волны Континентального моря. На борту находились: капитан, его незримо присутствующий Кот, его спутница – Русалка и команда из девяти человек. Трое рыжебородых из бывших речных пиратов: Стена, Молот и Секира. Трое диверсантов: старший – Эсток, молодой – Сай и вечно небритый – Дирк. Трое братьев, краснокожих из воинственного племени Ванов: Ван-Гор, Ван-Тор и Ван-Дор. Итого – дюжина. Корабль пересекал Континентальное море, направляясь к Кокосовым островам, чтобы доставить Русалку домой, в ее безопасную обитель.

После планировали отправиться на Тар-Тан – грозную островную республику морских пиратов. Большой архипелаг, вокруг которого образовалась вольная территория из многочисленных островов, где царила анархия. Там необходимо было переделать шлюп под морские сражения и абордажный бой и как минимум удвоить команду, набрав опытных моряков.

Капитанское дело у Лиса сразу не заладилось. Большую часть времени он отлеживался в своей каюте, стараясь справиться с приступами морской болезни, хотя море не штормило. Фактически функции капитана выполнял Стена, наиболее авторитетный и опытный речной пират. А парочка влюбленных превратилась в пассажиров, занявших капитанскую каюту и занимающихся не морскими делами, когда Лису становилось лучше.

Лис был в восторге от островов, но ему совершенно не понравилась корабельная жизнь. Теснота каюты, морской простор, ограниченный площадью палубы, которая постоянно качалась, вызывая тошноту – все это угнетало. А больше всего раздражал ограниченный запас пресной воды, которая могла попросту закончиться. Даже пить вволю было нельзя, не говоря уже о повседневных водных процедурах, о которых пришлось забыть. Умываться морской водой, после которой снова хочется умываться, чтобы смыть соль – лучше тогда вообще не умываться. «Оказывается, любовь к морю еще не делает тебя моряком», – так думал Лис, валяясь на кровати у себя в каюте.

«Нужно срочно сбавить скорость», – совершенно отчетливо услышал он невозмутимый голос своего невидимого Кота. Лис не стал спорить или уточнять «почему», он просто выругался и, шатаясь, побрел на палубу отдавать соответствующие распоряжения.

Когда о борт судна стали биться плавающие обломки разбившегося корабля, шлюп уже дрейфовал со спущенными парусами. Вся команда, стоя на палубе, с любопытством осматривала место кораблекрушения. Сотни деревянных обломков плавали огромным пятном, разбросанные волнами по окружности. Трудно было понять, что тут произошло. Казалось, большой корабль не утонул, а разорвался на мелкие части, которые сейчас спокойно плавали в море.

– Смотрите! – закричала Марина, показывая рукой в даль.

Там, на деревянных обломках, словно на плоту, в позе лотоса неподвижно сидел обнаженный по пояс человек.

На воду спустили шлюпку, Сай и Дирк поплыли спасать странного человека.

Пока лодка плыла к нему, мужчина не двигался и не подавал признаков жизни.

– Может, он уже мертв? – спросил Дирк, когда они приблизились к кучке слипшихся обломков, на которых восседал незнакомец. Сай внимательно рассматривал его. Это был смуглый, худой, очень жилистый седой старик с длинной белой бородой, сидящий в одной набедренной повязке.

– Непохоже, – ответил напарник. – Многоуважаемый, – окликнул он старика. – Вы с нами или кого-то другого ждете?

Старик резко открыл черные глаза и уставился на спасателей, обжигая их взглядом. В следующее мгновение, не меняя позы, он очутился в лодке, по-прежнему сидящим, скрестив ноги. От неожиданности диверсанты чуть не выпрыгнули за борт.

– Значит, с нами, – ошалело пробормотал Дирк.

Оба изо всех сил стали грести к кораблю, желая побыстрее оказаться среди команды, а не находиться в одной лодке со странным незнакомцем.

Лис учтиво поприветствовал старика, когда тот поднялся на палубу. Спасенный человек ответил на приветствие, не выражая никаких эмоций.

– Кто вы, откуда и что тут произошло? – спросил капитан.

