К десятнику откуда-то из-за шатра вышел воин в лёгкой кольчуге, с небольшим мечом за спиной, и луком на левом плече. В каждом его движении, ощущалась какая-та звериная грация, а широкие пружинистые шаги выдавали в нём хорошего бегуна и наездника. Те же светлые, длинные волосы, как и у любого из вигов, собранные в пучок на затылке, но что-то в нём было не так… Сатвел прямо-таки почувствовал исходящую от него опасность. Он невольно поёжился и, боясь, встретится с Хортером взглядом, отвёл глаза в сторону! В замешательстве он что-то пробормотал, и поспешно скрылся за пологом шатра. Сел за стол, налил вина, выпил, и только тогда осознал, что испугался какого-то молокососа, только недавно посвящённого в воины! Что в нём не то? Почему он, зрелый муж, повидавший на своём веку всякого, так стушевался? Он попытался вспомнить, как выглядел Хортер, и сознание тут же, как будто опалили огнём. Кожа! Кожа молодого воина была светло-серого цвета! О, Бессмертный Тэнгри! Неужели он «тёмный»? Судя по цвету кожи, только наполовину, но что это меняет? Этого не может быть! Виги уничтожают «тёмных» где только могут! Они не люди, они звери, они употребляют в пищу человеческое мясо! Они – враги! Как «тёмный» смог попасть в войско клана? Может он и не «тёмный», а лазутчик? Судя по его движениям, он знает лес как свои пять пальцев, а серость кожи просто маскировка? Да, скорее всего так оно и есть. Ведь предки завещали уничтожать «тёмных», а виги так воспитаны, что никогда не ослушаются Закона Предков. Они могут не соблюдать новые законы, но старые для них – это святое.

Хортер двигался не как человек, и глаза… Они были слишком черны, почти без белков. Не зря же лорд так испугался! Так значит всё-таки «тёмный»? Балвер, Балвер, кто ещё есть в твоём клане Чёрных Медведей? Какие ещё сюрпризы могут поджидать того, кто хочет что-нибудь найти в стане врага?

Потрясённый собственным открытием лорд Сатвел осушил кубок до дна и задумался. Наверняка это можно как-то использовать, чтобы вернуть себе прежнее положение. Надо только подумать.

*       * *

Глава 16.

Расчёт Балвера и царя россов оказался верен. Челманы не ожидали атаки со стороны леса. Они были озабочены только одним – взять штурмом Волчьи Ворота. Аллай-хан был взбешён тем, что горстка вигов упорно отражала все его яростные атаки. Были потеряны два дня и многие воины. Теперь он не мог уйти просто так, не отомстив и не уничтожив противника.

Там, у себя, воины степей были непобедимы и покорили все народы, что смогли найти на бескрайних просторах, и где ещё была возможна жизнь, где не бродила Невидимая Смерть. Да и разве можно было назвать те стычки настоящей войной? Покоряемым народам и племенам просто некого было им противопоставить! После Апокалипсиса мир здорово опустел, и любое племя числом более десяти сотен уже считалось большим. Челманов было больше. Их всегда было много. Как гласят легенды, их было много ещё до Апокалипсиса, и так же много сохранилось до сей поры. И вот теперь, их многочисленному войску противостояла горстка защитников, на выгодной позиции перегородив узкий проход между скал, не пропуская к одному из самых богатых городов Обитаемого Мира! Аллай жаждал поработить страну Лазоревых Гор, и тех, кто, совсем не подумав о будущем, так опрометчиво подали ему сигнал, что пришло время для нападения. Только коварством и обманом можно завоевать северные страны, где воины суровы и презирают смерть. Разве тысяча погибших воинов сможет остановить орду, ослеплённую блеском золота? Никогда! Погибшие соплеменники – мелочь, когда на кону стоит власть и драгоценный, жёлтый металл.

Это было величественное и страшное зрелище. Казалось, что сам лес рождал несметные ряды воинов и выталкивал их на праведную битву, чтобы защитить свою страну. Строй за строем, ряд за рядом, и так без конца.

