Воевода посмотрел в глаза вождя клана Белого Быка, надеясь разглядеть там что-то такое, напоминающее ему вчерашнего добродушного человека, когда-то приезжающего в дом Ульриха, но увидел только решительную ярость, готовую взорваться вспышкой ненависти. Чувствуя, как и в нём самом копится злость на то, что ему не верят, и придётся что-то объяснять, оправдываться, он отступил на шаг, невольно коснувшись рукой оголовка пернача на поясе.

– Вы меня обвиняете в убийстве военного вождя? – Тихо спросил Рутгер, еле сдерживая волнение. Нет, он не испугался, и был уверен в собственных силах. Он не понимал, как в такой день, когда нужно сплотиться, кто-то мог начать свару!

– Пока нет, но всё может измениться.

– Многоуважаемый вождь Зифтер неправильно выразился. – Раздвигая толпу плечом, закованным в доспех, вперёд выступил Халмер. – Мы знаем, кто был для тебя Балвер, и что ты сделал для страны Лазоревых Гор, так что обвинять тебя в убийстве довольно-таки несправедливо, и даже глупо. Мы должны знать, о чём вы говорили, чтобы принять какое-то решение, и понять, что нам дальше делать. Может, твой ответ выведет нас на настоящих убийц? Кто знает, кто здесь замешен? Лорды? Челманы? Или ещё какая-то неизвестная нам сила? Для нас теперь важен любой твой ответ.

Слова вождя клана Большого Орла немного успокоили. Чувство опасности постепенно исчезло, и всё же тревога не покидала его. Он понимал, что это только начало, и последствия могут быть непредсказуемыми. Что он должен сказать? Глубоко вздохнув, Стальной Барс медленно проговорил:

– Сегодня день тризны, и день памяти по погибшим воинам. Мне надо посоветоваться с Хранителем Очага Бессмертного Тэнгри, а завтра, я, может быть, отвечу на ваши вопросы.

Сжав зубы, чтобы не выдать своего волнения, стараясь идти как можно твёрже, воевода надвинулся на толпу вождей, и они расступились. Под прицелом десятков глаз, будто прожигающими его насквозь, он сделал несколько шагов, и гордо подняв голову, пошёл к своей палатке. Он никак не мог осознать, как убелённым сединами воинам могла прийти в голову мысль, что он может быть повинен в смерти военного вождя. Конечно, друг друга они знают достаточно давно, и они вне подозрений, а он человек совершенно новый на Совете Вождей, но разве он не доказал свою преданность стране Лазоревых Гор, и разве не отстоял Волчьи Ворота? Или для них проще искать скрытого врага в близком окружении Балвера?

*       * *

Глава 22.

Лорд Фельмор не торопясь открыл стоящий в углу палатки обитый серебром сундук, и, достав мешочек с золотыми монетами, с улыбкой повернулся к человеку, одетому в такую же чёрную хламиду, что и он сам. Под надвинутом на самые глаза капюшоне, он смог разглядеть лицо, и оно показалось ему смутно знакомым. Он пытался вспомнить, где видел его раньше, и не мог, хотя считал свою память цепкой и гибкой. Он тянул время, и вспоминал.

– Лорд Фельмор всё равно не сможет вспомнить, где видел меня раньше.

А он проницателен! Догадался? Или что-то другое? Может, он умеет читать мысли? Нет, этого не может быть! Этим даром владеют только «тёмные», да и то, не все. Это редко, но случается. Так кто же он? Фельмор вдруг поймал себя на мысли, что, совсем не зная этого мрачного человека в чёрной хламиде, приказал сивдам, телохранителям пропустить его в свою палатку. Что если этот убийца, сейчас выхватит свой отравленный кинжал и вонзит его в грудь повелителю Тайной Стражи?

Не выпуская мешочек с золотом из рук, лорд сел в своё излюбленное кресло, поставил ноги на небольшую, грубо сколоченную скамейку, и, пытаясь вытянуть незнакомца на разговор, спросил:

– Пока секретарь выполняет мой приказ, может, выпьешь вина? Отдохнёшь? Скажи, что ты желаешь?

