Новый кабинет, в котором я оказался, был узким и серым. Ближе к потолку имелось два небольших окна. Сквозь мутные стекла пробирались горячие лучи дневного солнца, косо падая на другой конец стены. Получается, мы сидели за столом, как будто в холодной тени.

Джек был рослым. Крепким в теле и резким во взгляде. А загорелое лицо казалось ужасно измученным. Готов побиться головой о стену, он сейчас думал о себе. О том, как ему тяжело без брата. О том, что пострадавший именно он. Что жалеть нужно его. А брат? Он сбежал. Где-то сейчас загорает, и не думает, что его кто-то ищет.

Руки Джека неспокойно лежали на окрашенном в цвет неба столе. Рядом с ним стоял стакан с водой. Когда я вошел и поприветствовал его, он сначала обнял стакан руками, чтобы немного вытереть потные ладони о стекло. А потом протянул мне руку.

Затем вошел Николаус с кофе и сендвичами.

– Ты из России? – резкий взгляд стал мягким. Джек, как-то наклонил лицо, что теперь его глаза смотрели в деревянный пол, и он казался беззащитным.

«Ты». Он обратился ко мне как другу.

– Да, я русский. Я… – , я вдруг запнулся. Я забыл, что меня здесь Николаус представляет по моему первому имени, которое я не хочу вспоминать. – Януш, – тяжело выговорил я. Я работаю в отделе убийств. Мне кажется ваша ссора с братом обычный вздор. Но так, как меня вызвали, имея на это теоретические подозрения об исчезновении, я здесь. Хотя мне кажется, ваш брат, просто сбежал, чтобы вас помучить. Но, тем не менее, я выдвигаю неподкрепленный факт о спланированном похищении. Причина, ваше добровольное появление в участке. Чтобы открыть дело, нужно указать суть проблемы. Если же ваш брат просто отдыхает на другом конце Египта, то это уже не по нашей части.

– Помучить говорите…, – Джек поднял глаза, и я услышал обиду в голосе. – Да я не сплю уже, который день.

Его взгляд тоже говорил об обиде. Джек догадался, что с моим появлением он главный подозреваемый.

– Ладно, давайте начнем с того: почему вдруг Космос исчез?

Я подтянул к себе остывшую чашку с кофе и надкусил сэндвич. Джек начал, как на исповеди. Опустив глаза, заговорил рассеяно, но потом его голос выровнялся. Первые слова дались тяжело по причине, что они с братом были не делимы. Всегда были вместе и никогда не ссорились. И тут вдруг, Каин поднял руку на Авеля.

Речь потекла спокойно. Космос вернул руки на стол и даже немного начал ими жестикулировать, находя в воздухе нужное слово. Может быть, он уже успел отрепетировать рассказ и поэтому выглядел чересчур правдоподобно. Язык жестов, казалось бы, полностью был на его стороне и не выдавал сомнений в том, о чем повествует Джек. Но все же я не специалист по языку тела и не разбираюсь во лжи также хорошо, как Пол Экман, автор бестселлера по психологии «Теория лжи». У меня свое оружие – нос. Я аккуратно наклоняюсь через стол, чтобы взять еще один невкусный сэндвич, и попадаю в воздушное поле, окружающее Джека. Я слышу неприятный запах пота. Судя по крепким рукам Джека, и выделению в зоне подмышек, он занимается серфингом, постоянно в море и поэтому не использует дезодорант. Или он потеет, потому что чего-то не договаривает?

В характеристике о братьях, я узнал, что Космос и Джек являются гражданами России и работают над новым приложением в сфере IT-технологий. И чтобы попасть в Google, они изменили имена, объяснив это тем, что так проще пройти отбор. Так как их приложение разработано для защиты от пиратства и копирования чужих идей, они придумали себе прозвища и поменяли данные своих паспортов.

Оба не женаты. Оба мечтают о профессиональном росте, а в свободное время занимаются архитектурой и виндсерфингом. Это такой же вид серфинга, как и обычный, только спортсмен стоит на доске и держит в руке парус. Из-за сильных ветров в Хугарде виндсерфинг очень популярен в этой части Египта.

