Тут царство лягушек. Императрица их любит, и придворный поэт ее Жуковский умеет готовить мясо лягушечьих филейчиков в серебряной кастрюльке под кисленьким соусом. Все облизываются, а меня тошнит.
Лейб-медик Виллие советует вместо всех лекарств «глупо жить».
«Желаю вам покоя и равнодушия здравого, говоря языком философических медиков», – пишет мне Карамзин
слова Наполеона: «Александр тонок, как булавка, остер, как бритва, фальшив, как пена морская; если бы надеть на него женское платье, то вышла бы прехитрая женщина».