– Я не пью вина. При моём ремесле это непозволительная роскошь. – Хрипло донеслось из-под капюшона. – Я и так уже слишком долго нахожусь в лагере вигов. Тризна вот-вот начнётся, и мне надо уходить.

– Но я же не могу заплатить за то, в чём не удостоверюсь? Или я не прав? Я должен знать, за что я отдаю золото!

Тень в чёрной хламиде согласно кивнула, и промолчала. Складывалось такое впечатление, что незнакомец считал ниже своего достоинства снизойти до разговора с человеком, значение коего в стране Лазоревых Гор было просто огромным. Лорда это несколько задевало, раздражало, но он решил переступить через свою гордость, и во что бы то ни стало заполучить в союзники пришельца, потребовавшего тысячу золотых за услугу, о какой его никто не просил. Лорд только страстно желал этого, хотя и несколько раз потерпел неудачу.

Он был уверен, что тёмная тень, стоящая чуть в стороне от золотой треноги светильника – ассан. О клане наёмных убийц в народе всегда ходило много слухов, сказок и легенд. Они существовало за много веков до того, как в эти горы пришли предки вигов, и вели долгую, затяжную войну с заулами и харвеллами. Собственно, это трудно было назвать войной. Ассаны наносили внезапный удар, затихали, чтобы потом снова ударить, и от этого они казались ещё более неуязвимее, и таинственней. О них говорили то, что они владеют тысячами способов убийства человека, могут проникнуть куда угодно так, что их не может почуять ни одна собака, убить, и так же тихо, как утренний туман, исчезнуть. Этого никто не мог подтвердить, но и никто не мог опровергнуть. Встреча с ассаном всегда означала смерть, если за твою голову назначена награда. Не поэтому ли о них знают так мало?

Это было почти двести лет назад. Виги уничтожили клан наёмных убийц, или, по крайней мере, убили почти всех, так и не добравшись до главы. Ассаны затихли, и кажется, навсегда исчезли из Лазоревых Гор, однако…

Послышались быстрые шаги, и в палатку ворвался запыхавшийся Бирхор. Незнакомец шагнул в сторону, пропуская секретаря, и Фельмор готов был поклясться, что слышал звук вытаскиваемого из ножен кинжала, хотя руки пришельца скрывала ткань хламиды. Складывалось ощущение, что стоит ему захотеть, то он просто растворится в воздухе, и исчезнет, не прилагая к этому никаких усилий!

Бирхор отшатнулся в сторону, заметив ассана, упал на одно колено, и косясь на него краем глаза, видимо, не на шутку побаиваясь его, еле переводя дыхание, выпалил:

– Ваша милость! Военный вождь Балвер мёртв!

– Что? – Фельмор не поверил собственным ушам. Значит, незнакомец не лгал, и смог в одиночку убить вождя, где вся могучая и разветвлённая сеть Тайной Стражи оказалась бессильной? Лорд нахмурился. Что же это значит? Уже ни для кого не секрет чего добивается Фельмор, если к нему запросто приходят совершенно незнакомые убийцы и требуют деньги за выполненную работу? Это очень плохо. Кланы могут легко установить, кто убил Балвера, и тогда его не спасёт ни один Новый Закон. Воины кланов в гневе страшны. Тогда останется одна надежда на харвеллов, но разве они защита? Их быстро сомнут. Так откуда пришелец знает, про то, что уже несколько раз срывались покушения на военного вождя?

– Ты убил Балвера! Что мне мешает крикнуть стражников, и казнить тебя на месте? Ты оставил страну Лазоревых Гор без военного вождя! Кто теперь займёт его место? Вряд ли среди кланов найдётся такой же могучий человек, как покойный… – Лорду удалось скрыть радость, заставившее биться сердце быстрее. Вместо улыбки и довольного смеха он подозрительно посмотрел на незнакомца. Что он ответит? Как себя поведёт?

– Значит, я не угадал твоё желание. Что ж, может в следующий раз, мне это удастся?

