Книга или автор
4,5
4 читателя оценили
315 печ. страниц
2011 год
0+

Пролог

Точинов быстро шел по подземному переходу, стараясь стать незаметным в густой толпе горожан, возвращающихся домой или, наоборот, только-только вышедших из паутины коридоров метрополитена. Казалось бы, это ведь совсем плевое дело для многомиллионного города, бурлящего днем и ночью, и в особенности здесь, в метро, в час пик. Тут можно раствориться, потеряться, стать незаметным серым силуэтом, одним из тех, кого не выделяют ни глаза милиционеров подземки, ни объективы камер. Но так только кажется…

Ай, как любят у нас показывать в сериалах погони, когда доблестные парни из (чаще всего) «убойного» отдела висят на хвосте у своей жертвы. И еще больше любят трындеть у подъездов, в набитых автобусах и вагонах, на остановках и платформах, на перекурах о том, что-де ни хрена не могут менты позорные. Какого-то там негодяя и преступника поймать и разоблачить… да что вы! И коллеги их, наследники Большого дома на Лубянке, туда же. А то, все до одного такие же недалекие и беспомощные, жадные и наглые, только и могут, что корчить из себя борцов за справедливость и бабло рубить левое. Ну да, ну да, блажен, кто верует. Профессор Точинов к таковым себя никогда не причислял, подобным образом не думал и знал, что если действительно НУЖНО, то найдут, где и когда угодно, да что там найдут… из-под земли достанут и принесут кому надо в подарочной упаковке. С ленточкой, а куда ж без нее-то?

И уж его-то сейчас, после того как он узнал многое недозволенное и недоступное, – уже ищут. Роют землю так, что только успевай уворачиваться, чтобы не зацепило. И кому какое дело до того, что не его искать надо, а, наоборот, разбираться в том, кто и зачем ищет именно профессора Точинова? Нет человека – нет проблемы, а он сейчас был таким взрывоопасным устройством, что его легче уничтожить, чем пытаться обезвредить. Потому сейчас он и ввинчивался в толпу, пытаясь раствориться в ней, слиться и стать незаметным. Возможно, ориентировки на него еще и не легли на стол различных начальников и командиров, иначе вряд ли он смог бы так спокойно уйти из дома. Хорошо, если так, ведь тогда шанс есть, мизерный шансик, но все-таки.

Точинов прошел мимо трех в серой форме, стоящих у эскалатора. Внутренне напрягся, понимая, что сейчас могут остановить, вальяжно сказав: гражданин, старший сержант такой-то… пройдемте. А дальше?

Обошлось, и вправду обошлось. Тот самый старший сержант, чьи лычки глаза засекли на полном автомате, лишь лениво скользнул взглядом по очередному пассажиру метрополитена, ничем особо не выделяющемуся из общей массы. Ну а что могло выделяться? Высокий мужчина чуть за пятьдесят, с возрастом ставший немного массивным, с залысинами, в очках. Обыкновенная серая куртка, удобные брюки с большими накладными карманами, ботинки непонятного стиля «кежуал». С собой никакой клади, в которой можно было бы заподозрить хранилище самопального взрывного устройства: ни пакета, ни рюкзака, ни даже маленькой сумки на ремне через плечо, которые стали даже популярнее анекдотичных борсеток. Кутка нараспашку, и под ней не виднеется ни проводов, ни пояса с взрывчаткой. Лицо обычное, славянское, с небольшими усами, нос без каких-либо признаков того, что позволило бы отнести к «лицам кавказской национальности». Правильно, чего в таком подозрительного? Инженер, айтишник на небольшой начальствующей должности, экспедитор… да кто угодно. Знали бы они, что:

Сутки назад:

– Профессор Российской академии наук, лауреат Государственной премии…

Точинов, так же как и все соседи, хлопал в ладоши, глядя на очередного премианта, проходившего по ковровой дорожке в сторону невысокого и скромного человека в идеально пошитом костюме. Выходя из приоткрываемых гвардейцами высоких, украшенных позолотой и лепниной дверей, каждый из награждаемых делал одно и то же действие: сначала чуть озирался, заметно волнуясь, потом, торжественно и не спеша, шел вперед, совершая небольшой поворот через пару метров. И тут, после того как в поле их зрения появлялась невысокая подтянутая фигура в серо-голубом, шаг сам собой становился быстрее, и человек даже чуть наклонялся вперед, всем видом показывая, что да, вот он, нынешний гослауреат, весь спешит и торопится, чуть не падает. Что поделаешь, любят в России-матушке царя-батюшку, как его ни назови. И награды из рук САМОГО получать всем хочется.

