«Я…

Я? Я.

Я кто?

Где Я? И почему вокруг лишь ТЬМА?

Если есть ТЬМА, то, значит, есть и СВЕТ?

Да. Теперь Я вижу его. Он там, впереди. Только очень далеко. Далеко? Близко? Что это за место и почему Я здесь? Я. Кто Я? Здесь есть кто-то ещё».

– Кто ТЫ?

– А! Ты здесь! Наконец-то. Я уже думал, что не дождусь.

– Кто ты?

– Имен у меня много. Вот только ни одно из них тебе ничего не скажет.

– А кто я?

– А вот этот вопрос уже имеет значение. Только ответа у меня нет.

– Кто даст такой ответ?

– Это одновременно и невозможно, и очень просто. Все ответы на свои вопросы сможешь дать только ты. Или не сможешь, но это тоже зависит только от тебя.

– Но как? Если я даже не знаю кто я и где я?

– Открой глаза. Что ты видишь? У тебя есть руки и ноги, у тебя есть тело. Значит ты – это ты.

Женщина взглянула на свои руки и с неподдельным интересом пошевелила пальцами, так, словно бы делала это впервые.

Странное и невероятно уродливое существо стояло перед ней, чуть ниже ростом, чем сама женщина, сгорбившееся, одетое в засаленный грязный меховой тулуп. На его несоразмерно большую голову был нахлобучен капюшон, из-под которого торчала вытянутая противная морда с прямым, лишенным губ, ртом и жёлтыми пустыми козлиными глазами.

– Ты не человек, – тихо произнесла женщина. – Человек? Что такое человек? Я встречала человека раньше?

– Ты тоже больше нет.

Женщина взглянула на себя снова. И впрямь, то, что она видела, вряд ли можно было назвать человеком, а точнее даже его частью. Она была словно разорвана на куски, которые меж собой держала, в подобии целого, лишь мерцающая ТЬМА, ещё чернее чем та, что была вокруг.

– Я мертва?

– И да, и нет. Одновременно мертва, умираешь и жива. Тебе можно позавидовать. Ты – всё одновременно. А значит, как я уже сказал, кто ты есть на самом деле, придется решить тебе самой.

– И что я должна делать?

– Откуда мне знать? – раздраженно ответило существо. – Я же только что сказал. Да и к тому же, это место твоё. То, что ты помнишь и знала. Это место – обрывки твоего мира. Твоего сознания. Твоей памяти. Твоих знаний. Оно одновременно: было, никогда не случалось, есть, его нет, оно однажды будет или никогда не произойдет. Всё это…

– Решать лишь мне. Я поняла. Но ты сказал, что ждал меня.

– Ну, скорее, меня сюда прислали.

– Кто и зачем?

– Ох, я не помню. Всё что я должен сделать – это помочь тебе совершить первый шаг.

– Первый шаг? Но куда?

– Ни куда, а зачем! Найди заблудившегося здесь. Его история ещё не связана с этим местом, найди его и помоги снова обрести имя.

– И где же мне его искать?

– Ступай по ТРОПЕ, – существо указало длинным мохнатым пальцем куда-то во ТЬМУ.

Женщина повернулась вслед его жесту, и в этот миг мир вокруг обрел очертания. Неясные, размытые, темные и почти бесцветные, но обрел. Больше это не была ТЬМА в своем первородном воплощении. Это был мир, созданный из ТЬМЫ. Женщина огляделась, её собеседника и след простыл. Она стояла одна посреди небольшой поляны, поросшей мертвой серой травой. То тут, то там виднелись черные смолянистые пятна, словно чья-то оскверненная кровь запятнала это место однажды. В воздухе пахло гарью, мокрым мхом, пылью. Слух женщины тревожили непонятные звуки, шорохи, взмахи крыльев, мимолетные отзвуки чьих-то голосов. Она никогда не бывала здесь раньше, здесь вообще никто никогда не бывал, а если и бывал, то не возвращался отсюда. Но что-то в её груди встрепенулось, что-то далекое завертелось мимолетной мыслью, словно она знала это место. Знала, но не помнила.

Вокруг не было ни души, но в далеком туманном мареве, вставая из низинок неясными мороками, мелькали чьи-то тени. Под её ногами, шипя, словно раскаленные угли, горели алым огнем руны ведьминого круга. Женщина шагнула из начертанного пламенем защитного знака, сделав первый шаг. Путь вел её в лес. И всё, что ей оставалось – это пойти вперёд по ТРОПЕ.