В его словах не было тревоги. Только спокойствие и уверенность в собственных силах. Это невольно внушало уважение, и опасение, что этот человек может при малейшем покушении на свою жизнь пустить в дело нож, а уж он им владел в совершенстве. В этом, почему-то у Фельмора, не было ни малейшего сомнения.

– Да, наверное, в следующий раз ты угадаешь. А зачем угадывать? Ты можешь спросить у моего секретаря, и он укажет тебе, на ком можно заработать немного золота. – Улыбнулся лорд, многозначительно посмотрев на ассана. Он подумал, что судьба, наконец, обратила на него внимание, послав к нему человека из самого загадочного и страшного клана страны Лазоревых Гор. Если бы у него в подчинение было пара десятков таких бойцов! Можно было бы без всяких трудностей захватить власть!

– Именно для этого я и явился к тебе… – Незнакомец слегка кивнул. – Я всегда смогу понять, когда я тебе буду нужен, и появлюсь. Не пытайся меня найти самостоятельно. Это бесполезно. Я – везде, и я – нигде.

Лорд Фельмор не успел что-либо сказать. Наёмный убийца сделал два быстрых шага, неуловимым глазу движением протянул руку, выхватил мешочек с золотыми монетами, и прежде чем повелитель Тайной Стражи что-то сделал, вышел из палатки. Хотелось послать за ним лазутчиков, чтобы они проследили за ним, узнали, куда он направляется, но, всё это бесполезно. Через какое-то время все следопыты будут найдены мёртвыми, а ассан исчезнет, вполне может быть и навсегда. Нет. Не стоит рисковать. Фельмор ещё будет нуждаться в его услугах.

– Бирхор, как тебе это нравится? Ко мне ничего не боясь, приходит ассан, и сам предлагает свои услуги! Неужели все знают, что я хотел убить Балвера? Это может создать нам кое-какие препятствия на пути к достижению нашей главной цели….

– Мой лорд! Вы думаете, что незнакомец был ассаном?! Но ведь это невозможно! Клан наёмных убийц был уничтожен лет двести назад!

– Кто знает, что может существовать в дальних закоулках наших гор? Наш Обитаемый Мир ещё не совсем толком изучен, так что я допускаю, что в горах сохранились не только ассаны, а кое-что и страшнее их. Нас попытаются уличить в убийстве.

– Мой господин, позволю заметить, что для этого нужны доказательства, а их нет. Судя по тому, как действовал наш недавний гость, он настоящий мастер своего дела, и нам его услуги, несомненно, могут пригодиться.

– Да. Ты как всегда прав. Владыка Альгар слаб, и этим нужно воспользоваться. Впрочем, в будущем году заканчивается срок его правления, и виги не проголосуют за него вторично. Стране Лазоревых Гор нужна твёрдая рука. – Фельмор на мгновение задумался. Его глаза превратились в узкие щёлочки, и в них блеснул азартный огонёк. – Как ты думаешь, кто может претендовать на трон Владыки?

По всей видимости, у секретаря уже давно был приготовлен ответ на этот вопрос, и он без запинки ответил:

– После смерти военного вождя, хвала Бессмертному Тэнгри, остались только несколько человек, достойных править страной Лазоревых Гор. Это лорд Мортрей, но он затворился в своём родовом замке, и подозревается в измене. Ещё лорд Сатвел, за какого уж точно никто не проголосует, так как он по своему недомыслию участвовал в заговоре. И, конечно же, вы, мой лорд, сумевший раскрыть этот заговор, и по моим размышлением, имеете неплохие шансы занять трон Владыки на следующий год.

Фельмор улыбнулся. Он не считал слова секретаря грубой лестью, так, как и сам уже думал об этом шаге. Стать Владыкой, конечно, заманчиво, но ещё слишком рано. Нет, ещё не время претендовать на трон. На роль нового Владыки надо найти кого-то слабого, не способного принимать волевые решения, и когда страна скатится в пропасть, раздираемая интригами лордов, явиться перед народом как спаситель, и тогда можно будет диктовать свои условия. Несколько законов, что временно дадут народу почувствовать какую-то свободу, дадут понять, что значит сытая жизнь при новом Владыке, и все будут просто молиться на него! Вот тогда можно будет приступить к осуществлению давней мечты. Мировое господство! Вот ради чего стоит жить! Вот чего он хочет. Избранный путь долог, но он надёжен, как вымощенная камнем дорога, и любое препятствие можно будет своевременно увидеть и обойти.