Сам профессор ничего не имел ни против наград, ни против лауреатов. Не говоря уже про человека в сером, с голубыми искорками, костюме, которого считал тем, кто смог удержать весь вновь накопленный потенциал страны после очередного искусственного кризиса. Да что там говорить, и наградами своими, полученными от него же, страх как гордился. Другое дело, что ни несколько орденов, ни саму процедуру назвать официальными было нельзя. Скорее всего, именно поэтому поведение лауреатов вызывало у него внутреннюю усмешку. Ведь изобретение нового стандарта мобильной видеосвязи никак не может быть важнее того, что делал их НИИ. Пусть что-то новое и принесет кучу бабок, но все равно в конечном результате все они пойдут в ту структуру, в которой работает Точинов. Щит и меч страны, вот что важно…

Церемония была, как обычно, долгой, даже ладони устали от постоянных оваций в честь новых Ломоносовых и Кулибиных. Точинов неоднократно успел пожалеть о том, что вообще поддался на уговоры своего директора, которому вступило в голову отправить его в числе пятерых приглашенных. Какого черта он тут забыл?

Уже после торжественных фанфар и поздравлений, на фуршете, стало еще скучнее. Пара услышанных разговоров, несколько вскользь брошенных кем-то фраз давили на его очень сильную психику. Давили своей бесплодностью, серостью и однообразностью. Деньги, отдых, инвестиции, яхты, автомобили. И это те, кого страна считает элитой?!! Радовали коллеги ученые, небольшое количество военных, медиков и преподавателей, которые, это было заметно, любили свое дело. Даже захотелось остановиться, перекинуться парой слов вон с теми тремя, которые сейчас ожесточенно спорят о спорадичности вновь создаваемых трансгенных цепочек… но нельзя. Подписку никто не заставлял давать, сам аккуратно и красиво везде расписался, на свою умную голову.

Он уже подумывал о том, насколько будет невежливо уйти оттуда, куда многие просто мечтают попасть, когда сзади его цепко взяли за локоть.

– Меня сейчас не заметно, так что сделай вид, что просто задумался. У тебя в правом кармане флеш-карта. Уходи с приема минут через пятнадцать, когда основная часть приглашенных двинется к выходу. Обязательно посмотри сразу же, как приедешь домой, и действуй, быстро действуй. Я уже ничем не смогу помочь, так как меня, скорее всего, возьмут прямо здесь. Лось, это нужно остановить…

Точинов почесал по старой привычке лоб. Каждый раз, когда он задумывался, рука сама тянулась туда. Поправил очки и лишь потом оглянулся, осторожно, так, чтобы со стороны казалось, будто его интересует только официант с подносом. Взял вытянутый фужер на тонюсенькой ножке, отпил и пошел в сторону собственного директора, куртуазно беседующего с представителями министерства обороны, курирующими деятельность института.

Шампанское, золотистый брют с крохотными пузырьками, наверняка было прекрасно. А каким еще может быть шампанское, подаваемое здесь? Но вкуса Точинов не почувствовал, мысли были далеко от ощущений, передаваемых вкусовыми рецепторами. Серега, один из тех трех, что знали его как Лося тогда, в веселые и разухабистые студенческие двухтысячные. Не узнать его голос он не мог, хотя видел его в последний раз очень давно. И сейчас Точинов был не на шутку встревожен, хотя… это было неправильное определение. Испуган, именно так.

