Три дня чтения в подарок
Зарегистрируйтесь и читайте бесплатно

14 декабря

Добавить в мои книги
96 уже добавили
Оценка читателей
4.67
Написать рецензию
  • Toccata
    Toccata
    Оценка:
    8

    C'est trop. Могли бы и расстрелять (с)

    Странная вещь, что почти все наши грезы оканчивались Сибирью или казнью и почти никогда – торжеством, неужели это русский склад фантазии или отражение Петербурга с пятью виселицами и каторжной работой на юном поколении?

    Александр Герцен

    Где мои 17 лет? Мне бы прочесть этот роман Мережковского именно тогда, в то лето, когда автобусной экскурсией по Питеру мы проезжали мимо памятника казненным декабристам, и сердце внутри так участливо забилось при виде его. Тогда мой опыт знакомства с их печальной историей составляли лишь курс школьной истории и стихи Рылеева с Кюхельбекером. А кажется, что такие книги и надо читать в то время, когда только вступаешь во "взрослую" жизнь, тем более теперь, когда так далеки их и наши понятия о долге, совести, чести. Это замечательное повествование о замечательных людях - образованных, воспитанных, интеллигентных бунтарях, не умевших мириться с несправедливостью. "Сочли милостью заменить четвертование виселицей. А я все-таки думаю, что нас расстреляют: никогда еще в России офицеров не вешали", - пишет в каземате Муравьев-Апостол, в размышлениях о предстоящей казни (его запискам посвящена целая глава).

    Кроме того, в книге представлено порядочное количество исторических личностей: члены Северного и Южного тайных обществ, понятное дело, и о них позже, но еще Карамзин, Кутузов, Татищев, Бенкендорф, Сперанский... В связи с делом декабристов они предстают в совершенно ином свете, не как имена из школьного учебника, а действительные, действующие когда-то люди со своими слабостями, с им одним присущими чертами, и гаснут нимбы величия над их головами, горение которых так хорошо поддерживается нашей дальностью от них и той эпохи.

    Как сочувствуешь Голицыну, в тюрьме осознающему всю прелесть жизни и готового прожить еще сколько угодно и в заключении, только бы жить; Рылееву, одураченному царем; Муравьеву, не сумевшему справиться с собственным войском, восклицающему: "И вся Россия - разбойничья шайка, пьяная сволочь - идет за мной и кричит: - Ура, Пугачев-Муравьев! Ура, Иисус Христос!" Происходящее в романе описывается преимущественно через Голицина, с ним связана и любовная линия (куда же без нее?). Но в ходе повествования знакомишься с позициями, впечатлениями и всех остальных главных участников восстания. И опять, как хвалила Горького за "Мать", так похвалю Мережковского за "14 декабря": не группа, не масса одержимых идеей, а каждый - индивидуальность, как луч со своим этой идеи преломлением, да и характерами различные. Веруют в Бога Оболенский (моя главная симпатия), Голицын, Муравьев, а Пестель среди них - атеист, "математик". Одни с холодной решительностью принимают намерение убить всех членов царской фамилии и кровь будущих жертв восстания, другие - до ужаса мучимы сомнениями по это поводу.

    И в этом, как по мне, сердце романа, а не в его историзме. В нашей обычной жизни тоже свои восстания, масштабом помельче, но все-таки; свои наказания, свои казематы, свои сделки с совестью, свои "выдать? - не выдать?". Этот роман был бы обязательно причислен к самым моим любимым, кабы я насладилась самим его языком, но, видимо, модернисткая литература 4 курса мешает мне теперь погрузиться в "ваши благородия".

    Читать полностью
  • utrechko
    utrechko
    Оценка:
    6

    Это последняя книга трилогии "Царство зверя", так что впечатления скорее суммарные по трилогии, а не по одной части.

    Я очень боялась найти в книгах Мережковского второго Радзинского, чья поп-история вызывает у меня зуд под кожей. Но слава богам, такого не случилось. Хотя мне и недостает знаний, чтобы оценить фактологическую составляющую этой трилогии, но исключительно по ощущениям творение Мережковского намного более серьезное, без флера "желтой прессы", который постоянно сквозит у Радзинского.

    Сюрпризом оказался вклад некоторых декабристов, кого я привыкла считать вождями восстания. Очень очевидно прочитывается разрыв между моральным долгом перед страной/народом, перед собой и перед историей. Можно ли строить новую жизнь на крови? Добро ли оно, если с кулаками, которые активно пускает в ход? И факт того, что "страшно далеки они от народа", проходит красной нитью в двух последних книгах.

    Безумно жаль, что повернулась история так, как повернулась. И насколько меньше было бы крови после, если бы восстание удалось? Я понимаю, что это вопросы без ответов, да и сама не люблю играть в "если". Но именно в этом случае всем сердцем ждала, что Оболенский начнет атаку, хотя и знала, что не начнет.