Первыми на опушку вышли арбалетчики, и тут же стали осыпать стрелами лагерь челманов, сразу же превратившийся в растревоженный муравейник. Это нападение было совершенно неожиданно для них. Они и предположить не могли, что виги могут обойти их с боку, и быстрым, недолгим маршем пройти то большое расстояние от Вольфбура, до Волчьих Ворот.

Степняки гибли десятками от стрел, падающих с неба, и негде было укрыться от безжалостно разящей смерти. Они метались по лагерю и даже не думали о сопротивлении. Казалось, что ещё немного, ещё чуть-чуть, и враг дрогнет, побежит, но… Где-то у большого, богато отделанного красного шатра, взметнулись в небо упавшие во время паники знамёна, и зазвучал утробный рёв боевых, медных труб. Орда как будто очнулась, и поняла, что их спасение не в бегстве, а в крепкой, сплочённой обороне. Только встав как один, готовые принять бой, забыв о том, что такое смерть, и отдав себя в руки Великой Пустоты, можно выжить.

Пока тяжёлая конница россов перестраивалась в своеобразный, огромный клин, чтобы обрушится на врага, несмотря на все свои потери, в первые мгновения боя, подгоняемые криками сотников, и щёлканьем бичей, челманы соорудили некое подобие строя, уже начавшего ощетиниваться копьями и пиками. Они не успели закончить построение. Раздался рёв боевых рогов у опушки, и земля дрогнула под ударами копыт. Выстроившийся клин россов, под предводительством царя Аласейа, на скорости, набранную на расстоянии от леса до противника, с ужасным грохотом врубилась в ряды степняков, разбрасывая их направо и налево. Ничто не могло её остановить, и россы рассекли лагерь врага на две половины. Многие десятки трупов степняков остались лежать там, где промчались союзники вигов. Поредевший клин «Железнобоких» прошёл чуть дальше, и стал разворачиваться, чтобы повторить атаку. Эта небольшая заминка дала степнякам время, чтобы собраться с силами, и понять, что происходит. Сигналы, призывающие на битву, не прекращались, лязг железа, крики, казалось, что все звуки мира смешались в какую-то жуткую оглушающую какофонию, и тишина навсегда покинула эти, пахнущие смертью, предгорья.

Заулы успели сделать ещё один залп из арбалетов, прежде чем чёрная лавина вигов появилась из леса, и обрушилась на растерянных челманов. Их атака была не менее страшна и ужасающа, чем стремительный прорыв конницы россов. В первые же мгновения жестокой рукопашной схватки погибли сотни степняков. Злость и ненависть к врагу увеличивала силу воинов кланов, и казалось, что нет в Обитаемом Мире противника, что смог бы затушить эту хлещущую через край, ярость.

Всё смешалось. Уже не было той чёткой линии, разделяющей сражающихся противников. Виги, как и всегда, разбились на группы по нескольку человек, и беспрестанно атаковали врага. Их тактика, какой они пользовались на протяжении уже многих сотен лет, не подвела и сейчас.

Челманы отбивались, как могли, но разве могли их лёгкие щиты и кольчуги выдержать хотя бы один удар тяжёлого, двуручного меча, или секиры? Здесь они были лишены своего преимущества в численности, а конный удар наносили не они, а по ним. Разве этого недостаточно, чтобы почувствовать неуверенность в своих силах, и засомневаться в том, что они могут завоевать весь мир? Далёкая страна Лазоревых Гор оказалась крепким орешком, а виги – серьёзными, недооценёнными противниками.

– Военный вождь Балвер! Дивы и кверки устали стоять в стороне и изнывают от безделья! Неужели ты не дашь им насладиться смертью врага?

– Всему своё время, вождь Хартвей. – Балвер повернулся к военному вождю дивов, и улыбнулся. – Я понимаю твоё нетерпение. Как только войско кланов свяжет орду рукопашной, а конница россов сделает ещё один проход по позициям противника, вы вклинитесь в этот проход, и успеете принести своим богам ещё много душ убитых воинов. Здесь на всех хватит врагов!

На заросшем рыжей бородой лице мелькнула самодовольная усмешка, и пронзительные карие глаза вновь посмотрели туда, где вспыхивала неукротимой яростью битва, то чуть затихала, чтобы разгореться с новой силой.