Серега, как и Лось, работал в одном из таких же закрытых институтов. Специализации у них всегда считались в чем-то схожими, но в чем-то абсолютно разными. А вот совершенно общего было совсем немного, вернее, общим являлось исследование лишь в одной теме. Той самой, что напрямую касалась его, Точинова, падения и невыездного положения… Тема эта была – Район.

Когда основная толпа гостей двинулась к выходу, в голове профессора уже на полную мощность работал его личный суперкомпьютер. Вариантов, которые просчитывались, было совсем немного, и оставалось лишь добраться до дома и получить подтверждение одного из них. Шеф несколько раз покосился на него, когда они ехали в директорском автомобиле по никогда не спящему городу. Возможно, даже хотел спросить – в чем дело, так как обмануть его было сложно. Но так и не спросил.

Дождавшись, когда шаги сопровождающего до двери охранника стихнут, Точинов, не снимая обуви, прошел на кухню. Квартира была большой, уж на что, а на это Институт не поскупился. Но работать в своем кабинете, таком просторном и вроде бы удобном, он не любил. Ему хватало ноута на кухонном столе, здесь было уютнее, что ли. Кофеварка под рукой, постоянно готовая к работе. Холодильник, в котором всегда стояла бутылка молока и на тарелке лежала постоянно успевавшая чуть заветриться нарезка из сырокопченой колбасы и сыра. Пепельница и несколько открытых пачек сигарет. Курил он много и здесь же, не утруждая себя походами на лоджию, в подъезд или в туалет. Смысл, когда ты живешь один и вытяжка на кухне работает прекрасно?

Бук ожил, засветившись дисплеем. Флешка вошла в разъем, Точинов щелкнул мышкой, заставляя открыться сразу, а не ждать автозапуска. Когда мелькнуло красное окошечко и мелодичный женский голос неожиданно запросил пароль для входа, сомневался он недолго. Общее, по-настоящему общее, у них с Сергеем было одно.

Длинные пальцы с желтыми следами никотина быстро пробежали по клавишам, набрав единственное дорогое имя, которое так и осталось навсегда дорогим, – Марина. Электронная собеседница подтвердила, что Точинов не ошибся, и на экран немедленно начала выводиться информация. Графики, таблицы расчетов, аналитические данные, схемы и символы химических соединений. Все это было свернуто в очень сложную систему, давно разработанную умными головами специально для того, чтобы непосвященный, случайно увидевший ЭТО, так ничего и не понял. Путь, по которому следовало пройти для получения логических переходов, был один, и его вводили в подкорку с помощью гипнограммы. Иначе было нельзя.

Через час после того, как перед ним развернулась объемная схема содержимого флешки, Точинов откинулся на спинку стула, достал сигарету и закурил, жадно затягиваясь. Несколько затяжек, и в пепельнице оказался лишь фильтр. Прикурив вторую, он понял, что пальцы дрожат крупной, неконтролируемой дрожью. И было отчего.

Он ненавидел объект «Ковчег» за то, что тот смог сделать с тем городком. Ненавидел Гробового, все-таки сунувшегося тогда в то место, которое нужно было просто замуровать, а напротив поставить постоянный пост с автоматическими авиационными пушками на дистанционном управлении. И, может быть, тогда бы ничего не произошло, и не было бы всего того, что не давало спать ему по ночам. И еще Точинов сильнее всего ненавидел самого себя.

За то, что тогда не смог помешать случившемуся. За беременную девушку, которую поместили в лабораторию и вырастили в ней то, что ему хотелось уничтожить сразу же после рождения. За кадры, которые доставляли военные и за которые платили своими жизнями. За больше чем пятьдесят тысяч живых и невиновных людей, которых в одну ночь накрыла Волна, изменив и их самих, и то, что было для всех них домом. Простить этого себе Точинов не мог, хотя понимал, что все, что можно было сделать тогда, сделал. Но разве можно заткнуть собственную совесть? То-то, что нет, ее нельзя заткнуть и нельзя утопить в алкоголе, как он пытался сделать сразу же после того, как его, орущего матом, выгрузили с борта МЧС, привезшего в Москву тех, кто тогда был на вечеринке в честь чьего-то там дня рождения. И только благодаря этому оказавшихся за десяток километров от Радостного. Города, в котором в тот момент бушевала безумная, прореженная молниями, мощь и зелень Волны. А после нее, что стало с ним и его жителями после нее?!!