– Меня зовут Дронэру, я – мудрец белой касты, рахман с далекого острова Рахманов, расположенного в Сапфировом Океане. Меня пленили охотники за головами и перевозили на своем судне, пока их корабль не распался на части, а они все потонули.

– Как распался на части? – удивился Лис.

– Думаю, сейчас не время для подобной демонстрации, – уклончиво ответил старик.

– Я – капитан «Трезубца», Дон Луис де…

– Я знаю, кто ты, – перебил его рахман. – Ты – Двуликий. Одна голова – два сознания, одно лицо – два лика.

Старик пристально смотрел своими огромными черными очами в кошачьи глаза Лиса, зрачки которых превратились в вертикальные щелочки.

– Возможно, тот, второй, знает меня. Но пока мне придется прервать наш разговор, – сказал Дронэру и плавно опустился на палубу, теряя сознание.

– На каком языке вы разговаривали? – спросил у капитана Стена.

– Это древний язык рахманов.

– И когда ты успел его выучить?

Лис пожал плечами. Он не знал этого языка, зато Кот им прекрасно владел.

– Теперь нас двенадцать, – тихо промолвила Марина, пытаясь смягчить напряженную обстановку. – Дюжина – хорошее число.

– Тринадцать, – поправил Лис. – Чертова дюжина.

Кокосовые острова

«Нас на бабу променял…» – пришла дружина к однозначному мнению, когда Лис заявил, что собирается остаться на Кокосовом острове с Русалкой. Однако все согласились оставить атамана на «медовый месяц», сплавать на Тар-Тан и вернуться за ним. Лис же обещал за это время подыскать подходящий остров с неприметной бухтой, где можно будет устроить пиратский схрон.

Дронэру попросился плыть с командой на Тар-Тан, сообщив, что оттуда легче добраться до его родного острова. Однако, прощаясь с Лисом, срезал прядь его волос и, слепив их воском, спрятал у себя. «Если у меня будет хоть один твой волосок, я всегда смогу определить твое местоположение, отыскать даже на краю света», – уверил он Лиса. На вопрос, зачем ему это нужно, мудрец промолчал.

Марина Деро не верила своему счастью, полагая, что бедный котик просто измучился от морской болезни и предпочел пока оставаться на суше. О том, что ее, возможно, полюбили, она даже боялась подумать, чтобы не спугнуть свою заветную мечту.

Ну, а Лис. Он просто научился доверять кошачьей интуиции, которая говорила ему, что лучше остаться здесь. О своих чувствах к Русалке он старался не думать.

Широкое Континентальное море, омывающее весь материк с юга, кончалось там, где начинался тропический пояс. Длинной цепочкой с востока на запад протянулись Кокосовые острова, отделяя Континентальное море от еще большего – Безбрежного моря. Самые восточные острова постепенно становились необитаемыми, люди переселялись на западную часть архипелага, поближе к морскому торговому пути, связывающему крупные порты материка и Семи архипелагов, что располагались еще южнее. На одном из этих крайних восточных островков и жила Марина Деро в полном одиночестве.

Но теперь тихий безымянный кокосовый остров – тропический рай, затерянный между двух морей, вот уже несколько дней наполнялся бурей радостных эмоций и страстных чувств.

Если вы Русалка, и живете на необитаемом тропическом острове, у вас есть несколько существенных преимуществ. Во-первых, вам не надо вставать по будильнику, чтобы идти на работу. Во-вторых, у вас на столе всегда будут самые свежие и изысканные морские деликатесы. А в-третьих, вам совершенно не нужна одежда.

Старая, брошенная рыбацкая хижина стояла на сваях в живописной лазурной лагуне у самой кромки морского берега. Марина Деро, нагая и довольная, ходила по мокрому прибрежному песку, позволяя теплым волнам облизывать лодыжки своих ног и подставляя молодое упругое тело еще не жарким утренним лучам солнца. Она предполагала, что Лис уже не спит и тайком подсматривает за ней, лежа в гамаке. Рядом с хижиной распространялся аромат свежесваренного кофе, солидный запас которого она привезла с собой вместе с другими необходимыми припасами. Этот запах непременно должен был разбудить чуткого Лиса.