***

Лес вырос перед ней непроглядной высокой черной стеной до самых небес, которых не было здесь вовсе. Не было в этом лесу ни одного живого дерева. Только мертвые ветви свисали к земле жилами, а корни изломанными костями торчали из пыльной земли.

Ни одна птица не летала здесь, и ни один зверь не оставил следа. Шаги Путницы по жирной липкой пыли глухим эхом разлетались в темноте, улетая всё дальше и дальше. И хоть не было здесь ветра, но стволы деревьев то и дело покачивались, скрипели и стонали. И всё сильнее сгущалась ТЬМА вокруг женщины, и тысячи глаз смотрели на неё из этой ТЬМЫ. И тысячи рук тянулись к ней, и тысячи голосов ждали минуты, чтобы прокричать ей о чем-то. Но она шла уверенно, и не было в ней страха. Снова и снова она переставляла ноги, шагая вперёд умеренным темпом. Но ТЬМА становилась всё сильнее, всё больше и больше напирала, давила на плечи. Путница то и дело стала спотыкаться о корни, цепляться волосами за ветви. Становилось всё тяжелее дышать, словно грудь наполнял вовсе не воздух, а грязь. Глаза почти ничего не различали в кромешной темноте. Лишь кряжистые силуэты деревьев казались изуродованными великанами, окружавшими Путницу. Как будто армия ётунов сомкнулась вокруг неё.

Склонившись, женщина тяжело дышала, пытаясь прояснить взор и продолжить путь. Беспомощно протянув руку вперёд, она вдруг почувствовала под ладонью тёплую шероховатую поверхность. Закрыв глаза, она мысленно потянулась к теплу, уже зная, что именно она отыскала. То был КАМЕНЬ. И он ответил ей. За теплом пришел СВЕТ. Волной он захлестнул Путницу, залил всё вокруг ярким заревом, разогнал гнетущую ТЬМУ. И, вздохнув, наконец, полной грудью, Путница выпрямилась и взглянула на КАМЕНЬ. Прямо перед ней из земли вырастал огромный, почти в два человеческих роста, менгир, усеянный древними рунами. Тысячи лет прошло с тех пор, как чьи-то руки высекли их на грубых боках. Кровь сочилась из рун, стекая по серой поверхности до самой земли, собираясь у подножия в черные густые лужи. Путница знала, что менгиру нужна жертва. Без этого не сделать ей и шагу по лесу деревьев-исполинов. И она готова была отплатить за спасение. Правая рука словно сама потянулась к поясу привычным движением. Касание чего-то хладного казалось знакомым. Путница вынула из ножен ритуальный кинжал и покрутила его перед собой, удивленно разглядывая. Рукоять, исполненная из кости, казалось, ещё хранила остатки плоти и кожи предыдущего владельца, а кроваво-красное лезвие было покрыто зазубринами и рунами.

Страшным орудием Путница рассекла себе левую ладонь и приложила её к менгиру, делясь с ним самым дорогим, чем могла. Затем пришла боль. Острыми уколами терзала она хрупкую тонкую ладонь, но жертва была принята. КАМЕНЬ задрожал под её касанием, и мир гулко ухнул.

Путница сжала ладонь, и капли крови закапали на землю, заставляя мох под ногами зашевелиться. Вернув кинжал за пояс, она огляделась. Перед ней был всё тот же менгир, и след от её ладони сиял огнем на грубой коже каменного истукана. Вот только уже не лес был вокруг, а роща, страннее которой не доводилось ещё видеть Путнице.

Огромные грибы взрастали вверх как деревья. Тонкие кривые стволы их ножек уносили неровные шляпки далеко вверх. И сияли те грибы бледным мертвенным маревом, и клубился у их корней густой сизый туман. И знала Путница, что смерть будет тому, кто вдохнет эти миазмы или тронет гриб. Но делать было нечего, лишь шагать и шагать вперёд, пока не выведет её ТРОПА туда, куда неведомо было никому. Никому, кроме неё самой. И вспомнила тогда Путница слова Козла и представила, как находит того, кого должно было найти. И в ту же секунду задрожала ТРОПА, принялась извиваться как живая, словно змея, которой отрубили голову, и тело её исполняет последний танец перед смертью. И узрела Путница в дали СВЕТ, столь чуждый этому миру, что до боли резал глаза её.

