2. Сочинитель.

Я родился и вырос в СССР. Для многих, родившихся после девяносто первого года, это ничего не значащие сокращения. Для нас, детей семидесятых, Союз Советских Социалистических Республик был великим государством. Мы гордились своей страной.

Не смотря на очереди за продуктами в последние годы восьмидесятых, у меня гораздо сильнее сохранилось память о том чувстве уверенности в завтрашнем дне, которое было у многих тогда. Ну да ладно, это было детство – самая прекрасная и беззаботная пора жизни.

Мои первые потуги на писательской стезе датируются, годом так тысячи девятьсот восемьдесят первым, когда я пытался сочинить повесть о трех друзьях и их приключениях. Сюжет был навеян событиями из повести «Кондуит и Швамбрания» Льва Кассиля, только вместо морских путешествий, у меня были странствия межпланетные, на космическом корабле, который отважные исследователи собрали во дворе из детских качелей. Героями данного творения конечно были я и мои друзья, первоклассники Костя и Аня. Дети на страницах книги были великими космонавтами, открывавшими для себя и человечества новые миры.

Я в течении нескольких недель сочинял это эпохальное творение, записывал всё в тетрадку в клеточку. Здесь же в тетрадке сам себе был иллюстратором.

Когда половина тетрадки была исписана, я дал прочесть свое творение Косте.

Но к моему величайшему разочарованию первый вопрос который задал школьный товарищ, было:

- А почему она, ракета, играет на скрипке?

- У меня нет ракеты, играющей на скрипке, это Анька играет.

- Но тогда почему не с двумя «н», Анна правильно.

И еще ряд орфографических ошибок, на которые указал одноклассник.

В итоге товарищ зарубил на корню мой порыв создать величайшее произведение о юных космопроходцах.

Позже я начал писать стихи, как и многие школьники того времени. Где-то немного наивные и нескладные, где-то даже получалось. Но до выдающегося успеха моего друга, сочинителя Славы, мне конечно же было далеко.

Этот успех Славке принес вольный пересказ романа про рабыню Изауру.

Осенью тысячи девятьсот восемьдесят восьмого года по Центральному телевидению начали показывать бразильский сериал «Рабыня Изаура».

В то время мы с мамою были у родственников в Кировской области, в городе Котельнич.

Могу сказать с уверенностью, что все население страны, смотрящее телевизор, было увлечено просмотром этого фильма.

Сюжет фильма посвящён истории борьбы за любовь и свободу. Главная героиня, Изаура — рабыня, которой предстоит пройти множество испытаний, прежде чем она обретёт долгожданное счастье с любимым человеком.

История разворачивается в Бразилии в 1860-х годах. Изаура, белая рабыня, дочь рабыни-метиса и белого надсмотрщика, живет в доме командора Алмейды и его жены доньи Эстер в Рио-де-Жанейро. Донья Эстер вырастила её как свою собственную дочь. Изаура образованна, красива, скромна. Почти все её любят, особенно Жануария, кухарка. Однако её хозяин, командор, не особенно любит Изауру и запрещает донье Эстер пускать её обедать с ними как члена семьи. Другой человек, который ненавидит её, — чёрная рабыня Роза, которая презирает привилегированную жизнь, которую ведёт Изаура.

Сериал был по какой-то причине в восемьдесят восьмом году показан не полностью, заканчивался он на том моменте, когда недруги Изауры поджигают мельницу в которой находятся Тобиус, возлюбленный Изауры и сама рабыня, но рабыня успела выйти, а вот Тобиус...

Всё смотрящее сериал взрослое население нашей страны в шоке, что будет дальше. Уж очень хотелось верить в чудо, что Тобиус каким-то чудом спасся.

Мы, дети и взрослые, сидим у Славки дома, взрослые обсуждают грустный финал истории рабыни Изауры.

И тут Славка с серьезным видом заявляет.

- В последней серии, Тобиус появиться и освободит Изауру.

- Слава, ты откуда знаешь? – раздаются недоуменные возгласы.

- Я роман читал, - не задумываясь отвечает Слава.