    Читать полностью
  • helenhaid
    helenhaid
    Оценка:
    4

    Дмитрий Мережковский сильно не любил пролетариат, очень сильно не любил большевиков и не очень сильно понимал, какого хрена декабристам понадобилось будить Герцена, а Герцену – всю Россию. Именно поэтому народ у него выглядит по большей части как разнузданная сволочь, а декабристы – как стадо долбоёбов-альманашников. Так что любителям «Звезды пленительного счастья» в его творение лучше не заглядывать: рискуют нарваться на ряд пикантных сцен. Например, как Рылеев ползал в ногах у Николая1 и признавался ему в любви. Или как Голицын съел булочку и обдристался. Как Муравьёв позабыл свою старушку-мать. Как, наконец, члены тайного общества постоянно лобызаются друг с другом (видимо, автор хотел изобразить нечто вроде христианского поцелуя Алёши Карамазова, но с экзальтацией сильно переборщил, так что получилось нечто, отдалённо напоминающее педерастию).
    Главное, на чём автор фокусирует внимание читателей – это страшная оторванность декабристов от народа, причём от любого народа, вне зависимости от социального положения.
    «Оборотень» Николай1 действует жестоко, но его логика по крайней мере понятна: он отстаивает свои права на власть, свою жизнь, ибо прекрасно понимает, чем может грозить российскому монарху отречение, свою семью и жизнь своего сына.
    Декабристы же с их моральной чистотой (её не отнять, поскольку вопрос достижения цели для них был принципиален: «Неприлично дело свободы Отечества и водворения порядка начинать беспорядками и кровопролитием») вроде бы выдвигают важные социальные требования, касающиеся и государства, и народа. Но сам народ остаётся для них глубоко на периферии во-первых, из-за того же вопроса кровопролития, во-вторых, потому, что их идей тупо не понимает, так что святая вольность для него – повод выплеснуть недовольство существующими порядками, а Конституция – жена царя Константина (справедливости ради стоит заметить, что современный народ о Конституции знает немногим больше). Но само государство отвечать на их души прекрасные порывы не спешит вряд ли бы поспешило бы. Во-первых, потому, что реализация требований декабристами тупо не продумана, так что даже насчёт смены формы правления или освобождения крестьян выдвигались очень разные мнения, во-вторых, потому, что сидящим тогда во власти все эти реформы были нужны, как ежу презерватив. По сути дела декабристы не отстаивают и интересы своего сословия. И даже свои интересы.
    Они не идут восставать. Они идут приносить себя в жертву.
    Они воспринимают предстоящую свободу как некое царство божие на земле, которое должно настать автоматически.
    И они противоречивы. Очень противоречивы.
    Жаждут «минуты вольности святой» - и пасуют, чуть возникает необходимость решительных действий.
    Хотят положить жизнь за отечество – и, чуть запахнет жареным, зарывают подальше «Русскую правду».
    Осознают возможные неприятные последствия вроде санкций Бенкендорфа, арестов и даже пыток – и в то же время надеются, что выйдет Николай1 и скажет: «Спасибо, ребята! Я был неправ. Вы меня надоумили. Вы меня научили. Где ваша Конституция? Давайте, я подпишу. А власть мне не нужна – идите, рулите!»
    С точки зрения современного читателя это по меньшей мере наивно.
    С точки зрения читателя начала ХХ века, уже повидавшего революции, это страшно.
    Поскольку он точно знал:
    если воспринимать государство как Серого волка, а свободу - как Красную Шапочку, то надо обязательно учесть - шапочка у Шапочки красная от крови.
    И именно такие мысли вкладывает Мережковский в уста Муравьёва:

    Я видел сон.
    С восставшими ротами, шайкой разбойничьей, я прошел по всей России победителем. Всюду вольность без Бога - злодейство, братоубийство неутолимое. И надо всей Россией черным пожарищем - солнце кровавое, кровавая чаша диавола. И вся Россия - разбойничья шайка, пьяная сволочь - идет за мной и кричит:
    - Ура, Пугачев - Муравьев! Ура, Иисус Христос
    !
    Читать полностью
  • NadezhdaDzhura
    NadezhdaDzhura
    Оценка:
    1

    Наверняка, многим ясно, о чем книга - о восстании декабристов, конечно. Но дело тут не только в историчности и политических интригах, которые Мережковский (известный поэт, писатель и философ начала XX века) передает так, что вы чувствуете, будто сами участвуете в восстании и одновременно пытаетесь усмирить одну из первых русских революций вместе с Николаем I. Дело еще и в том, как писателю удается продемонстрировать, что жизнь гораздо сложнее белого и черного, стороны А и стороны В, любви и ненависти, правды и лжи, жизни и смерти... Мережковский ведет сразу несколько линий повествований, заинтересовывая вас с самых первых строк, рассказывая о том, как началось стремление русской интеллигенции к либерализации власти в Российской империи, как велика ответственность царя Николая I, только что получившего престол после всеми любимого миротворца Александра, и как зарождается нежная, но настоящая любовь между князем Голицыным и Марьей Толычевой. Особенно интересно читать эту книгу тем, кто живет в Петербурге, потому что начинаешь чувствовать тот самый дух этого города и становишься соучастником того дня и той эпохи...

    Читать полностью