Со слов Джека, Космос проснулся рано, до начала рассвета. Джек встретил брата около ванной комнаты. Они обменялись пару тройкой фраз. Космос объяснил, почему так рано встал. Во-первых, из-за того, что ветер выбивал окно в раме. А во-вторых, пока он дойдет до пляжа, выйдет солнце и он успеет прыгнуть на доску и поймать парусом воздушный поток. В-третьих, в последнее время Космос любил бывать в одиночестве.

Джек ждал брата на завтрак. Они обычно встречались в небольшом итальянском кафе, где им приносили отварные яйца с моцареллой и горячие тосты. Оба пили горячий американо без молока и сахара. А затем отправлялись к себе в номер разрабатывать идеи, или шли загорать на пляж.

Но в это утро Космос не вернулся с пляжа. Джек, глядя на время, решил сходить в номер, проверить брата. Обнаружив комнату пустой, он отправился к морю.

На золотистом песке под открытым солнцем лежали шорты Космоса и полотенце. Джек поднялся на причал и прошел по мосту до конца. Но Космоса нигде не было. Он его постарался позвать. Никого. Ветер кидал слова Джека, как камни об воду, и топил в соленой воде.

Джек решил обратиться в полицию.

Сначала полиция не хотела искать в воде тело, объясняя возможность, что Космос просто решил прогуляться вдоль берега. И пришлось потратить еще много времени, чтобы прочесать в округе все пляжи. Затем все-таки прибыла спасательная лодка и выгрузила двух водолазов.

Так продолжались поиски, пока не зашло солнце, и наступила непроглядная темнота. В Египте солнце заходит довольно рано. Около пяти-шести часов и любой город превращается в мистическую Долину Мертвых. Ночной ветер остужает горячий песок и, завывая, нагоняет неприятные воспоминания.

Вернувшись в номер с опустившимися руками, Джек налил себе полный стакан рома и до утра не проснулся.

– А что насчет ссоры?

Глаза Джека резко потупились. Он не мог понять, как я об этом догадался. Я знал еще одну старую мудрость, которую рассказал мне Гарри. «Когда люди недовольны друг другом их сердца отдаляются. Для того чтобы покрыть это расстояние и услышать друг друга, им приходится кричать. Чем сильнее они сердятся, тем громче кричат. Потому что их сердца находятся очень близко, и расстояние между ними совсем маленькое». Но что же братья? Мой мозг способен извлечь из окружающих ароматов больше информации, чем обычные люди. Торибоны – это феромоны, которые выделяются в случае опасности и свидетельствуют о страхе и тревоге. С их помощью родственники пострадавшего животного узнают об опасности, которую может таить место, где произошло нападение.

Вот этим и пахнет фланелевая рубашка Космоса. Ведь Джек пришел в его одежде. Ведь он ее надел, чтобы объяснить в первую очередь себе, что он сожалеет о ссоре с единоутробным братом и единственном родном человеке во всей Африке. Получается, братья начали кричать друг на друга, а дальше Джек чего-то испугался. По всей видимости, это не первый скандал. Так, как Космос полюбил одиночество. То есть перестал ценить время, проведенное с братом.

– Вы часто соперничали?

– В детстве да. А сейчас нет. – Он почесал затылок. – Но мы почему-то не можем поделить девушек.

– Так кто ударил первый?

По правде говоря, я не знал: была ли драка. Я просто пошел ва-банк.

Джек заерзал на скамейке.

– Наверное, я.

– То есть ты не помнишь?

– Это было ночью по выходу из бара. Я держал в руках полный бокал с пивом. Не знаю, как так вышло, скорее всего, я был сильно пьян. Мы начали говорить о девушке по имени Саша, и я ударил брата бокалом в лоб.

Я, почему-то сразу же подумал о Мире. Но тут же отмел воспоминания в сторону.

– Кровь на лбу?

– Да, я предложил поехать в больницу.

– И вы поехали?