Его полуприкрытые глаза восторженно созерцали манящую красоту обнаженной загорелой островитянки на фоне безоблачного неба, сливающегося с такой же светло-голубой морской водой. Две Стихии, символизирующие любовь и наслаждение, соприкасались, образовывая линию горизонта на уровне ее талии. Нос различал в свежем бризе, среди яркого кофейного аромата, слабый мускатный запах ее тела. Сердце радовалось присутствию родственной души. Чрево наслаждалось отсутствием качки и наступившем покоем, а орган ниже отдыхал после бурной ночи, в предвкушении вновь доступной близости.

Не всем дано понять, а тем более испытать, что значит соединиться с другим человеком. Слиться с ним воедино плотью, соприкоснуться сердцем и душой. Это ощущение полного взаимного проникновения не имеет ничего общего с сексом, которым занимаются кролики, собаки, человекообразные обезьяны и обезьяноподобные люди.

Экспедиция

На следующий день они собрались осматривать соседние острова. Для этой цели еще перед отплытием команды Лис забрал себе с корабля небольшую лодку, на которой можно было устанавливать маленький парус. Погрузив на нее все самое необходимое для экспедиции и облачившись в походные доспехи, парочка отправилась в небольшое путешествие.

Марина предлагала плыть на запад, где, по ее мнению, было много интересных островов. Лис уговорил ее плыть на восток, потому что так требовал Кот. Вообще, остров Русалки идеально подходил для размещения пиратской базы, там даже был огромный, полузатопленный грот, в котором можно было пришвартовать и спрятать шлюп. Но Лис не хотел втягивать Марину в пиратские дела и превращать ее райский уголок в логово корсаров. Для этих целей он решил выбрать один из соседних островов.

Маленькая парусная лодка скользила по прозрачным прибрежным водам вдоль цепочки живописных островков, покрытых тропической растительностью. Но ни один из них, как и предупреждала Русалка, не привлекал внимания. Спутники непринужденно болтали, чтобы скоротать время.

– А расскажи еще про то свечение, из-за которого ты решил со мной познакомиться, – предложила Марина.

– Про ауры? Хорошо, – отозвался Лис. – А ты расскажешь мне, каково это – заниматься любовью во сне и вдруг понять, что все происходит наяву.

– Ну, перестань, – Марина обиженно поджала губу, поняв, что он ее дразнит.

– Ладно, не буду, – улыбнулся Лис, но по его лицу было видно, что это воспоминание доставляет ему явное удовольствие и он к нему еще вернется.

– Значит, про ауры. Силуэт каждого человека окружен сиянием, которое я отчетливо вижу кошачьим зрением. Это свечение постоянно меняет свою яркость, оттенки и интенсивность, но его цвет всегда говорит о доминирующей над человеком Стихией. До знакомства с тобой я не встречал человека с явно выраженной одноцветной аурой. В основном у людей смешанные цвета двух-трех Стихий. Так, в ПуРе у людей в основном мутные желто-оранжевые или морковные ауры, потому что в этом государстве принято стремиться к деньгам и власти. Иногда к этим двум цветам примешивается синий, когда какой-нибудь полугном жаждет наслаждения, или черные тона, когда он получает удовольствие, причиняя боль другому. Тогда его аура окрашивается в такие грязно-серые, мерзкие оттенки. Порой мне кажется, что многие люди подобны свиньям, их так же притягивает всякая серость и грязь. А вот любить искренне и бескорыстно – на это способны единицы. Светлые тона крайне редко встречаются на просторах ПуРы. Общество, лишенное мудрости и любви к ближним, обречено на погибель, поэтому я предпочел покинуть пределы той страны.

Лис поправил парус, лодка все так же неспешно скользила по водам Безбрежного моря вдоль редеющей цепочки островов, которые становились все меньших размеров. Он уже начал сомневаться в правильности выбранного направления, но Кот по-прежнему настаивал на своем.