– Ты забыл о новой фигуре, появившейся на тёмном небосводе политики. Она ещё не ярко горит, и не набрала силу, но в будущем, она может причинить нам много неприятностей.

Бирхор на мгновение растерялся, потом быстро сообразил:

– Мой лорд имеет в виду Рутгера? Стального Барса? Кажется, такое прозвище ему дали воины клана.

– Да. Именно он вызывает у меня беспокойство.

– Я бы так не волновался. – Секретарь улыбнулся, обнажив мелкие, крепкие зубы. – Он ещё слишком молод, и не завоевал никаких почестей. Кто будет его слушать? Одного подвига, обороны Волчьих Ворот, явно недостаточно для того, чтобы его услышали. Вожди кланов готовы перегрызть друг другу глотки, чтобы занять место военного вождя! К тому же теперь у нас есть друг, и он может за небольшую плату устранить все наши препятствия, возникшие на пути. – Бирхор подобострастно поклонился лорду.

Неприятно резануло слух слово «нашему», и повелитель Тайной Стражи быстро взглянул на склонившегося в поклоне помощника. Не слишком ли многое он позволяет себе?

– Да. Возможно, что очень скоро нам придётся воспользоваться его услугами. – Фельмор поймал взгляд секретаря, и нахмурился. Тот, видимо сообразив, что только что совершил какую-то ошибку, неуверенно, слабо улыбнулся, надеясь, что его простят.

* * *

Рутгер не мог в это поверить, но ведь он сам всё это видел, и слышал. Неужели вожди кланов, ослеплённые желанием занять место военного вождя, готовы перегрызть друг другу глотки? Хотя нет, это слишком громко сказано. Они не будут, конечно, воевать с себе подобными, а чтобы сорвать злость, кого-нибудь обвинят в измене, и выместят на нём всё, что накипело. Как сегодня пытались сделать это на Рутгере. Что бы было, если он рассказал о походе в степи? Лучше не думать об этом. Вожди кланов непредсказуемы. Даже не смотря на то, что их общий противник – лорды, они будут кусать друг друга, хотя каждый прекрасно понимает, что этого не следует делать. Что же с ними происходит? Как объяснить их глупое поведение? Что будет происходить дальше? Пока вожди кланов будут выяснять отношения между собой, лорды легко могут взять всё в свои руки, и то, о чём мечтал Балвер, будет невозможно воплотить в жизнь! Неужели они этого не понимают? Неужели им всё равно?

Обуреваемый такими мрачными мыслями Рутгер дошёл до своей палатки, одел доспехи, рогатый шлем, и сунул меч в заплечные ножны. За металлической полумаской шлема так легко спрятать глаза! Казалось, что это может как-то защитить от неприязненных взглядов, и скрыть чувства, острыми когтями разрывающие грудь. Сердце! Разве самодельный доспех сможет защитить от боли, какая с каждым ударом наполняла его до краёв так, что оно было готово вспыхнуть всепожирающим огнём?

По традиции, на похоронах воины должны быть во всеоружии. Такими, какими хотят явиться пред очами своего сурового Бога. Чтобы их узнали ранее погибшие воины, и, пододвинувшись, уступили место у Очага.

Где-то вдалеке слышались грустные, мрачные, древние песни, призывающего Бессмертного Тэнгри оставить место у Очага для ещё не похороненных воинов. Рутгер пытался представить себе, что сейчас твориться на поле перед Волчьими Воротами, и от этого становилось не по себе. О Боги! Сколько же там тел погибших! Разве можно передать словами, сколько там боли, и горечи утрат? Кто сможет объяснить, что чувствуют жёны, сёстры и матери убитых воинов?

В каком-то полусне, он пришёл на поле перед Волчьими Воротами, где были вырыты сотни могил, и выполнил всё, что требовалось сделать воеводе по обряду предков. Трудно было представить, что совсем несколько дней назад здесь всё было по-другому. Что здесь в скалах весело шумел ветер, путаясь в многотравье, где озорно проглядывали синие цветки васильков.

