Цитаты из книг автора «Дмитрий Мережковский»

И он к устам моим приник И вырвал грешный мой язык И празднословный, и лукавый, И жало мудрыя змеи В уста замершие мои Вложил десницею кровавой. ………………………………. И он мне грудь рассек мечом И сердце трепетное вынул И угль, пылающий огнем, Во грудь отверзтую водвинул. Как труп в пустыне я лежал, И Бога глас ко мне воззвал: Восстань, пророк!

– Тогда новая жизнь, – говорит Кириллов Ставрогину, – тогда новый человек, тогда все новое… Тогда историю будут разделять на две части: от гориллы до уничтожения Бога, и от уничтожения Бога до… – До гориллы?.. – с холодною усмешкою подхватывает Ставрогин.

В других областях искусства, например, в живописи итальянского Возрождения, в ваянии древних греков, были художники, которые с большим совершенством, чем Л. Толстой, изображали человека телесного; современная музыка и отчасти литература глубже проникают во внутренний мир человека духовного, мыслящего; но никогда и нигде не являлся «человек душевный» с такою потрясающей правдою и обнаженностью, как в произведениях Л. Толстого: тут нет у него не только соперников во всемирной поэзии, даже во всемирном искусстве, но нет и равного ему.

Потому-то и соединяем мы их, что втайне ждем: не вспыхнет ли между ними, как между двумя противоположными полюсами, искра того огня, той молнии, о которую зажжется великий пожар, и которая будет явлением Человекобога для мира западного, Богочеловека для восточного, а для соединивших оба мира будет в двух Один.

Все мы люди культуры и сознанья – не масло ли без огня? Народ – люди стихийной силы и веры – не огонь ли без масла? Если масло не соединится с огнем, то оно пропадет, и огонь потухнет.

«Я, конечно, народен (ибо направление мое истекает из глубины христианского духа народного), хотя и не известен русскому народу теперешнему, но буду известен будущему».

Я думаю, что настоящее не меньше будущего. Сегодняшнее есть уже завтрашнее, только еще не узнанное, но столь же глубокое может быть, даже более потому, что оно безмолвно и тайно. Я хочу лишь сказать, что мы уже предчувствуем третьего, неведомого, того, кто идет за ними, и кто больше их, того, кто соединит настоящее с будущим, кто сделает настоящее будущим. Не ему ли принадлежит венец последней победы? Не он ли сознает и откроет главное, что было в Л. Толстом и в Достоевском? И тогда всем станет ясно, что Он был в них.

Поймите лишь, каких носители вы сил!

кто опустит светильню в масло и зажжет огонь.

«Как у Бога много богатств! У Него каждый день отличается чем-нибудь от другого».