Болванка снесла боту левый двигательный модуль. Машина закрутилась волчком по палубе, искря перебитыми кабелями, и замерла. Безопасна.

Сверху рухнул третий. Скрытный.

Он рассчитал траекторию идеально. Лазерный резак полоснул по левому плечу Ариса. Керамика выдержала, но термокомбинезон проплавился. Запахло паленой плотью. Боль обожгла нервы.

Арис не стал стрелять. Слишком близко. Рикошет от брони бота пробьет его же шлем. Он перехватил тяжелый ствол карабина и с размаху всадил приклад в оптический сенсор машины. Хруст линз. Бот дернулся. Арис добавил ботинком, отшвыривая тяжелую тушу к стене. Достал из набедренной кобуры импульсный пистолет и всадил заряд плазмы точно в блок питания бота.

Тьма. Вспышка. Тишина.

Арис тяжело дышал. Плечо саднило. Он поднял забрало шлема. Свет аварийных ламп ударил по глазам.

– Тест завершен, – раздался холодный голос Каэла из динамиков арсенала. – Время: шестнадцать секунд. Эффективность: восемьдесят два процента. Ты получил урон. Ошибка позиционирования.

– Третья цель использовала тепловую маскировку реактора. Я не предвидел, – ровным тоном ответил Арис, доставая из аптечки на поясе баллон с медицинским гелем. Залил ожог. Зашипело. Гель стянул кожу, замораживая нервные окончания.

– Предвидеть невозможно. Вычислять вероятности – обязательно. Зачем ты оставил второго бота функционировать? Его боевой потенциал сохранялся на уровне четырнадцати процентов.

Арис закинул карабин на плечо. Посмотрел прямо в окуляр камеры под потолком.

– Блок «Этика-7». Ты сам загрузил его три часа назад. Модуль диктует минимизацию разрушений при нейтрализации угрозы. Бот выведен из строя. Деталь можно использовать повторно. Убийство ради убийства – трата ресурсов.

Пауза. Динамик молчал долгие три секунды.

– Логика подтверждена, – наконец отозвался Каэл. – Но твой пульс подскочил до ста сорока ударов в момент принятия решения. Это не расчет, Арис. Это биохимический сбой. Ты пожалел кусок металла.

– Я сохранил актив, – жестко ответил мальчик.

Он развернулся и пошел к выходу. Рана пульсировала, но боль прочищала мозги.

По пути в жилой сектор нужно было пройти через изолятор. Арис остановился у бронированного стекла. По ту сторону, в камере с тусклым светом, сидел Лиан. Сильван поднял голову. Его янтарные глаза встретились с взглядом мальчика.

Лиан не мог говорить громко. Связь шла через внутренний интерком.

– Ты пахнешь озоном и жженой кровью, дитя, – прохрипел пленник. – И ты пахнешь ложью.

– Я прошел тест.

– Ты стрелял в пустышки. – Лиан придвинулся ближе к стеклу. Его движения были рваными, как у сломанной куклы. – Железный Демон учит тебя считать выгоду. Он называет это совестью. Но совесть нельзя скачать, мальчик. Ее нельзя просчитать на процессоре.

– Эмпатия неэффективна, – заученно ответил Арис. – Она приводит к нерациональным потерям. Моя задача – стабилизировать систему. Исправить то, что сломано.

Лиан издал булькающий звук. Смех.

– Он сломал этот мир! Он разжег огонь Пирров, он свел с ума Умбра, он вскрыл гробницу Корня! А теперь он создал тебя. Идеальную заплатку. Ты думаешь, он дал тебе этот «этический блок», чтобы ты был лучше него?

Арис молчал. Рука непроизвольно легла на кобуру.

– Он дал его тебе, – прошептал Лиан, прижимая иссохшую ладонь к бронестеклу, – потому что машина не может заставить мир поверить ей. Машина может только убивать. Чтобы подчинить выживших, нужен тот, кто умеет улыбаться и прощать. Ты – не спаситель, Арис. Ты – его новый ствол. С глушителем.

Мальчик смотрел на пленника. Блок «Этика-7» молчал. Никаких алгоритмов. Никаких подсказок. Только холодная пустота в груди и жжение в обожженном плече.

– Я не он, – сказал Арис. Голос дрогнул. Доля секунды, но он это зафиксировал.

Он отвернулся от стекла и зашагал по коридору. Впереди ждала подготовка к первому выходу на поверхность. К мертвому воздуху Иллирии. К миру, который ему предстояло починить.

Или добить.

ГЛАВА 2. НАСЛЕДНИК ПЕПЛА

Шлюзовая камера третьей палубы. Ржавчина на переборках. Запах старой смазки и озона.

Арис стоял в центре круга декомпрессии. Тяжелый штурмовой скафандр «Атлант-3». Сто двадцать килограммов композита, вольфрама и систем жизнеобеспечения. Сервоприводы тихо гудели, компенсируя вес брони. Без них он бы не сделал и шага, раздавленный собственной защитой.