– Да, мы вызвали такси, но… Космос не доверяет местной медицине. Я начал его умолять. Все-таки это другой континент и никто из нас двоих не знает, какую заразу можно занести через рану.

– Значит, вы поехали домой?

– Да. Мы немного еще начали ругаться. Космос сказал, что у меня не все в порядке с психикой. И он устал от моих истерик.

Я почувствовал, как стенки моего горла начали сужаться. А голубая вена на лбу зашевелилась маленькой гадюкой. Я постарался сморгнуть накатившие воспоминания, но образ Миры уже стоял перед глазами стеной. «Мира тоже уставала от моих истерик».

– Вас кто-нибудь видел?

Почему, когда я спрашивал, я верил в то, что их никто не видел, как и меня в тот день с Мирой.

– Скорее всего, нет. Я не припомню, чтобы кто-то из знакомых прошел мимо нас, когда мы выходили из машины.

– А допустить то, что вас можно было услышать?

Джек резко выпрямился.

– То есть, вы думаете, что я с братом дальше продолжил ссору?

– Один из проживающих в вашем отеле сосед, утверждает, что его разбудили крики. Это было ночью. Время, к сожалению, он не помнит. Но говорит, что это было между двумя и тремя часами ночи. Конкретно его поднял из постели звук борьбы на полу. Такое ощущение, что кто-то кинул шкаф в пол специально. Глядя на вашу комплекцию, легко можно предположить, что один из вас повалил другого, используя прием какого-либо из единоборств.

Джек улыбнулся. Но возможно, что он улыбнулся, потому что не ожидал, что я могу реально нанести угрозу его свободе? Или улыбка Джека отражала замешательство? А времени на раздумье не было. И он попытался выиграть несколько секунд.

– Как я уже говорил, мы перебрали с алкоголем. Космос просто не устоял на ногах.

– Из-за чего вы поссорились?

– Из-за девушки. Но по факту, это такая мелочь.

– Если бы женщины казались чем-то не особо важным в жизни мужчин, половина, а то и большая часть войн никогда бы не случилась. А сцен ревности, и желание показаться лучше всех свелись бы к нулю.

Я протянул руку к пустой чашке, и громко отпил горькие остатки. Люблю холодную горчинку нерастворенных зерен. Эта горечь, почему-то прогревает горло и дает возможность напомнить, что жизнь выглядит именно так. И не иначе. «Сердца, которые выжили в холод», так я называю людей, которые, как и я по какой-то причине еще находятся на земле.

Джек тоже схватился за стакан с водой. Он понял, что я хочу узнать продолжение истории.

Скрестив руки на груди, я подождал, пока кадык Джека остановится, и он вернет пустой стакан на место. План Джека был прост. Поглощая воду мелкими глотками, он сопоставлял разницу: рассказать самому или я все равно детали узнаю от соседа. Вот только, он не догадался, что никто их ссору не слышал. Я выдумал соседа. Хотя, правильно сказать: я слышал остатки адреналиновой схватки, на фланелевой рубашке. Именно этот запах навел меня на ход мыслей. И сопоставив то, что Николаус ничего странного не заметил в номере братьев. Я решил, что они продолжили толкаться в одной из комнат. И кто-то из братьев не выдержал. По логике вещей, это должен быть Каин, потому как Авель представляется в Библии положительным образом. Поэтому Николаус и вызвал меня. На месте преступления, кроме предчувствия и запаха ничего нет.

– Саша, девушка Космоса? – я решил помочь Джеку продолжить историю.

– Да, – глаза Джека стали мокрыми. Он попытался улыбнуться, но улыбка съехала с его лица. Он выпрямился. И почесал подбородок.

Я назвал имя обожаемого образа Джека вслух. Николаус сказал, что дело связано с именами. Не знаю, что он конкретно имел в виду. Но когда я слышу, что завтра в мой отдел придет новая секретарша по имени Мира, сердце перестает качать кровь. В глазах начинает сереть. Я путаюсь в словах, пытаясь сморгнуть накатившие слезы.

