Эпизод шестой. Питч за обедом.

Ресторан Виктор выбрал в самом центре, на шестом этаже, с панорамными окнами на реку. Официант представился, выдал каждому гостю меню на одном листе из картона под крафт с печатью коричневым цветом и удалился, отвесив едва заметный поклон.

– Как оцените? – Василий показал на меню.

– Скорей всего, меню часто меняется. Картон дорогой, но это не так уж дорого в сравнении с цветной печатью и ламинацией. Печать цифровая, но с претензией на офсет в один пантон. То есть, когда используется одна, но не базовая краска, приготовленная по заданному рецепту. Краска твердая, значит, не свой принтер, а делают в типографии, вряд ли ресторан будет покупать дорогую технику ради меню. Наверно, всё.

– Шерлок Холмс от печати, – пошутил Вася.

– Ты не отвлекайся, выбирай блюда, и начнем наш питч. Что так смотришь? Я не такой старый и при этом достаточно любопытный, чтобы владеть современной бизнес-лексикой.

– А что рассказывать? Все просто, и при этом это всего лишь щель в современном строительстве.

– Поподробнее, – наклонился вперед Виктор.

– При строительстве заливных монолитов используется арматура. Но чтобы она оказалась в центре плиты, ей нужны пятачки, такие опорные кубики определенной высоты из того же материала, из которого делается монолит, чтобы адгезия была достаточной после заливки. Вроде фигня копеечная, но в этом и соль. Крупняку такая тема не интересна. Занимаются ей задорого или вообще не предлагают. Стройки же идут, и в основном все крупные стройки – это монолиты. Можно фиксировать арматуру на металле. Но это мостики холода и потенциальные точки для выкрашивания при смене температурных режимов, – Василий замялся.

– Давай дальше, – с интересом кивнул Хомяков.

– Да все просто. Небольшое производство с инженером, который в теме строительных стандартов для монолитного строительства. И выстраивание горизонтальных связей с закупщиками. Где-то на объемах. Где-то за комиссию.

– Откат.

– Пассивный откат, – смутился Василий. – За амбассадорство.

– Так выпьем же за амбассадоров бренда! – Хохотнул Виктор. – Я все понял. И что мешает начать без папы?

– Хоть тема и прозрачная, и простая, но в ней больше нюансов, чем кажется на первый взгляд, – пожал плечами Вася. – Это комбинация из связей, организации производства и организации бизнеса как такового. Если сосредоточиться на производстве, то легко создать затоваривание и просесть по аренде на хранение. Если влезть в работу со связями, то так же легко можно уйти в невозможность выдержать сроки. Правильное решение где-то посередине, а гибкость можно обеспечить только запасом ресурсов.

– И какой запас необходим?

– Хотите инвестировать?

– Хочу спросить, – усмехнулся Хомяков. – Не знаешь?

– Да, – согласился Василий. – Считал много раз. Но получается, что все зависит не столько от меня, сколько от рынка в целом. Так как у меня прямая зависимость от небольшого числа заказчиков. Точнее не так…

– А как? – Виктор посмотрел молодому человеку в глаза.

– Если я делаю мало, то напрямую начинаю зависеть от двух-трех клиентов. С одной стороны, тогда мне не надо формировать запасы. Я отдаю сразу все, что произвел. С другой стороны, я могу развиваться только в низком темпе, поскольку прибыль не кратная. В условиях текущего рынка это будет ниже уровня инфляции и, скорей всего, приговором всему бизнесу изначально.

– Но тогда?

– Тогда мне нужно получить больше стартовых денег или привлечь их на стадии MVP, чтобы обеспечить быстрый рост числа клиентов.

– И?

– Мне надо запустить минимальное производство, но только при условии, что я смогу найти достаточный капитал, чтобы быстро масштабироваться.

– И это не гарантия успеха, но набор достаточных условий, чтобы вообще начинать.

– Уф, – выдохнул Василий. – А как вы это делаете?

– Что именно?