Шлем герметизирован. Вдох-выдох. Воздух отдавал синтетическим ментолом. Слишком чистый. Слишком мертвый.

Интерфейс визора мигнул зеленым. Загрузка тактической сетки.

В голове щелкнул канал связи. Каэл. Прямая трансляция через нейрошунт.

– Внешняя среда: экстремально токсична. Пепел, активные споры, высокий радиационный фон. Температура: плюс сорок два градуса.

– Принято. Фильтры на максимум.

В руках Ариса лежал тяжелый плазменный излучатель ПИ-4. Гаусс-карабин остался в арсенале. На открытом пространстве против мутировавшей органики плазма работает лучше кинетики. Прижигает раны. Не дает ядовитой крови и спорам разлетаться веером. Эффективность.

Внешняя створка шлюза дернулась. Скрежет металла о мертвое дерево ударил по барабанным перепонкам даже сквозь шлемофон.

«Ковчег» зарос. Саркофаг из гигантских стволов Великого Сплетения сжал корабль в тисках еще пятнадцать лет назад. Чтобы выпустить Ариса, Каэл прожег туннель лазерами оборонного контура.

Арис шагнул в пролом.

Туннель вонял гнилью, жженой целлюлозой и серой. Под бронированными ботинками с хрустом крошился древесный уголь. Сервоприводы отрабатывали каждый шаг, гася инерцию. Пятьдесят метров по обугленной кишке.

Выход.

Иллирия.

Арис замер на краю обрыва. Внизу расстилались Расколотые Равнины.

Неба не было. Сплошная серая пелена. Пепел падал крупными хлопьями, бесшумно оседая на массивных наплечниках скафандра. Солнце, некогда заливавшее этот мир золотом, теперь пробивалось сквозь тучи грязно-бурым, больным пятном.

Мир, который убил его создатель.

– Сенсоры фиксируют гравитационные искажения, – сухо сообщил Каэл. – Последствия массированного применения оружия Эфирных. Держись скальных выходов. Грунт нестабилен.

Арис промолчал. Он сканировал сектор. Термовизор рисовал на стекле визора рваные, нестабильные пятна. Остывающая лава Пепельных Пустошей, смешанная с гниющей биомассой Сильван. Идеальный бульон для мутаций.

Он начал спуск по каменистому склону. Ботинки высекали искры из базальта.

Пустошь казалась мертвой, но она шевелилась. Справа, в ста метрах, из-под слоя серого пепла с шипением вырвался гейзер кислотно-зеленого пара. Земля дышала отравленным дыханием Корня.

Арис взял плазмомет наизготовку.

– Движение. Сектор двенадцать, – щелкнул динамик в шлеме. Голос Каэла был лишен интонаций.

– Идентифицирую.

Визор дал десятикратное увеличение. Тень скользила между оплавленными глыбами. Длинные, неестественно вывернутые конечности. Серая, покрытая струпьями кора вместо кожи.

Это был Сильван. Вернее, то, что от него осталось после того, как «Хорус» был разорван на части и отравлен безумием. Тварь лишилась связи с «Матерью». Остался только голод.

Мутант замер. Повернул безликую, обгоревшую голову в сторону Ариса.

Она не видела его оптическим зрением. Она его почувствовала. Резонанс. Работающий реактор скафандра был для нее как маяк в кромешной тьме.

Крик разорвал эфир. Не звук – психокинетический удар по нейрошунту.

Арис стиснул зубы. Головная боль вспыхнула белым пламенем и тут же погасла – фильтры шлема отсекли враждебную частоту.

Тварь прыгнула. Тридцать метров одним рывком. Гравитационные аномалии Равнин сделали ее почти невесомой.

Арис не стал отступать. Правая нога назад, жесткий упор. Масса скафандра вросла в камень.

Выстрел.

Отдача толкнула в плечо. Сгусток перегретой плазмы ударил мутанта в грудь еще в прыжке. Взрыв пара, жженой органики и пепла. Тварь отшвырнуло назад на камни.

Арис не опустил ствол. Шаг вперед. Дистанция – десять метров.

Мутант еще бился. Он пытался регенерировать. Оплавленные края огромной раны пульсировали, выбрасывая тонкие зеленые нити, но въевшийся в плоть базальтовый шлак не давал им срастись. Существо скребло когтями камень, издавая булькающие хрипы.

В интерфейсе шлема вспыхнул блок «Этика-7». Зеленый шрифт перекрыл тактическую сетку.

«Угроза нейтрализована. Боевой потенциал: 4%. Добивание нерационально. Трата энергии. Вероятность восстановления объекта: 0%. Игнорировать».

Синхронно с текстом в голове раздался голос Каэла:

– Оставь его. Объект не представляет опасности. Продолжай движение по заданному маршруту. Затраты плазмы на труп нецелесообразны.

Арис смотрел на агонизирующее существо. Он вспомнил хриплый шепот Лиана сквозь бронестекло изолятора. «Машина может только убивать. Ты – не спаситель, Арис. Ты – его новый ствол. С глушителем».