***

И привела её ТРОПА к костру, тусклому, худому, едва горящему. Жадно лизал огонёк сырые черные ветви, и больше чадили они, чем давали жар. Сидел у того костра мужчина. Устало склонил он голову и опустил плечи. Был ли он жив или мертв, трудно было сказать, покуда Путница не подошла ближе. И он услышал её шаги, поднял голову и взглянул на женщину. Лицо, сокрытое капюшоном, темным провалом уставилось на Путницу. Лишь рот и бороду мужчины она смогла рассмотреть. Сухие губы его искривились в улыбке.

– Здравствуй, – тихо произнес он бархатистым голосом, в коем чуялась былая сила и стать, ныне уснувшая навсегда. – Нечасто я встречаю тут путников, но никому не откажу в гостеприимстве. Подходи к огню. Сядь, погрейся.

Путница ещё раз взглянула на костер. Вряд ли это тщедушное пламя могло хоть кого-то согреть, но женщина уже чуяла за спиной вновь наплывающую ТЬМУ. Хоть и резал огонёк её глаза, но она подошла ближе к Незнакомцу и его привалу и села рядом с костром.

– Кто ты? – спросила она.

– Я не знаю, – ответил мужчина, не сводя взгляда с костра. – У меня нет имени. Я хочу сказать, что, наверное, оно было, но я его не помню. Не помню имя, не помню кто я, где я и как тут оказался.

– Значит, ты не знаешь, кто ты? – снова спросила она, словно пытаясь уязвить его.

– Нет, не знаю, – ответил он совершенно апатично.

– Забавно. Я тоже.

– И что же в этом забавного? Хотя какое теперь это имеет значение? Здесь всё равно нет ничего. И имя тоже не требуется.

Едва тлеющий костер озарял выступающие из-под капюшона части его лица. Высокий лоб, густые брови, тонкий длинный нос. Его черты лица показались Путнице очень знакомыми, но понять, откуда взялось это странное навязчивое чувство, она не могла.

– ПочеМу ты здесь? Ты чего-то ждешь?

– Чего можно ждать от такого места? – устало ответил он, недвусмысленно разведя руками. – Здесь нет желаний и надежд. Нет чаяний, нет веры, ничего нет. Даже нас здесь нет. Всё, что остается в таком месте – это обрести покой.

– А разве это не покой? Вечно сидеть в тишине, в тепле и свете костра?

Незнакомец поднял бровь и посмотрел на Путницу. Но она вновь не увидела его глаз, скрытых под плотной тенью, отбрасываемой его капюшоном.

– Ты видно слепа, – но не было в его голосе ни злобы, ни раздражения, только горечь.

Он пнул носком сапога тлеющую головешку из костра ближе к Путнице, так, чтобы она могла её рассмотреть. Сначала ей ясно виделось обгоревшее полешко, но чем дольше она смотрела на костер, тем страшнее становилась картина. В тлеющем костровище с невыносимым смрадом и дымом чадила груда костей: чьи-то скрюченные пальцы, половина нижней челюсти с почерневшими остатками зубов. Череп лежал в глубине костра, и языки пламени лизали пустые темные глазницы. Нижние кости в костре медленно осыпались жирным серым пеплом.

– И, как видно, глуха, – продолжил незнакомец. – Эти голоса вокруг.

Путница прислушалась. За его голосом был слышан только треск костра, такой, каким бы он был, пылай в нем дрова. Где-то далеко рождался шум ветра, больше похожий на чей-то протяжный вой. Скрипы и шорохи вторили его завываниям. И чем дольше женщина слушала, тем нестерпимее становился шум. Чьи-то шаги то приближались, то отдалялись, словно кто-то невидимый ходил вокруг. Всхлипы, плачь и стоны, а за ними пришли крики отчаяния и ужаса, мольбы о помощи, перемешанные меж глухими раскатами далекой грозы. И поняла Путница, что не было нигде боле столь кошмарного места, и тот час же решила покинуть его.

– Я помогу тебе, – она встала с пыльной земли, на которой сидела, и тот час же осознала, как смертельно замерзла до боли в костях и суставах.