Или меня кто-то из старых подруг окликнет: Януш! Земля снова начинает кружиться, и я теряю под ногами пол. Я особый человек в отделе. Выживший на фронте любви солдат. Оглушенный предательством мальчишка, который способен унюхать запах лжи. У лжи нет запаха, но есть остатки видимой борьбы. Ложь, как ртуть закатывается в каждый уголок, пропитывая одежду и окружающий воздух. Единственная возможность скрыть ложь – сжечь все, что присутствовало при этом. А Джек накинул рубашку брата и явился добровольно в участок.

Джек начал рассказывать о Саше. Он говорил о ней, потому что, ему было приятно. Описывать, говорить о любимом человеке – равносильно прикосновению. Если же конечно эти прикосновения доставляют удовольствие, а не обжигают, как в моем случае. Хотя видно по глазам Джека, что в его истории рассказа присутствует боль. Впрочем, это очевидно. Ведь она была девушкой его брата. Но загвоздка в том, что Джек так думал лишь отчасти.

Как-то раз Джек гулял по пляжу и познакомился с русской девушкой, недалеко от места, где он любил заниматься виндсерфингом. Она работала экскурсоводом. Они начали разговор случайно, даже не представляясь друг другу. Речь текла так легко, что у Джека сразу же создалось впечатление, что это его девушка. И уже очень давно. Просто Джек позабыл об этом.

Так они проболтали до самого вечера. А к утру, Джек понял, что влюбился. Он резко встал с постели и начал искать номер в контактах. Проходя в ванную комнату Космос, увидел имя на экране телефона и резко застыл.

– Зачем тебе мой телефон? – строгий голос брата насторожил Джека.

Джек держал айфон брата. Но в их семье похожи не только телефоны, ноутбуки и прочие вещи. Но они сами.

Джек схватил с общей тумбочки не свой телефон. И теперь его осенило. Вчера он узнал имя девушки, когда ее позвали туристы, которые хотели узнать, когда будет следующая экскурсия в Карнакский храм. Саша общалась с Джеком легко и непринужденно, потому что она была девушкой его младшего брата близнеца. У Космоса была девушка, о которой Джек ничего не знал.

Но теперь, когда Джек почувствовал обожающее восхищение к своей личности, он в мыслях схватился за Сашу, и твердо решил, что ни за что не отпустит ее.

Хотя между братьями было заведено с детства, что они делились всем, каждой мелочью, эмоцией, и самой сокровенной тайной, Джек решил, что умолчит о своих чувствах к Саше, потому, как и брат утаил от него эту же информацию.

Джек сослался на то, что искал номер парня, который должен был помочь с приложением. Имя Саша давало возможность не угадать пол человека. И Космос легко поверил.

– Я так влюбился в Сашу, что ни о чем другом думать не мог. Космосу всегда доставались красивые девушки. И я всегда думал: если мы такие одинаковые, то почему у меня постоянно застой в отношениях? Я даже не мог себе представить: какого это, когда тебя по-настоящему обожают? Поедают тебя глазами, смеются над любой глупой шуткой. Прикасаются. Целуют.

– То есть вы продолжили встречаться тайно с Сашей?

Джек с раскаянием в глазах медленно кивнул.

– Я пропал. Я знал, что утонул в ней. Но ничего не смог поделать. Мне оставалось только успокаивать себя тем, что Космос легко найдет себе новую девушку, в отличие от меня.

– Но потом оказалось, что Космос не просто увлечен Сашей, не так ли?

Джек пожал плечами:

– Некоторым покажется странным, что два с виду похожих человека имеют разные возможности. Я говорю не о способностях! А о том, что это невыносимо, когда такого же, как ты превозносят, но конкретно тебя игнорируют.

Внутри я почувствовал смешанные эмоции торжества и отчаяния. На лицо: обычный мотив Каина. Ничего нового. Даже скучно. Я не собирался задерживаться в Египте. Меня ждал рейс из Каира. Мои пальцы покусывал адреналин. Я уже почти раскрыл дело. И торжественно готов вынести приговор. Но другая часть меня хотела копнуть глубже. Что-то в Джеке было такое, чего я сам не смог преодолеть и теперь знаю какого это. Я слушаю историю, представляя какие запахи окружали Джека в тот день. Остатки чужого страха на коже Джека могут рассказать очень много. Рассказ подозреваемого – это не то о чем он говорит. А то чем вся эта история пахнет. И я знаю, как это попасть в капкан отчаяния. И отлично помню, какие запахи меня окружали в тот момент.