– Ну, вот это. То, что сейчас было.

– Так ничего не было. Ты рассказал все сам. И сам нашел решение. Вполне себе приемлемое и, как мне кажется, правильное. Ничего не понимаю в монолитах, но я понимаю в людях. И в цифрах.

– Это не питч, – покачал головой сокрушенно Вася. – Я вам ничего не продал.

– Не особо ты и пытался, – хмыкнул Хомяков. – Да и бизнес у тебя такой, что тебе не деньги нужны, а уверенность в себе.

– Наверно, – согласился молодой человек. – Однако…

– Давай лучше пожрем. Заказывай, – Виктор подал сигнал официанту, чтобы он подошел.

Когда обед закончился, и официант получил щедрые чаевые, Виктор и Вася вышли на улицу. Хомяков потянулся, обнажая под футболкой волосатое пузо.

– Хорошо было. Но могло быть и лучше, – обозначил он.

– У вас, конечно, каждый стартап взлетал с таким-то мышлением? – Спросил Василий.

– Какая хрень, – ответил Хомяков. – Почти ничего толком. Со стороны судить всегда проще, чем судить себя. Единственное, что я для себя понял и вывел, это что, если что-то пошло, жми до максимума. Во-вторых, человек по своим ресурсам ограничен. Как ни старайся, все равно со временем ты будешь терять понимание, что вообще происходит. Даже если ты Брэнсон.

– То есть лучше фокусироваться на чем-то одном?

– Лучше фокусироваться на себе. Чего ты лично хочешь. Есть бизнесмены идейные. Кто-то хочет покорить мир, кто-то его изменить, а кто-то просто заработать все деньги мира. Есть те, кто предпочитает жить в потоке, умно управляя им, или находиться в равновесии с ним. И есть большинство, которое живет в парадигме достаточности.

– Достаточности? – Вася затормозил на пути к стоянке и посмотрел на Хомякова.

– Тебе сколько надо для жизни? – В лоб спросил Виктор.

– Ну, чтобы хватало.

– Хватало на что?

– Дом, машина, отдых, – Вася замешкался, понимая, что говорит по заученному когда-то в прошлом.

– Есть люди, а есть люди с миссией. И ты не один из них. По крайней мере, сейчас. Ты хочешь быть состоятельным, иметь признание, доход, клиентов, перспективы развития. И на этом, по сути, все.

– А что еще надо? Мир без пластика? – Дернул носом молодой человек.

– Да откуда мне знать, если ты не знаешь, – вздохнул Виктор. – Ценностные ориентиры – тонкая вещь, к которой каждый должен прийти сам.

***

– Зачем ты учишь конкурентов? Темы им палишь? Глупо, – Женька смотрел на Виктора, которого знал если не всегда, то очень долго, чтобы позволять себе не только комплементарность в общении.

– Ты знаешь, что саблезубые тигры вымерли задолго до ледникового периода?

– Нет. Почему?

– Они были настолько суровые, что уничтожали себе подобных, чтобы расширить свой ареал для охоты. В итоге расширились настолько, что их постепенно выбили хищники помельче.

– Это ты к чему?

– Нельзя развиваться самостоятельно в среде с низкой базой. Только воспитывая вокруг себя тех, кто сможет составить тебе конкуренцию, ты получаешь стимул быть лучше.

– Сложновато мыслишь. Ты живешь сейчас и здесь. И здесь сейчас на тебе и твоих затеях другие поднимают в десять раз больше, потому что думают о себе в моменте, – хлопнул по столу Женька.

– Это ты живешь здесь и сейчас. А мне скучно с вами. Я лучше с теми, кто будет завтра. И про саблезубых я придумал. Но много кто так и вымер.

***

– Это вы про отца? – Встрепенулся Василий.

– Про него болезного, – кивнул Виктор. – Но как я сказал ранее, у каждого свои ценностные ориентиры и время для их принятия. Он выбрал свой путь, а я остался на своем.

– Звучит как оправдание.

