Потому перед тем, как портал в Зону рубить, крепко загадал я, чтобы открылся он неподалеку от одного известного бара, где любили посидеть и представители всех известных группировок Зоны, и одиночки, предпочитающие в одно рыло искать хабар на зараженных землях, чтоб потом ни с кем не делиться. Был в этом свой резон: частенько дележка чего-то ценного заканчивалась дуэлью, где все доставалось одному, а второй оставался валяться в траве с пулей в башке на радость мутантам. Хотя группировкой ловить удачу на, мягко говоря, небезопасной территории Зоны, было, конечно, безопаснее. Такая вот жизненная тавтология, м-да…

Место, куда нас привел портал, пейзажем не удивило.

Перед нами лежала все та же мрачная картина, способная вогнать в депрессию даже заядлого оптимиста.

Вдали раскинулся темный лес, загораживающий горизонт.

Над ним распростерлось небо, похожее на потемневший от гнилых испарений низкий потолок каменного склепа.

Впереди же находилась полуразвалившаяся деревня. Дома в той деревне почернели от времени и слабокислотных дождей и вросли в землю по самые окна. На многих крыши провалились внутрь, от некоторых вообще осталась только куча гнилых бревен.

Но один дом сохранился прекрасно.

Был он кирпичным, двухэтажным и довольно ухоженным, насколько это слово вообще применимо к строениям Зоны. Но следов от пуль на его стенах было относительно немного, стекла в окнах целые, хоть и довольно грязные, а на то, что из крыши торчит толстая палка с петлей, болтающейся на ее конце, можно было не обращать внимания. Так, напоминание, что за убийство в этом баре полагалось повешение, только и всего.

Удобно, кстати.

Никаких тебе сдач оружия при входе, никакого унизительного шмона. Заходи, пей, кушай, даже дерись, если душа просит, хоть кулаком, хоть прикладом. Но помни: убьешь кого – и сам будешь в петле болтаться.

Даже название у бара было нарицательным: «Петля Мебиуса», о чем сообщала растрескавшаяся от времени деревянная вывеска над входом, причем буква «П» в том названии была выполнена в форме стилизованной виселицы.

– Милое заведение, – усмехнулась Варвара, поправляя автомат, висевший на плече. – Нам точно туда надо?

– Ну, если мы хотим найти твоего… хммм… нашего сына, то зайти придется, – сказал я. – Просто я не уверен, что из других баров мы сможем выйти живыми – слишком уж неважная у меня репутация среди группировок Зоны. А здесь, по крайней мере, есть шанс.

– Что репутация неважная, это неудивительно, – хмыкнула Варвара. – Нашла я в новгородской библиотеке несколько древних книг про одного сталкера, путешествующего между мирами. Очень уж ты его напоминаешь.

Я не стал дальше развивать тему, открыл дверь заведения и зашел внутрь.

* * *

Раньше я здесь не бывал, но слышал, что в этом баре заправляют сталкеры-одиночки, скрывающиеся в местных болотах. Нонсенс, конечно, – группировка одиночек, которые как бы по логике должны быть каждый сам за себя. Но одному выживать на зараженных землях очень нелегко, потому неудивительно, что любители работать без напарников все-таки объединились в клан с романтическим названием «Небо Зоны» – сокращенно «НЗ» – и довольно успешно накатывали по щам и боргам, и вольным, и бандитам, и даже военным, когда те однажды с целью зачистить юг Зоны от криминальных элементов попытались проникнуть на болота.

В баре действительно было много посетителей, одетых просто и без изысков – легкая утепленная куртка с капюшоном без намека на бронепластины, такие же штаны, кирзовые сапоги с высокими голенищами, однозначно лучше подходившими для прогулок по болоту, нежели берцы.

Оружие у одиночек тоже было в основном бюджетным: двустволки и винтовки Мосина, укороченные до обрезов, в поясных кобурах «наганы» и «ТТ» со старых советских складов, а также самодельные ножи с цветными наборными рукоятями, торчащими из-за сапожных голенищ. Все дешево, потерять не жалко, а потеряв – не сложно восстановить. И потенциальный противник вряд ли позарится на дешевый хабар, и передвигаться легко, не таская на себе нелегкие бронекостюмы. Как говорится, у нищеты тоже есть свои плюсы.

Просторное помещение преимущественно было заставлено высокими столами, не предусматривающими стульев, – типа, покушал-попил и до свиданья, нечего тут рассиживаться. Но была здесь и «вип-зона» – шесть обшарпанных, изрезанных ножами столов с облезлыми деревянными стульями советского производства, наверняка притащенными из брошенных домов.

