Цитаты из книг автора «Дмитрий Медведев»

Были и те, кто увидел в поведении Дианы определенную угрозу. Проницательный политик Алан Кларк записал на страницах своего знаменитого дневника:

И почему ее все так любят? – сокрушался Чарльз

А для того, чтобы только увидеть Диану, в городе Брисбен соберется внушительная толпа в сто тысяч человек.

парламента, а также визит в Монако должны были насторожить королеву и ее имиджмейкеров. С детства привыкшая, чтобы ее хвалили, Диана очень скоро превратит посещение общественных мероприятий не просто в работу, а в целые события, каждое из которых будет по-своему уникально и врежется в память очевидцев, как незабываемое природное явление.

Трагедия Дианы заключалась в том, что те вещи, на которые она смотрела как на подвиг, Виндзорам казались обычной рутиной. В

Отныне в ее жизни появилась новая проблема – ролевое несоответствие. Диана словно оказалась на зыбком мостике, перекинутом через зияющую пропасть между ее восприятием в Букингемском дворце и восторженными овациями толпы. И если на одном конце моста принцесса была всего лишь членом королевской семьи, то на другом – кумиром миллионов.

Никто, никто, слышите меня, – никто не может НИКОГДА прийти на мероприятие после королевы!» – сокрушался известный журналист Джеймс Уитакер[62].

И наконец, третье. Принцесса приехала на мероприятие после королевы. Согласно протоколу это была непростительная дерзость!

Что же установил семидесятипятилетний друг Чарльза после пространной беседы с Дианой? Ничего. Но это только для непосвященных. Своей же дочери Люсии он сказал следующее: – Диана – самый настоящий параноик! Ее беда в том, что она слишком много времени проводит, подглядывая в замочные скважины[54]. Упоминание о «замочных скважинах» появилось не случайно. Нервозность Дианы достигла своего апогея именно после подслушивания разговора Чарльза и Камиллы. Завершая диалог, принц произнес:

У меня было такое ощущение, что меня никто не хотел слышать, – описывает она свое состояние. – Внутри скопилось столько боли, что я хотела причинить себе урон извне, лишь бы кто-нибудь пришел ко мне на помощь. В такой необычной манере выражался мой отчаянный крик о помощи. Я хотела, чтобы люди узнали, какие мучения, какую агонию мне приходится постоянно испытывать»[57].