– Мне часто говорят подобное. И тебе будут. И твой отец слышит похожее через раз. И, конечно, каждый, кто хоть при какой-то власти или ответственности, может лучше, по мнению всех остальных. Но что, если он в равновесии. Счастье оно ведь не в преодолении и не достижении. Оно как раз в равновесии. Весьма плавающий ориентир, надо сказать. Но какой есть.

– Тяжеловато будет строить бизнес в расчете на достижение равновесия. Ой, это же достижение, – попытался пошутить Вася, отмечая для себя как разволновался Хомяков.

Виктор с укоризной посмотрел на своего визави, сел в машину и завел мотор. Когда Василий сел на соседнее место, Хомяков сказал.

– Равновесие как часть культурного кода слишком недооценено в современном мире. Слыша это слово, мы воображаем себе медитации и дзен в общинах Индии. Тогда как здесь, в нашем мире, якобы нужно бороться за кусок хлеба. На деле философия буддизма больше про смирение, как и большая часть мировых религий. Равновесие же – неотъемлемая часть существования любого общества и каждого человека в отдельности, даже если он, находясь в нем, занимается насилием или подвергается ему. Если ты судорожно сжимаешь кулаки, готовый кинуться на кого-то, это не значит, что ты не в равновесии. Ты просто не умеешь им управлять.

Эпизод седьмой. Свободный успех.

Хомяков поставил автомобиль за пару километров до отеля и предложил Василию пройтись пешком по второй линии от моря. Шум волн был слышен, но вот морской холодный ветер не мог проникнуть через сложную застройку и заборы с двух сторон улицы. Прохожих практически не было и компанию паре мужчин составляли только запаркованные вдоль улицы автомобили и одинокие ленивые коты, собирающие последние остатки солнечных лучей в наступающей унылой прохладе осени.

– Ты надолго в наши края?

– Не думал пока. Я типа в творческом отпуске. Формально тоже в отпуске, но у меня должность такая, что не хватятся.

– ? – поднял брови Виктор.

– Я директор по развитию, – хмыкнул Василий. – Третий год работаю, так и не понял, что развиваю. Компания идет одним курсом, я двигаюсь другим. Лаборатория по исследованию гипотез. То рекламу в новом канале запустим, то ивент проведем. Что-то ищем, но что – никто не знает.

– Путь для развития? – Предположил Хомяков.

– Развития куда? – Риторически в небо произнес молодой человек. – Сжигаю отцовские деньги и свое время. Ведь я понимаю, что это больше даже не занятие для меня, потому что я его сын и надо куда-то пристроить дитятко. А его оправдание перед собой, что он не чужд всех этих нововведений, что точно все попробовал и может сказать, что оно не лучше того, что он делает в своем бизнесе.

Хомяков сорвал гроздь белых ягодок с придорожного куста, бросил на тротуар и, игриво прыгая на одной ноге, раздавил. Ягодки лопались с заметным щелчком.

– Неужто ничего не внедрил Женька из твоих гипотез?

– Что-то внедрил, конечно. Только цена этому грош в базарный день.

– Грош? – Улыбнулся Виктор.

– Отец любит так говорить на обсуждении результатов в компании. Мол, грош тебе цена. Сделали на грош, а щеки надули на пятак. Даже не знаю, откуда он это берет. Вычитал, наверно.

– В общем, ты директор по развитию.

– Да. Что-то не так? – Посмотрел Вася на Хомякова.

– А в своей компании как будешь называть свою должность?

– Не знаю, – пожал губами молодой человек. – Вроде главный всегда генеральный директор по уставу.

– Устав на то и устав, что ты можешь записать себя в нем, как угодно. У меня как-то был президент по уставу в клиентах.

– Забавно, – согласился Василий.

– Партнера своего как запишешь?

– Хм, – задумался Вася. – Честно, не думал. Наверно, исполнительным директором назначим.

– Или коммерческим? А, может, финансовым?

– Так финансовый деньгами занимается.

