Цитаты из книг автора «Дмитрий Воденников»

Я превратил себя — в паршивую канистру, в бикфордов шнур, в бандитский Петербург.

Я заказал себя – как столик, как убийство, — но как-то – слишком громко, чересчур.     Я – чересчур, а ты меня – поправишь: как позвонок жемчужный – обновишь, где было слишком много – там убавишь, где было слишком мало – там прибавишь. Но главное – отпустишь и оставишь (меня, меня! – отпустишь и оставишь),     не выхватишь, — не станешь! – не простишь…

За тридцать мне. Мне страшно по ночам. Я простыню коленями горбачу, лицо топлю в подушке, стыдно плачу, что жизнь растратил я по мелочам, а утром снова так же ее трачу.

и отомстить, не позабыв об этом, всему тому, что заслужило месть! Боязнью мести мы не отомстим. Сама возможность мести убывает, и самосохранения инстинкт не сохраняет нас, а убивает. Поверхностность – убийца, а не друг, здоровьем притворившийся недуг, опутавший сетями обольщений… На частности разменивая дух, мы в сторону бежим от обобщений. Теряет силы шар земной в пустом, оставив обобщенья на потом. А может быть, его незащищенность и есть людских судеб необобщенность в прозренье века, четком и простом?

меня от чьих-то всхлипов или стонов то в надувную бесполезность од, то в ложную полезность фельетонов. Кого-то оттирал всю жизнь плечом, а это был я сам. Я в страсти пылкой, наивно топоча, сражался шпилькой, где следовало действовать мечом. Преступно инфантилен был мой пыл. Безжалостности полной не хватало, а значит, полной жалости… Я был как среднее из воска и металла и этим свою молодость губил.     Пусть каждый входит в жизнь под сим обетом: помочь тому, что долженствует цвесть,

Метался я… Швыряло взад-вперед

что жизнь растратил я по мелочам, а утром снова так же ее трачу. Когда б вы знали, критики мои, чья доброта безвинно под вопросом, как ласковы разносные статьи в сравненье с моим собственным разносом, вам стало б легче, если в поздний час несправедливо мучит совесть вас. Перебирая все мои стихи, я вижу: безрассудно разбазарясь, понамарал я столько чепухи… а не сожжешь: по свету разбежалась. Соперники мои, отбросим лесть и ругани обманчивую честь. Размыслим-ка над судьбами своими. У нас у всех одна и та же есть болезнь души. Поверхностность ей имя.

За тридцать мне. Мне страшно по ночам. Я простыню коленями горбачу, лицо топлю в подушке, стыдно плачу,

Холст тридцать семь на тридцать семь Такого же размера рамка Мы умираем не от рака И не от старости совсем…     Когда изжогой мучит дело И тянут краски теплой плотью Уходят в ночь от жен и денег На полнолуние полотен     Да! Мазать мир! Да! Кровью вен! Забыв измены, сны, обеты И умирать из века в век На голубых руках мольберта.

Давай по городу пройдем ночному, пьяные немножко. Как хорошо гулять вдвоем. Проспект засыпан белой крошкой. …Чтоб не замерзнуть до зари, ты ручкой носик разотри. Стой, ничего не говори. Я пессимист в седьмом колене: сейчас погасят фонари — и врассыпную наши тени, как чертенята, стук-постук, нет-нет, как маленькие дети. Смотри, как много их вокруг, да мы с тобой одни на свете.   1997