Надо сказать, что Слава действительно читал очень много, был частым гостем библиотек, поэтому мы, которые романа не читали, начали расспрашивать его о том, что будет дальше.

Итогом Славкиного вольного пересказа стало то, что через несколько дней уже весь Котельнич говорил о том, что Тобиус жив и появиться в последней серии.

Все ждали с нетерпением продолжения сериала.

Но развязка для русскоговорящих зрителей наступила только весной следующего года, когда были показаны остальные серии.

Я не был свидетелем разговора родителей Славки с сыном, но полагаю, что это было еще то зрелище, достойное самого сериала.

Позже, эта история обросла множеством вариантов, но мы то со Славкой помним, откуда ноги растут.

Уже став взрослыми, мы как-то со Славой вспоминали эту историю. Смеялись, вспоминая какими волнами расходилась эта вольная трактовка романа по городу. После, немного успокоившись, друг мне многозначительно сказал :

- Да, было дело молодое!

3. Торгашинский хребет.

Ноябрь, одна тысяча девятьсот девяностый год.

- На завтра мы идем в поход! – безапелляционным тоном сообщил мой друг и одноклассник Виталий. Мой школьный товарищ Костя радостно соглашается, новые впечатления всегда в нашей компании приветствуются.

Я что-то пытаюсь сказать про свой день рождения, но меня никто не слышит.

Утром, в восемь, захожу в соседний подъезд, Виталий, его братья близнецы, дядя Андрей, отец Витали, все собраны.

Топаем на остановку. Нам подходит маршрут двадцать восьмой. Едем куда-то в сторону предприятия ХМЗ (оборонное предприятие, на тот момент я даже не знал, что там делают). А сейчас уже и бесполезно узнавать, фактически предприятие не работает.

Потом идем мимо каких-то гаражей, мимо лыжной базы.

После базы наш путь проходит по едва различимой тропе, занесенной снегом.

Тропа принимает уклон вверх. Идти становится трудней.

Я расстегиваю пуговицы пальто.

Мы идем уже минут двадцать.

Все пыхтим как паровозы.

- Что такой красный? – улыбаясь, спрашивает Костя.

- На себя посмотри! - отвечает один из братьев.

- Долго ли еще? – спрашиваю я дядю Андрея.

- Скоро, сейчас пройдем дачи и сделаем привал. – отвечает отец Виталия.

Мы конечно одеты с Костей не по-походному, как результат - полные ботинки снега. Но нам интересно, что же будет дальше, куда мы идем?

- Привал, - объявляет Виталин отец. – Доставайте термоса и еду.

Мы располагаемся около огромной корявой сосны. Пытаемся развести костер. С попытки двадцатой это у нас получается.

Греем руки жарим на костре сосиски, нанизанные на сломанные ветки.

- А что дальше? Назад пойдем? – задаю я вопрос.

- Нет, пойдем дальше. - отвечает дядя Андрей.

Мы собираемся , закидываем снегом костер и идем дальше.

Впереди поляна, и какие-то люди. Тут же пещера, точнее какая-то дырень в углублении на поляне.

- Это Ледянка, пещера – говорит дядя Андрей.

Из пещеры выползает человек, с фонариком на голове. Он весь в грязи.

- А глубоко там? – спрашиваю я.

- Да не очень, только сыровато на входе. Морозы только устанавливаются. – отвечает спелеолог.

Мы стоим, смотрим на вылезающих из пещеры людей. Но сами лезть в пещеру не решаемся.

- Идем дальше. – говорит Виталий.

Подымаемся по тропе.

Становится ветрено.

Впереди редеют деревья.

Еще несколько метров и мы выходим на открытое место. А дальше, у нас перехватывает дыхание.

На сколько можно видеть, впереди до самого горизонта заснеженная тайга, холмы и справа скалы. Внизу – речка и маленькие домики на ее берегу.

Дядя Андрей смотрит на нас, на наше восхищение панорамой.

– Внизу – река Базаиха. – говорит мужчина - Сам хребет, куда мы поднялись, называется Торгашинским. Он назван так по поселку Торгашино, который находиться у подножья хребта. Когда-то это была казачья станица, в которой родилась мать известного художника Василия Сурикова.