Барная стойка была сколочена из зеленых патронно-гранатных ящиков с соответствующими надписями на них, набитыми через трафареты. За этим колоритным сооружением находился бармен с погонялом Мебиус. Сам он подогнал свое прозвище под название бара или помог кто, история умалчивала. Но факт, что многие сталкеры обходили это место стороной – уж больно нехорошие слухи ходили о нем. Впрочем, неудивительно – зайди в бар, глянь на бармена, и сразу столько слухов сами собой придумаются… Только успевай их рассказывать на каждом углу.

Просто было у того бармена четыре руки, как у ктулху из моего сна, – но на этом сходство заканчивалось.

Первая пара рук у Мебиуса была как у обычных людей. Вторая же росла из сложного плечевого сустава, толстого и мощного, отчего бармен казался здоровяком. Ну и сами руки добавляли впечатления, так как за счет еще одного локтевого сустава были длиннее обычных человеческих почти на полметра. Удивительная мутация, по сравнению с которой третий глаз бармена, расположенный на мощном подбородке, уже вроде бы и не казался чем-то слишком особенным.

Руки Мебиуса, кстати, были весьма подвижны и функциональны. В настоящее время левой парой он ловко протирал стакан, а правой наливал пиво в большую стеклянную литровую кружку советского производства.

– Серьезный мут, – оценила бармена Варвара, ничуть не удивившись жутковатому виду хозяина заведения. – В рукопашную с таким не просто будет.

– Ну да, – согласился я. – Пока будешь раздумывать, в какой глаз заехать, он тебя в четыре руки уже отметелит.

– Если это шутка такая, то не смешно, – сказала девушка. – Я про серьезные вещи говорю.

– У вас в Новгороде все такие серьезные? – поинтересовался я, на что получил в ответ тяжелый взгляд и не менее весомый вопрос, заданный вызывающим тоном:

– Ты что-то имеешь против Новгорода?

– Ой, все, – сказал я.

И направился к стойке.

Мебиус как раз отдал полную кружку краснорожему сталкеру, по одному виду которого было понятно, что найденный хабар тот инвестирует исключительно в пиво и жировые отложения на брюхе. Довольно часто встречающийся здесь типаж ловцов удачи, которые нашли свою мечту в Зоне, просто свалив подальше от семьи, детей и постылой работы. Таким много не надо: наработал на пожрать и выпить – значит, день прошел не зря.

Увидев меня, Мебиус растянул в улыбке резиновые губы, показав два двойных ряда белоснежных заостренных зубов.

– Чем могу?

– Информация требуется, – сказал я. – В Зоне парень появился, не из местных. На вид лет восемнадцать. Одежда как из Средневековья, замашки, скорее всего, такие же. Не в курсе, где его найти?

– Любая информация требует оплаты, – не переставая щериться, проговорил Мебиус.

Я вытащил из разгрузки полный магазин, набитый дефицитными патронами к АШ-12, и положил его на стойку, откуда тот немедленно исчез, молниеносно схваченный четырехсуставной рукой.

– Ответ будет такой, – еще шире осклабился мутант. – Не знаю.

От такой наглости я аж немного опешил.

– Но я как бы заплатил за информацию, – сказал я, тщательно выбирая приличные слова из возникшего в голове потока матерных.

– Конечно, – кивнул бармен. – И получили ее в виде моего ответа, несущего информацию о том, что у меня отсутствуют знания по интересующей вас теме. Согласитесь, что вы не знали об этом, когда задавали вопрос. Теперь знаете. То есть получили информацию, которая обошлась вам очень недорого. Данная сделка закрыта, надеюсь, вы довольны ее результатом. Еще что-нибудь желаете? Обратите внимание: сейчас у нас действует предложение дня – слюнные железы самки квазимяса, сваренные в ее же молоке. Блюдо обойдется вам в смешные двести евро – к сожалению, именно сегодня мы не принимаем к оплате советские рубли, но готовы получить оплату хабаром по соответствующему курсу…

Я стоял и думал о том, что точно недоплатил Мебиусу за очень ценную для меня информацию и что обязательно нужно исправить досадное недоразумение, чтоб меня потом совесть не мучила.

Вот только как именно доплату внести?

Прикладом до глазастого подбородка я, пожалуй, не дотянусь. Может, проредить хотя бы один ряд тщательно отполированных зубов, засветив в пасть пустой кружкой? Ее как раз красномордый поставил на стойку, выдув содержимое за полминуты, пока бармен тараторил свой наглый бред. С метанием увесистых предметов у меня так себе, но тут я, надеюсь, не промахнусь – уж больно меня выбесила эта улыбчивая харя, а на эмоциях я порой совершаю чудеса меткости.

Но мои размышления прервала какая-то возня за моей спиной.

Я обернулся.