Балвер вдруг подумал, что как нелегко стоять и вот так издалека наблюдать за безжалостной сечей, дожидаясь своего времени. Воинственные племена кверков и дивов шли сюда, чтобы силой своего оружия стяжать бессмертную славу, чтобы принести в жертву своим богам, год от года требующих свою дань – души воинов. У кверков и дивов не было постоянного войска, как у вигов или россов, не было и сословия воинов, но едва требовалась помощь соседям, или на них нападали племена тавгеров с востока, то на войну вставал каждый, кто мог держать в руках топор.

Над полем боя повис протяжный вой рога, и тут же перекрывая шум сражения, стал нарастать топот тысяч копыт. Это тяжёлая конница россов пошла во вторую атаку, нацелив остриё своего клина на шатёр правителя степей, туда, где челманы уже успели перестроиться, и не представляли собой охваченную паникой толпу. Всё указывало на то, что победа достанется дорогой ценой, но она была нужна союзу северных племён, как никогда.

– Урхард! – Позвал Балвер, своего воеводу и тут же отдал приказ. – Арбалетчиков на красный шатёр хана!

– Уже сделано, мой вождь!

– Степняки опомнились. – Подал голос советник Хардур. – Конница россов не сможет их разметать. Они просто завязнут в их рядах, и не смогут использовать свой удар. Вели трубить отход царю Аласейа, пока не поздно.

– Отсюда видно только часть сражения, и Аласейа знает, что делает. Главного мы добились – лишили врага конницы. Было бы неплохо напасть на челманов со стороны Волчьих Ворот. Вряд ли там хоть кто-то остался, и всё же, пошли гонца к воеводе Рутгеру с приказом атаковать. Вождь Хартвей! Твоё время пришло! Цель – красный шатёр хана!

Вождь дивов громогласно захохотал, что-то прокричал на своём языке, и ему тут же ответило войско, стоящее чуть в стороне от арбалетчиков. Племена из дремучих лесов завывали, злобно скалились, потрясали оружием и подняли невероятный шум, от какого кровь стыла в жилах. Если они хотели, чтобы на них обратили внимание челманы, то с лёгкостью добились своего. Вождь Хартвей поднял над головой свой огромный топор, и на несколько мгновений над полем боя установилась относительная тишина. Он ещё раз что-то крикнул, ему ответили несколько хриплых голосов, и поскакал в сторону врага. Воины лесов в разноцветных меховых доспехах, обгоняя друг друга, с ужасными воплями бросились за ним.

Военный вождь вигов никогда не мог понять, как дивам и кверкам удавалось до сих пор одерживать столько громких побед. Как они, не соблюдающие никакой тактики и стратегии, почти не защищённые доспехами, не признающие ничего, кроме звериной ярости и силы, могут так биться? Конечно, в лесах им нет равных соперников, но ведь последнее время им приходится сражаться на стороне вигов в чистом поле! Так было в битве при Балте, и в войне против ярвиров, пришедших с запада, чтобы покорить россов. Как бы там ни было, они были верными и надёжными союзниками, ещё с тех пор, когда Вольфбур величиной был всего в несколько улиц, и в кланах вигов насчитывалось не более трёх сотен воинов.

– Мой вождь! Теперь мы остались без резервов!

– Да. – Балвер раздражённо кивнул. Он всё прекрасно понимал и сам, но обстоятельства вынудили его бросить в бой последнюю силу, что у него осталась. О, Бессмертный Тэнгри! Если бы ты знал, как тяжёл золотой обруч военного вождя! В сотни раз проще обнажив верный меч ринуться в битву, а там как повезёт, чем сотни раз пытаться просчитать шансы, на, казалось бы, такую призрачную победу против многочисленного, неизвестного соперника. – Если понадобиться, я отправлю в бой и последнего знаменосца, и всю свиту Владыки Альгара, и Тайную Стражу лорда Фельмора. Я и сам с радостью сложу свою голову, лишь бы знать, что стране Лазоревых Гор больше ничего не угрожает!

Военный вождь замолчал, почувствовав, что в голосе прозвучало что-то похожее на отчаянье. Как бы этого не заметили его телохранители и советники. Что за полководец, если не верит в собственную победу? Это всё старость.