Теперь здесь было царство смерти, и боли. Здесь не было слышно смеха, а только рыдания, и проклятья врагу, погубившему столько славных мужей страны Лазоревых Гор. Воевода смотрел, как несколько десятков женщин в траурных одеждах бродят среди этого кошмара, переступая через окровавленные трупы, выискивая своих защитников, и боялся подумать, что могут чувствовать они, враз лишившиеся всякой опоры, и могущие рассчитывать только на то, что лорды будут выплачивать им ежемесячно некую сумму на содержание семьи. Проклятье! Как же это страшно, знать, и найти своего любимого человека здесь с ужасной раной в груди, залитого кровью, с мёртвыми, остекленевшими глазами, и осознать, что уже больше никогда его не увидишь. А ведь когда-то он входил в дом, и все комнаты сразу наполнялись смехом детей, беготнёй, сутолокой, и казалось, что это никогда не кончится. Ночью их ждали жаркие объятия, то, что никто никогда не выставляет на показ, и уже под утро, обессиленные, они понимали, что другой такой ночи может уже не быть, и Бессмертный Тэнгри призовёт мужественного воина к своему Очагу.

Их с детства учили быть готовыми пожертвовать всем ради своего клана, а если потребуется, то и без колебаний отдать свою жизнь. Им говорили, что погибнуть в бою от меча врага – большая честь, и только тогда воин попадает к Очагу Бессмертного Тэнгри. Только так можно обрести счастье, какого не было при жизни. Чтож, может так оно и есть, но жизнь дьявольски приятная штука, и приближать миг смерти совсем не хотелось.

Рутгер ещё помнил то чувство, когда перед боем ощущал себя бычком, ведомого в Храм, чтобы принести в жертву Богам. Что его умение владеть мечом? Во всеобщей свалке рукопашной схватки главное неумение, а везение. Он помнил то чувство безумной радости, когда враг бежал, а он, не смотря на то, что его пытались убить, остался жить, и может вдыхать полной грудью смрадный, дымный воздух, висящий над полем. Пусть он не видит солнца, пусть вокруг только обезображенные трупы, кровь и смерть, но он жив! И от этого сердце бьётся ещё сильней, и тогда уже, кажется, что он никогда не сможет умереть.

Перед Стальным Барсом, задыхающимся от запаха смерти, остановилась старая женщина в чёрных одеждах, держащая в руке пучок ковыля. В её глазах не было жизни, они были пусты, и в них чёрной бездной застыло горе. Она молча смотрела на воеводу, и от этого становилось ещё страшней, и ещё трагичнее было её горе. Наверное, было бы во сто крат легче, если бы она сказала хоть что-то, но она не проронила и слова. Более не в силах выносить эту муку, Рутгер, сняв шлем, опустился перед ней на колено, и склонил голову. Она легко коснулась его распущенных волос, и дрожащим голосом, еле слышно произнесла:

– Долгих лет жизни тебе, воевода клана Снежных Барсов. Пусть твой меч всегда будет готов покинуть ножны для защиты своего народа. Надеюсь, мой мальчик погиб не напрасно…

Медленным, нетвёрдым шагом она направилась к огромному костру, где должны были принести в жертву Богам десять белых быков, и скоро пропала из его вида. Нет, его не обвинили в том, что из-за него погиб её сын, но вину за это он прочувствовал всем своим телом.

В какой-то полуяви, словно это происходило совсем не с ним, Барс медленно, старательно обходя павших, направился туда же, чтобы воздать песнь-молитву Бессмертному Тэнгри, и попросить сурового бога дать место у Очага всем своим воинам и тем, кто был убит в битве.

Горечь победы прочно поселилась в сердце каждого из них, и казалось, что уже никакой силой её оттуда будет невозможно изгнать. Более половины войска полегло в этой битве, и вигам понадобиться много времени, чтобы обрести былую силу. Должно вырасти не одно поколение, прежде чем они смогут выступить в военный поход, как это бывало раньше.