Трое болотных с небесно-голубыми нашивками на рукавах, мерзко улыбаясь, обступили Варвару.

– А ты ничего, крошка, – облизнувшись, сказал один. – Пойдем-ка на второй этаж. У нас там номер на троих, но ты нам не помешаешь. Скорее, наоборот.

– Тебе понравится, – добавил второй, протянув руку с растопыренными пальцами к груди Варвары…

И вдруг рухнул на колени, словно вознамерился пробить ими пол. Неудивительно. Когда два твоих пальца внезапно хватают и резко выворачивают наружу, от адской боли ничего другого и не остается.

– Ах ты сука! – взревел второй, замахиваясь кулаком для удара – и тут же согнулся пополам от резкого удара ногой в пах. Страшного, «на вынос», когда бьют не по колоколам, а как бы сквозь них, сильным махом вверх, словно собираясь рассечь тело от промежности до горла.

Третий, видимо, сообразив, что любви с разъяренной девой не намечается, а голыми руками с ней вряд ли получится справиться, выхватил «финку» из-за голенища сапога и попытался пырнуть девушку в живот, снизу вверх.

И у него почти получилось.

Ничто не помешало удару, в том числе и тело девушки, которое молниеносно сместилось в сторону с линии удара. При этом небольшие, но сильные ладони перехватили запястье ударной руки и просто продолжили мощное, энергичное движение, лишь немного подправив его траекторию в верхней точке…

Все произошедшее заняло буквально несколько секунд, я всего-то успел предохранителем АШ-12 щелкнуть и автомат вскинуть…

Но стрелять было уже не в кого.

Один из болотных, стоя на коленях, нянчил свою руку с двумя пальцами, неестественно вывернутыми вверх. Второй валялся на полу, держась за промежность и скуля как побитый пес. А третий медленно оседал вниз, все еще держась за рукоять своего ножа, клинок которого был воткнут в его же глаз на три четверти. Тот случай, когда человек еще вполне может чувствовать прохладную сталь в своем черепе, но еще не осознает, что у умирающего тела очень быстро одна за другой отключаются жизненные функции.

Однако я пока еще был жив и прекрасно осознавал, что сейчас будет.

Болотные – ребята конкретные. Не лезь к ним, не нарушай их законов, и все будет нормально. Но если нарушил что-то из двух вышеперечисленных пунктов, больше о тебе в Зоне никто никогда ничего не услышит – глубокие топи очень хорошо умеют хранить свои тайны. И разговоры о том, что член их группировки сам нарвался, первым достав нож, будут бесполезны. Если б он убил, то, возможно, болтался бы сегодня в петле под крышей бара. Но поскольку грохнули его, убийца сто процентов получит свое согласно законам группировки.

И потому я начал стрелять еще до того, как тело зарезанного Варварой болотного рухнуло на пол.

В баре, помимо нейтрализованной Варварой троицы, находилось человек двадцать. Но в таких случаях не нужно делить присутствующих на правых и виноватых, причастных и не очень. Пока будешь дифференцировать, кто плохой, а кто, может, и не очень, тебя с высокой вероятностью завалит самый благообразный с виду ловец удачи.

Потому я просто принялся работать по наиболее удобным целям…

Патрон 12,7×55 мм СЦ-130 с утяжеленной пулей – штука страшная, особенно вблизи. Этот патрон специально создавался для того, чтобы гарантированно останавливать террористов одним выстрелом, даже если они обдолбаны под завязку и абсолютно не чувствуют боли.

И сейчас это очень хорошо наблюдалось в действии.

Магазин автомата у меня был как раз на двадцать патронов, потому их пришлось экономить заранее. Двоим болотным, удобно для меня сидящим за столом и с любопытством смотрящих, чем кончится «знакомство» корешей с девушкой, я одной пулей разнес сразу две головы.

И выглядело это эффектно!

Один негромкий хлопок – и в баре словно два арбуза раскололи в мясо синхронными ударами двух кувалд. Брызги крови, кусочки мозга и обломки костей веером разлетелись по всему бару, со смачным чавканьем ударили в стены и стекла окон, залепили лица тех, кто сидел рядом или стоял за столами.

Реакцией присутствующих на произошедшее был шок: все привыкли, что в этом баре не убивают, и тут – такое…

Что ж, пришлось их разочаровать. Убить женщину, отстаивающую свою честь, а может, и жизнь, решил один из их друзей, и никто его не остановил. Значит, ответственность за произошедшее несут все присутствующие, и мне придется работать на опережение, чтобы чья-нибудь финка не влетела под ребра мне или Варваре.