А сейчас… Господи ты Боже, что же может произойти сейчас?!! Когда до него полностью дошел весь ужас, содержащийся на флешке, по позвоночнику отчетливо пробежала ледяная дрожь. Он долго сидел, невидяще смотря в уже погасший монитор бука, курил и думал о том, что узнал. Решение, которое само возникло в голове, нисколько не удивило Точинова. Потому что оно могло быть абсолютно верным в данной ситуации. Профессор встал и грузно потопал в комнату, которая единственная из всех четырех была обжитой.

Посмотрел на фотографию, стоящую на полке шкафа с книгами. Провел пальцами по ее гладкому стеклу. Он был старомодным и не любил всех этих новых объемных изображений. Тем более что эта была ему особенно дорога. Редкие минуты, когда Точинов был со своим сыном от единственного брака, чаще всего никто не снимал, потому что они всегда были вдвоем. Как тогда в парке оказалась молодая женщина с цифровой «зеркалкой», которая сняла их? Счастливых, довольно смеющихся у стенда с пневматическими винтовками, говорящих о чем-то своем. Кажется, он хвалил тогда сына за то, что тот сбил все-все мишени. Но это и неважно, потому что тот случай был единственным и оказался таким нужным. Они с ней обменялись электронными адресами, и Точинов чуть было не забыл о снимке, когда вдруг пришло письмо с вот этой вот фотографией. Лешка, Лешка…

В горле встал комок, но он сдержался. Достал с полки старенький мобильный телефон, который держал постоянно заряженным и с полным счетом. Номеров в нем было мало, и никто не знал о том, что у Точинова вообще они есть.

Абонент ответил почти сразу. Молодой голос задал всего несколько вопросов, после чего отключился. Чуть позже звякнувший сигнал показал, что на номер поступила эсэмэска. Точинов быстро открыл ее, стараясь запомнить номер и имя, вернее, кличку. Следом неожиданно свалилась еще одна, и то, что было в ней, заставило профессора двигаться так быстро, что он даже немного удивился самому себе.

Запас денег в мелких и крупных купюрах всегда находился в небольшом сейфе в письменном столе, покрытом густой пылью. Там же, у самой стенки, смазанный, ухоженный и матово отблескивающий, в небольшой кобуре с зажимом, спал короткий «бесшумник». Один из тех плюсов, что входил в пакет при работе в Институте, и очень жаль, что им наверняка придется воспользоваться.

Дверной замок мягко щелкнул за его спиной. Точинов чуть задержался, смотря перед собой и не замечая ничего. Тряхнул головой и быстро побежал по ступенькам вниз. Небо уже стало утренним, прореживаемое светлыми облаками, подсвечиваемыми красноватым солнцем.

Сейчас:

Три вокзала на одной площади. Потоки людей, спешащих к поездам и наоборот. Крики, шум машин, запахи фастфуда. Обычный день большого города, в котором уже, наверное, бывшему сотруднику закрытого НИИ официального места могло и не оказаться. Точинов никогда не считал себя дураком и жизнь знал хорошо. Конечно, брать билет было бы глупостью, такой же, как и надеяться на безграничную честность сотрудников РЖД. Необходимый ему поезд отправлялся через час с Казанского. Этот час стал для него самым напряженным, и только желание сделать то, ради чего Сергей пошел на тот поступок в Кремле, заставило не выдать себя властям самому.

Человеческая природа всегда возьмет верх над любыми инструкциями. Эта мысль была последней, мелькнувшей в его голове, когда после Рязани он не выдержал и заснул в купе проводника, укутавшись в одеяло и положив под подушку «бесшумник».

Читать книгу

Возвращение

Дмитрия Манасыпова

Дмитрий Манасыпов - Возвращение
Отрывок книги онлайн в электронной библиотеке MyBook.ru.
Начните читать на сайте или скачайте приложение Mybook.ru для iOS или Android.