– Мой вождь! Прибыл гонец от лорда Фельмора. Его три сотни воинов стоят на опушке леса и ждут твоих приказов. Это последнее, что у нас осталось, если не считать придворную челядь Владыки, но их ещё нужно дождаться, и они совсем не рвутся в бой.

– Что нам челядь? Что они могут? Только погибнуть, и по чистой случайности попасть к Очагу Бессмертного Тэнгри? Такая помощь нам не нужна. Что с харвеллами Фельмора? – Балвер повернулся в седле к гонцу на взмыленном скакуне, оглядел его с ног до головы и отдал приказ: – Лорда Фельмора ко мне! И пусть Тайная Стража выдвигается на позиции.

– Незачем посылать за тем, кто уже рядом. – Повелитель Тайной Стражи в своём неизменном чёрном хитоне, на пегой лошади, со скромной сбруей предстал перед военным вождём.

После всего того, что произошло за последние несколько дней, Балвер не перестал, не доверять ему. Слишком хитёр и коварен был Фельмор, чтобы вот так, с покаянием первым прийти к Владыке Альгару. И сейчас в нём всё выглядело так кричаще бедно, фальшиво, что это казалось подозрительным. Но это может подождать. Сейчас как никогда нужна его помощь на поле боя, а разобраться с остальным можно и после победы.

– Твои харвеллы готовы сразиться с врагом?

– Конечно, военный вождь Балвер. Они могут не только собирать налоги и смотреть за выполнением Новых Законов. – В каждом слове лорда сквозила ирония, и желание немного позлить вождя. Так уж устроен Фельмор. По-другому он просто не может.

– Сейчас не время для словесных перепалок. – Виг поморщился, и с тревогой посмотрел туда, где насмерть бились воины кланов. Все его чувства мгновенно отразились на благородном, загоревшем до черноты лице. И безумная жажда пролить кровь врага, и горькое сожаление, что не может этого сделать. Как и каждый, обличённый властью он понимал, что его время ещё не пришло, и его голова, как и жизнь, ещё может понадобиться стране Лазоревых Гор. Он смерил Фельмора взглядом, не предвещающим ничего хорошего, и продолжил, даже не пытаясь скрыть к нему своего отношения: – И не время напоминать мне кто, и чем занимался! Ты всего лишь лорд, для какого сделали вид, что поверили в его ложь о непричастности к заговору! Так что прикуси свой язык, и выполняй мои приказы, если хочешь, чтобы на суде, хоть кто-то замолвил за тебя слово!

Из-под капюшона, натянутого на самое лицо, блеснули злобой глаза, и вкрадчивый, полный преданности, дрожащий голос на грани слышимости, произнёс:

– Конечно, военный вождь Балвер. Приказывай. Тайная Стража готова по одному твоему слову идти на смерть.

– Ваша позиция перед арбалетчиками, и будьте готовы поддержать вигов своим оружием. Пусть твои воины помнят, что нам нужна только победа. В случае поражения страну Лазоревых Гор ждёт поголовное уничтожение.

– Будет сделано, военный вождь. – Лорд Фельмор слегка поклонился, и, пришпорив свою лошадь, погнал её рысцой к стройным рядам харвеллов.

Доспехи Тайной Стражи были вычищены до зеркального блеска, красные плащи алели на фоне травы как огромные лепестки мака, а плюмажи на шлемах выглядели гребнями раззадорившихся перед хорошей дракой, петухов. Так одеваются только для того чтобы победить, или погибнуть с честью.

Получив приказ, они как один повернулись направо, и в ногу, словно на каком-то военном параде, чётко печатая шаг, двинулись на своё место, указанное военным вождём.

– Мой вождь, зря ты так с лордом Фельмором. Он ещё очень силён. Его вина не доказана, и ты не сможешь убедить суд…

– Советник Хардур! То, что он одна из ключевых фигур заговора – это понимает каждый воин. Доказательства… Да, у меня пока их нет, но я думаю, что смогу их добыть, как только кончится война. Конечно, он рассказал очень много интересного про тех, кто владеет богатством в наших горах, и про то, как они проворачивают свои делишки. Почему жёны погибших вигов не получают свою пожизненную пенсию, и почему воины не могут добиться своего жалованья! Но я не верю в то, что он про это ничего не знал, и не помогал лордам грабить нашу страну! Ничего. Придёт время, и они, увидев нашу силу, примут все наши условия.