– А у тебя кто будет деньгами заниматься? – Спросил Хомяков.

– Я.

– Тогда ты финансовый?

– Так это поначалу. Потом, конечно, наймем человека на должность финансового, – объяснил Василий.

– То есть на старте у вас будут в компании генеральный и исполнительный директора все делать. А потом еще добавится финансовый, чтобы решать вопросы с деньгами?

– Вы меня совсем запутали, – растерялся молодой человек. – К чему ведете?

– Был у меня на самом старте клиент, где на одного сотрудника приходилось три директора и бухгалтер. Из них два директора – партнеры и деловыми вопросами занимался третий. А основной деятельностью были собрания по развитию компании.

– И как развили?

– Через несколько месяцев тихо закрылись, почти сразу как уволился единственный рядовой сотрудник, который решительно не понимал, кого ему слушать.

Виктор, очевидно, ждал вопроса от визави, но Василий молчал, рассчитывая, что Хомяков сам разовьет мысль.

– Без реальной деятельности неважно как вы назовете должности друг друга. Какое-то время можно обманывать друг друга игрой в большой бизнес. Но всегда должен быть измеримый показатель, который показывает, что идет движение вперед. Деньги, охваты, продажи.

– Так никто и не говорит про фиктивную деятельность, – возмутился Василий. – Но статус тоже нужен. В конце концов, зачем свой бизнес, если не можешь сказать, что ты собственник или директор? Или надо назваться менеджером, если нет оборота в сотни миллионов?

– Можешь считать меня старомодным, но я про то, что в современном бизнесе статус первенствует над результатами. Когда атрибутов успеха достаточно, чтобы быть успешным в глазах миллионов.

– Эк глубоко копнули. Слишком вы плохого мнения о моем поколении. Конечно, мы отлично понимаем, кто что умеет и достоин. Но и пафос – часть нашей жизни. Я прекрасно помню, как мать доставала все лучшее из шкафов, чтобы накрыть стол к визиту гостей. Нам же запрещалось есть из этой посуды в другое время. И, конечно, всегда в шкафу был костюм на тот самый случай. Случая не помню, чтобы пригодился, а костюм помню. Ужасный, как по мне. Но тот самый по мнению матери. Желание пустить пыль в глаза никуда не делось из нашей жизни, но трансформировалось, перешло в публичную плоскость. Успех сейчас – это не деньги на счету. Это внутреннее ощущение свободы. Кто же не хочет быть свободным?

– В своей голове?

– А хоть бы и так, – завелся Василий. – Вот все у меня есть. Машина, квартира, жена, поездки на курорты два раза в год. Только разве я свободен? Разве я могу сказать, что мои решения что-то меняют? Я словно лечу по ледяному тоннелю в чьей-то игре и могу лишь отклоняться то чуть влево, то чуть вправо, но все равно качусь в одном кому-то известном направлении. Что если я не хочу вообще скользить в этом пусть и понятном, удобном, даже в чем-то комфортном тоннеле? Хочу другой тоннель. Или вообще яму, из которой надо выбраться.

– И атрибуты помогут это сделать? Сфоткаешься у более красивой и дорогой машины, с парой звезд выложишь видео, случайно зацепив после концерта или в аэропорту. Сразу жизнь поменяется после этого? – Серьезно прокомментировал Хомяков. Василий вдруг понял, что они перестали идти, и он стоит и машет руками посреди тротуара.

– Нет, конечно, – грустно заметил он. – Но успех в моем понимании – не результат вовсе, а что-то вроде одежды. Одел, прошелся, красивый, все заметили. Деньги же любят тишину. Результат же твоей работы другим не важен. Они его даже оценить не могут. Отец видит, что моя рекламная кампания сделала икс два по сравнению с его BTL и что? Просто кивает, словно ничего не случилось. Я же знаю, что это феерично. А красивые тачки, одежда, должность шрифтом с засечками золотом на визитках – это всем понятно.

– А свобода?