И я работал одиночными, быстро и планомерно опустошая магазин автомата и превращая бар в жуткую картину с преобладанием алых тонов. Страшные пули делали свое дело, залепляя горячей кровью глаза присутствующих, вбивая им в раззявленные рты чужие зубы и осколки черепов, сея ужас от понимания последствий негромких хлопков и неярких вспышек, вырывающихся из ствола моего АШ-12…

На меня ринулся было болотный в бронике, выхватывая из чехла на поясе небольшой топор, – и тут же улетел метра на два назад, получив пулю в центр бронежилета и сбив своим телом с ног еще двоих…

Что и говорить, патрон 12,7×55 мм СЦ-130 – фантастическое по своей смертоносности изобретение. Даже если он после моего выстрела и не пробил грудную бронепластину нападающего, то запреградное действие пули превратило внутренности болотного в коктейль из раздробленных костей и мяса, разорванного в клочья. После такого удара выжить мог разве что ктулху, но не человек.

Однако, как бы лихо я ни стрелял из своего автомата, жуткого по своей эффективности, все-таки посетителей бара было намного больше – и они через несколько секунд уже поняли, что в живых я не собираюсь оставлять никого.

И ринулись в атаку.

Мне бы пришлось несладко, но тут в дело вступила Варвара. Краем глаза я видел, как она неумело щелкнула переводчиком огня и, дослав патрон в патронник, принялась стрелять.

Тоже, к сожалению, не особо умело.

Я вообще не любитель стрельбы очередями из автоматов Калашникова, особенно старых серий. Ствол тащит вправо и вверх, так что прицельно работать крайне затруднительно. Ну и, само собой, патроны в магазине заканчиваются с катастрофической скоростью.

Но Варваре, которая принялась поливать очередями вражью силу, было простительно. В ее мире огнестрельное оружие двухсотлетней давности было в жесточайшем дефиците, а патроны к нему – тем более. Потому практики у нее, считай, вообще не было. И это моя ошибка, что еще на Распутье Миров я не заставил ее отстрелять по мишеням хотя бы пяток магазинов. Результат того, что привык думать только о своих проблемах…

А сейчас Варвара стала проблемой для меня.

Когда пули летят веером, высока вероятность, что парочка из них может прилететь и в тебя. Потому я дернулся в сторону, уходя с линии ее выстрела… и почувствовал, как мою шею сжали стальные тиски.

«Еще одна ошибка…» – промелькнуло у меня в голове.

Ну конечно, это был Мебиус.

Когда я начал стрелять, бармен нырнул под стойку – отражение его нырка я заметил в оконном стекле. А сейчас, чуть я замешкался, мутант вынырнул обратно и схватил меня сзади за шею.

Причем сделал это профессионально, сдавив обе сонные артерии. Я сразу почувствовал, что отъезжаю, – типичный эффект от применения такого приема. Причем бармен еще и со страшной силой потащил меня на себя, усиливая воздействие и пытаясь оторвать мои ноги от пола. Сейчас он фактически вешал меня своими лапищами, сплетенными в смертоносный замок.

– Настала пора познакомиться с моей петлей, сталкер! Клянусь Зоной, сегодня она точно не останется без работы! – прохрипел мне в ухо мерзкий голос, и я увидел нависшую надо мной мерзкую харю мутанта. Мелькнула мысль попытаться сунуть в нее ствол АШ-12 и нажать на спуск, но руки уже стали наполовину ватными, и сил в них едва хватало на то, чтобы удержать автомат…

Но тут случилось странное.

АК Варвары тоже заглох – ожидаемо закончились патроны. И в тишине, на мгновение повисшей над окровавленным интерьером бара, я отчетливо услышал смачный плевок, раздавшийся в том месте, где стояла девушка.

Почти немедленно хватка Мебиуса ослабла.

И понятно почему.

На его харе внезапно появилась густая пенящаяся масса, залепившая всю морду. Немедленно раздалось омерзительное шипение, и в ноздри мне шибанул сладковатый запах разлагающейся плоти.

А потом Мебиус заорал.

Страшно заорал.

Так, что аж у меня что-то внутри рефлекторно сжалось. Так жутко кричать может живое существо, лишь испытывая невероятную, запредельную боль. А судя по тому, как быстро, почти мгновенно пенящаяся масса сожрала до черноты лицо мутанта, страдания он испытывал адские.

Но мне его переживания были до лампочки, так как кто-то из посетителей бара уже схватился за ствол моего автомата, а кто-то, судя по характерному звуку, наконец додумался снять с предохранителя пистолет.

Потому действовать надо было максимально быстро – и пофиг, что от асфиксии руки еле шевелятся, а окровавленных баров перед глазами плавает аж целых два.

Я со всей силы рванул автомат на себя, выдирая его из рук схватившего – и, выдрав, ткнул нападавшего стволом в живот, нажав на спуск.