Где-то вдалеке взвыли боевые трубы челманов, и это был уже другой звук. Балверу показалось, что он был каким-то печальным, обречённым. Что-то ему подсказывало, что враг почти сломлен, что ещё одно небольшое усилие, и степняки побегут, но этот переломный момент всё пока не наступал. Воины уже выдохлись, и схватка протекала вяло, кое-как. Нужен ещё один удар, решающий. Где взять ещё хотя бы сотен пять свежих, не участвовавших в битве, жаждущих крови и славы, бойцов?

С небольшой возвышенности около опушки леса, где находился военный вождь вигов, в окружении знаменосцев и телохранителей, было плохо видно происходящее на поле боя, к тому же основное действо переместилось дальше, в сторону Волчьих Ворот. Балвер видел только трупы в блестящих доспехах, недалеко, там, где их застала смерть от стрел арбалетов, конный удар россов, и яростная атака войска кланов. То, что происходило дальше, было почти не видно, только какие-то еле уловимые глазом передвижения, и действия. Даже крики умирающих и звон мечей, шум грозной битвы, от какого сначала можно было оглохнуть и сойти с ума, стал слышаться хуже, и человеческим ухом уже не различались отдельные, более громкие вскрики. Что там происходит? Кто одерживает верх?

– Пора менять место ставки. – Проговорил Балвер. – Отсюда ничего не видно.

– Да, мой вождь. – Хардур привстав на стременах, вгляделся в поле своим единственным глазом, его суровое лицо расцвело улыбкой, и он воскликнул: – Я вижу всадника! Это гонец, что ты посылал к воеводе Рутгеру!

– Хвала Бессмертному Тэнгри! – Невольно выдохнул военный вождь. – Хоть что-то узнаем. Что может быть хуже неопределённости?

Он с каким-то особым замиранием сердца ожидал гонца, и тихо, про себя стал молиться, чего раньше никогда не делал, ну разве только когда находился в Храме, у Хранителя Очага. Он робко просил всех известных ему Богов, чтобы они сохранили жизнь его другу Вальхару, и ещё ни разу, не виденному им сыну Ульриха, на кого возлагалось так много надежд. До недавнего времени он и не подозревал, что у погибшего при Балте друга есть сын, а когда ему рассказал об этом Вальхар, то как-то сразу полюбил его, и желал только одного – увидеть, обнять. Может это из-за того, что у самого Балвера никогда не было своей собственной семьи, и накопленная за долгие годы любовь, какую уже было трудно удержать в суровом сердце, была готова выплеснуться на кого-то близкого человека? Он не мог себе объяснить, но почему-то был уверен, что Рутгер очень скоро займёт высокое положение в стране Лазоревых Гор, и в Вольфбуре наступит эпоха процветания и благоденствия.

Едва гонец остановил взмыленного коня, и не успел что-либо сказать, как военный вождь спросил голосом, полным тревоги:

– Что?

– Воевода Рутгер сообщает, что он не сможет атаковать противника с тыла. У Волчьих Ворот осталось в живых полторы сотни воинов, из них только пятьдесят шесть вигов. Остальные – израненные ополченцы и заулы.

– Что с самим воеводой и вождём Вальхаром?

– Вождь Вальхар потерял в битве руку, и сейчас находится в лазарете. Сам воевода Рутгер ранен легко.

– Ты всё видел? Что там происходило?

Гонец на мгновение задумался, и как-то устало, словно весь свой нелёгкий путь проделал пешком, ответил:

– Мой вождь, я участвовал в битве при Балте. Я стоял в первой шеренге и принял на себя всю ненависть и силу гааров, но и там такого я не видел. Волчьи Ворота завалены трупами. Сотнями, а может и тысячами.

– Воевода Рутгер удержал вход в ущелье?

– Да! – Радостно воскликнул гонец. – Он заманил их в ловушку! Его советник, Сардейл, с таким восторгом это рассказывал!

– Сардейл стал советником? – С улыбкой переспросил Балвер. – Старый ветеран, у кого за плечами больше битв, чем прожитых лет, стал советником двадцатилетнего юнца?