Все мышцы ныли и противились, и ей едва удалось сделать несколько шагов. Путница обернулась, желая попрощаться с Незнакомцем, но тот словно потерял к ней всякий интерес, отвернулся и безмолвно глядел в непроглядную ТЬМУ, густым маревом покрывавшую всё вокруг. И лишь слабый свет костра не давал ей сомкнуться и поглотить Незнакомца. Путница отходила всё дальше и дальше в темноту, и вскоре последний отблеск костра пропал позади. И вновь вокруг не осталось ничего, только ТЬМА. И в ней она шагала вперед, одолеваемая холодом и сомнениями. Тот ли это человек, которого она ищет. Кто он и как ему помочь? Множество мыслей роились в её голове, и каждая из них имела голос. И голоса эти невпопад вились вокруг. Шепотом, смехом, бранью и криками мысли пытались завладеть её вниманием. «Кто послал меня сюда?»– прозвучал голос рядом. «Что мне делать?» – спросил другой. «Ты умрешь», – всхлипнул третий. «Трусиха, беги, беги пока не поздно», – смеялся четвертый. «У тебя ничего не получится», – обреченно простонал последний. Путница остановилась. Сомнения и страхи липкой тиной поглощали её и тянули на дно темной непроглядной пучины. «Больше нет смысла продолжать путь», – снова прозвучал голос в голове. Её собственный голос. Путница вздрогнула. Это ведь был её голос и ни чей больше. А значит, он принадлежал ей и должен был ей же подчиняться. Женщина не помнила, чтобы была трусихой, гордость и пренебрежение к страху вдруг родились в ней, в самом сердце. Она фыркнула, раздраженная собственной слабостью и малодушием, и сделала новый шаг по ТРОПЕ.

Дальше она шла уверенно и не позволяла страху и отчаянию вновь взять вверх над собой. Ей оставалось лишь решить, что делать дальше. А вот этого она не знала. Но кто бы ни отправил её сюда, он знал, что женщине это по силам. И этот мир, чем бы в конечном счете не являлся, не властен был над ней. Она сама вольна решать, что и как делать. Путница замерла оглядевшись. Вокруг не было ничего, лишь пыльная тропка под её стройными ножками.

– Явись мне, – властно произнесла она, хотя вокруг не было никого.

Несколько мгновений тянулись долго, и Путница уже собиралась повторить свой приказ, теряя терпение.

– Ох, – раздался в темноте уже знакомый скрипучий голос. – Я уже слишком стар для этого.

Из темноты, устало ковыляя, к ней вышел Козёл, неуклюже размахивая крючковатыми мохнатыми руками и зябко кутаясь в свои дряхлые лохмотья.

– Что мне делать дальше? – спросила она.

– А, это опять ты?– Козёл уставился на женщину своими пустыми желтыми глазами. – Я же говорил тебе, что не знаю. Я ведаю об этом мире много меньше тебя самой. Сама и решай.

– Кто знает этот мир лучше?

– Откуда мне знать, – лукавил Козёл, нервно переминаясь с ноги на ногу и стыдливо пряча взгляд.

– Не ври мне, – голос Путницы был холоден, как лёд и резок, как кнут. Даже сама она удивилась всей власти и стати, что слышались в нём. – Не ври мне, мерзость. Ты сам сказал мне, что был послан сюда в помощь мне.

– Я ни слова не говорил о помощи. И не собираюсь делать за тебя твою работу, – злобно огрызнулся он.

– Не зли меня. Я добром прошу, но могу и злом, если ты такой упрямый.

Она сделала шаг вперёд, пытаясь подойти ближе к уродливому существу, но тот отступал.

– Я могу быть страшным врагом, – ответил Козёл.

– Так не лукавь и будь другом, раз пришел сюда во след моей душе, – женщина не умела просить, но умела убеждать, и страх был главным рычагом. – Я повторю вопрос: кто знает этот мир лучше моего?

– Так и быть, – фыркнул Козёл, недовольно потрясая рогами. – Так и быть, скажу. Найди Ткачиху. Она одна из Туата Де Даннан. Она и здесь, и нигде, и во всех мирах сразу. Она знает всё обо всех.

Козёл резко развернулся на своих копытах и заковылял прочь, не обронив больше ни слова.

– Спасибо, – ответила женщина, прежде чем его силуэт растаял в темноте.