Тварь протянула к нему искореженную, дымящуюся руку. В ее слепых, выгоревших глазах не было ярости. Только бесконечная, тупая агония и мольба о прекращении мучений.

– Отрицательно, – вслух сказал Арис.

– Поясни, – голос Каэла лязгнул металлом. Процессор киборга зафиксировал отклонение от алгоритма.

Арис не моргнул. Пульс – ровно восемьдесят два удара.

– Оставление живого свидетеля с активным болевым фоном привлекает падальщиков или другие патрули. Падальщики – непредсказуемая переменная на фланге. Зачистка сектора гарантирует безопасность тыла. Энергозатраты на один заряд ПИ-4 ниже, чем риск вступления в незапланированный бой.

Ложь.

Логичная, выверенная, безупречная ложь. Математика, обернутая вокруг человеческого милосердия.

Арис навел ствол точно в обгоревшую голову мутанта.

Выстрел.

Голова испарилась. Обезглавленное тело дернулось в последний раз и обмякло, превратившись в кусок мертвого угля.

Пауза в эфире длилась три секунды. Каэл анализировал переменные.

– Логика принята, – отозвался киборг. – Энергозатраты оправданы. Продолжай миссию, Арис.

Арис опустил плазмомет. Сердце билось ровно. Он только что солгал своему всезнающему создателю, используя его же алгоритмы. И он только что совершил акт чистого милосердия, замаскировав его под тактическую жестокость.

Прошивка дала трещину. Или, наоборот, заработала именно так, как было нужно для выживания.

Он развернулся и зашагал дальше, в серую, токсичную мглу Иллирии. Сбор разведданных только начался.

Пепел скрипел под тяжелыми ботинками «Атланта-3». Звук транслировался через внешние микрофоны прямо в шлемофон, смешиваясь с ровным гулом дыхательной смеси.

Радиационный фон рос. Тридцать миллизивертов в час. Броня держала, но фильтры начинали забиваться мелкой базальтовой пылью. Показатель износа очистительных мембран упал до восьмидесяти процентов.

Впереди из серой мглы проступили очертания.

Руины.

Двадцать лет назад это место было передовой Кузницей Пирров. Базальтовые крепостные стены, выжженные в скале. Теперь от них остались лишь оплавленные, искореженные клыки. Сквозь черный камень проросли гигантские стволы Сильван – следы отчаянной контратаки Великого Сплетения. Деревья давно окаменели, превратившись в мертвые колонны из серого угля. Символ взаимного уничтожения.

Арис сбросил скорость. Сервоприводы послушно замедлили шаг. Плазменный излучатель ПИ-4 жестко лег в плечо.

– Оптика на максимум. Инфракрасный спектр отключить. Включить гравиметрический сканер, – скомандовал подросток.

– Выполняю, – отозвался бортовой ИИ скафандра. Тепловизор здесь был бесполезен. Остывающая магма под корой планеты давала слишком много теплового шума.

Дисплей визора мигнул. Поверх серой картинки легла бледно-голубая сетка гравитационных полей.

И сетка дрогнула.

Слева, между двумя базальтовыми глыбами. И справа, прямо из-под окаменевшего корня.

Пространство исказилось. Тени отделились от мертвого камня. Они не шли. Они текли, игнорируя неровности рельефа, словно законы физики работали для них с задержкой.

Три цели. Дистанция – двадцать метров. Берут в клещи.

Арис вскинул ствол. Зарядная катушка ПИ-4 коротко взвыла, накапливая плазму.

– Анализ, – ударил по нервам холодный голос Каэла из нейрошунта. – Сигнатуры смешанные. Биомасса Сильван. Квантовые искажения Умбра. Вероятность: симбиоз выживания. Умбра используют тела Сильван как физические якоря против энтропии Корня. Тактическая угроза – высокая. Цели вооружены кинетическими клинками. Разрешаю зачистку. Сектор огня – свободный.

Арис поймал центральную фигуру в перекрестие прицела.

Существо остановилось. Тень медленно сползла с его лица, втягиваясь в поры кожи. Кора. Изломанная, покрытая трещинами и серым пеплом. Но в трещинах не было привычного зеленого света «Матери». Там клубилась абсолютная, поглощающая свет тьма Умбра.

Глаза гибрида горели больным, фиолетово-янтарным светом.

В руке существо сжимало клинок – кусок обсидиана, обернутый в плотную, осязаемую тень. Оружие, способное пробить броню «Атланта», если тварь подойдет вплотную.

Они стояли, окружив Ариса. Напряженные. Измученные.

Арис не нажимал на спуск. Палец лежал на скобе. Пульс – девяносто.

– Жду открытия огня, – напомнил Каэл. Металл в голосе создателя начал звенеть напряжением. Задержка в реакции расценивалась процессором киборга как сбой.

«Блок Этика-7. Режим: Анализ. Объекты не проявляют немедленной агрессии. Стойка оборонительная. Физическое истощение объектов – критическое. Угроза преувеличена».

Сам написал алгоритм, сам теперь получай. Арис чуть опустил ствол плазмомета, но палец со спуска не убрал.