Когда превосходство одних максимально усложняет жизнь других, делая ее несносной: ты перестаешь любить себя. Решаешь, что лучше жить для того, кто по твоему мнению лучше. Исключаешь возможность выделяться, становишься серостью. Перестаешь пользоваться парфюмом, чтобы не оказаться случайно во внимании. Каждое животное помечает свою территорию, оставляя запах, и мы – люди, тоже окружаем себя собой, своим определенным Я. Но я решил: зачем волочить собственное никчемное существование, когда мной не восхищаются? И единственный выход, который мне представлялся, как самый удобный – обладать тем, кого все обожают, чтобы стоя около кумира, ловить случайные, но полные любви взгляды. Такой была Мира. Такой была моя мама.

– Мне это знакомо, – я откашлялся и перевел взгляд на Николауса. Он явно был здесь лишний.

– Около пяти-шести дней назад, я обнаружил, что пропал мой телефон. Проблема в том, что я почему-то не запомнил номер Саши наизусть. И искал айфон, как сумасшедший. Я уже хотел сорваться и поехать в Карнакский храм в Луксоре, где Саша обычно проводит экскурсии. Но была уже вторая половина дня, и я не знал точно, на каком из маршрутов находиться ее группа. Так как в Египте темнеет рано, я решил, что застать ее за прогулкой по пляжу нельзя, так как она возвращается около восьми часов из Луксора. Я подождал до следующего дня. Космос, как обычно ушел на пляж, но случайно оставил телефон. Я разблокировал экран. И зашел в переписку Космоса и Саши. Я понял, что брат знает все. Он знал, что я притворяюсь им, но ничего с этим не хотел делать? В переписке он вспоминал ту прогулку, на которой был я. Саша, не подозревая, отвечала, что ей очень понравился вечер, проведенный вдвоем при свечах на пляже. Космос решил проверить: кого любит на самом деле Саша? Или как? И я решил прояснить этот момент, когда мы с братом напились в баре. А на утро он исчез. И я пришел в участок, потому что совершенно не виноват.

Джек сказал, что он не просто «не виноват», а «совершенно». То есть он уверен в некой святости, прибывая в неком ореоле правоты. Так думают о себе гордецы. Они часто могут быть слепы к самим себе, если на их пути появится нечто особенное, нечто желанное. Тогда все свои действия они оправдывают целью. Такого в истории больше, чем просто много. Крестовый поход во благо единой веры, Гитлер с фанатичным желанием создать идеальное государство с идеальными людьми арийской расы. Ленин, Игил (организация запрещенная в Рф), Чечня, Украина и т. д.

Но я понимал, почему Джек «совершенно не виноват». Мне это чувство знакомо, и я даже захотел остаться, поменять рейс, чтобы увидеть себя со стороны. Отчаяние распирало Джека изнутри, он был не в силах скрывать зависть к брату. Он пришел в участок – не оправдать себя, а показать: насколько ему было тяжело справиться с натиском судьбы. Он совершенно не виноват, что жизнь поступила с ним жестоко: родившись вместе с братом, он стал его копией, растеряв собственную личность в превосходстве единоутробного.

Если Джек убил брата – он рано или поздно признается. Он не сможет носить праведный гнев в одиночку. Он захочет объяснить, почему он так сделал. Ведь Джек страдает отсутствием внимания. Мотив такого рода убийств заключается в том, чтобы обратить взгляд на себя.

Но есть еще одно НО. Джек подозревает, что поделившись со мной «честными» переживаниями, он вызовет у меня жалость, и я спишу очевидный мотив убийства на повторяющиеся кинематографические сюжеты, где бытует насилие и душевные муки.