– Я наблюдал за аурами бойцов своей дружины, – продолжил Лис. – Все они – краснолюды, прирожденные воины. Их основной цвет – всегда красный, но он может меняться от розового до бордового. Когда воин готов умереть, защищая ближних, или сражается за справедливость, его аура становится светлой, розовой, в этот момент в его сердце присутствует белая Стихия. В таком состоянии он наименее уязвим, его очень трудно одолеть. А если воин из чувства мести старается причинить страдания поверженному врагу или пытает пленных, чтобы получить нужную информацию, его аура становится темной, багровой. В таком состоянии он может пораниться о собственный меч или получить заражение крови, просто уколов палец. Темная стихия разрушает все вокруг, даже своего носителя.

Если воин начинает убивать ради денег, то к красному цвету примешиваются явные желтые оттенки. Такая аура у наемных убийц, и у клинков – профессиональных военных на службе у государя, и наверняка – у пиратов. Все они одинаковые. Возможно, поэтому я и отказался плыть на Тар-Тан.

– Раса определяет, какая Стихия будет доминировать над человеком? – спросила Марина, полагая, что пока еще рано допытываться, почему он не поплыл на Тар-Тан.

– Я думаю, что это не совсем так. Есть врожденная предрасположенность к той или иной Стихии, это точно. Так называемые природные способности или склонности. Можно назвать это врожденным талантом или стремлением к определенной деятельности, если хочешь. Принято считать, что эти особенности передаются по наследству, так говорят, чтобы обосновать расовую теорию или оправдать существование каст. Но я считаю, что это не так. Эти черты характера скорее присущи воплотившейся душе, она изначально несет эти склонности в себе. Какая Стихия доминирует над человеком при рождении, зависит от того, из какой сферы в наш Мир пришла душа.

Так, если душа до воплощения в Среднемире принадлежала сфере Земли, то такой человек родится в семье землекопа, и над ним будет доминировать желтая Стихия. Если в сфере Огня – то краснолюдом, с доминацией красной Стихии, и так далее. Затем преобладание этой стихии может реализоваться в его профессиональной деятельности и окончательно закрепиться. Тогда человек после смерти своей телесной оболочки снова возвращается в ту же родную Стихию.

Но все может измениться в течение жизни, в зависимости от действий, мотивов и стремлений человека. Например, душа, воплотившись из сферы стихии Воды, рождается в облике человека на островах в синей касте мореходов. Затем этот человек, вопреки врожденной предрасположенности, благодаря своей свободной воле, начинает стремиться всеми своими помыслами и поступками к белой Стихии. Со временем господство Воды над ним ослабеет, в его ауре начнут преобладать светлые тона, и постепенно, если стремления человека не изменятся, доминирующей Стихией станет Воздух. И после смерти тела душа уже не вернется назад в первоначальную сферу, а отправится в Небесный Мир – сферу воздушной Стихии.

Лис помолчал, а потом добавил:

– Таким образом, жизнь в Среднемире в облике человека – это редкий и драгоценный дар, возможность сменить свою Стихию и обитель для бессмертной души.

Русалка завороженно слушала Лиса, смысл человеческой жизни открывался ей в новом, совсем необычном свете.

– Расизм и касты лишают человека этой свободы, закрепощают в первоначальном состоянии и уничтожают этот шанс – возможность изменить доминирующую Стихию. Это происходит, потому что государству выгодно, чтобы землекопы занимались производством, а краснолюды служили в армии. Правителей не заботит счастье и духовное развитие людей, важно, чтобы они все были заняты созданием товаров и богатств или охраняли правящий строй. Расизм – это не только когда пурского полуэльфа унижают за то, что он Белый, или когда землекопу говорят, что он желтокожий. Есть еще государственный расизм, когда общество создает такие экономические условия, при которых ребенок, рожденный в семье землекопа, будет вынужден всю жизнь пахать за гроши, чтобы не умереть с голода. Даже если у него есть способность стать ученым или склонность к творчеству, он не сможет их реализовать из-за тотальной нищеты. Такая страна ничем не отличается от кастового общества.

– А почему нужно стремиться к Белой Стихии? – спросила Марина, не интересуясь ущербностью существующего государственного строя.