- А сейчас мы пройдем по гребню еще немного, в сторону «Красного камня», глянете на город.

Мы идем молча, обалдевшие от красот, которые видим с хребта.

- Слева скала Такмак. – говорит наш гид. - Ее видно во многих точках города. А с права уважаемые туристы, вы видите район города Красноярска, называемый – Академгородком.

Позже, мне неоднократно в горах приходилось видеть подобное, но тогда то, что я видел, было чем-то волшебным, невероятным.

Безбрежная заснеженная тайга, с лентой реки, бежавшей внизу, между холмов и хребтов поразили меня очень.

- Виталий, спасибо за подарок – благодарю я друга.

- Да ладно, дело молодое, еще не то увидим! – говорит он, улыбаясь мне.

4. День рождения друга.

Апрель одна тысяча девятьсот девяносто первого года. Сегодня день рождения моего друга и одноклассника Виталия.

Мы собираемся в двухкомнатной хрущёвке.

Уже можно спиртное. Некоторые ребята, подражая взрослым, выпивают.

Все поздравляют именинника. В одном из тостов я возьми, да выдай:

- Когда ты родился, все вокруг смеялись, а ты – плакал. Так давай же выпьем за то, что когда ты будешь на смертном одре, все вокруг будут плакать, а ты – улыбаться.

Наступила неловкая пауза. Кто-то шушукнул – Дима - ты чего несешь?

Разрядила ситуацию мама Виталия, которая задумчиво сказала – Тост прекрасный, однако немного преждевременен. Вам всего по семнадцать лет. Вся жизнь еще впереди!

Мы идем в кино на фильм «Враг мой». Его показывают в кинотеатре «Юбилейный». Позже, ближе к двухтысячным кинотеатр переименуют в «Эпицентр».

Фильм – пророческий, о конфликте двух разумных рас. Много лет спустя, я вспоминал о нем и сожалел, что современные правители похоже не смотрели этот фильм, про книгу наверное они даже и не слышали. «Враги, потому что научены быть ими. Союзники, потому что пришлось стать ими. Братья, потому что осмелились быть ими». Как это близко нам, русским в нынешнее время.

Затем, после просмотра фильма, мы попадаем по какой-то молодецкой прихоти на остров отдыха. Остров отдыха – второй по величине остров на реке Енисей в черте города Красноярска. В начале девяностых годов прошлого века на нем располагался парк развлечений, было колесо обозрения и даже парашютная вышка.

У набережной, на протоке прицеплены катамараны. Протока называется Абаканской. В ней даже летом можно купаться, вода там прогревается, в отличии от основного русла Енисея. Раньше, до строительства Красноярской ГЭС (гидроэлектростанции) летом вода в реке в окрестностях Красноярска была +20 градусов, теперь же выше +10 не бывает. Зато зимой Енисей в Красноярске не замерзает. Чудеса технического прогресса.

Мы идем кататься на катамаранах, которые зимуют на протоке.

Итог как обычно – веселый.

Катамаран, на котором был я причалил к пристани. Вовка Каменский, наш с Виталькой одноклассник, с которым мы были вместе на суденышке, спрыгнул на берег. Я пытаюсь сделать то же. Но катамаран уже получил обратное ускорение. Я не дошагиваю до берега и падаю в воду. Хорошо, что успеваю руками схватиться за пристань. Иначе бы упал плашмя и был бы с головы до пят мокрый. А так только наполовину. Там не глубоко, по пояс.

Выползаю на берег. Ребята все смеются. На дворе апрель месяц. Ветерок, но солнечно. Туфли, купленные по талонам на выпускной, наверное расползутся. Уж больно они подозрительно хлюпают.

- А давайте на колесо «оборзения»! – Предлагает кто-то из ребят залезть на колесо обозрения.

Все радостно идем по острову в сторону аттракциона.

Чем бы все завершилось в этот раз? Это уже в параллельной вселенной. Но у нас, в нашей реальности, откуда не возьмись появился сторож. Мы все сигаем через забор. Теперь пострадал Вовка. Он зацепился брюками за штырь и разорвал брючину. Вот она, вселенская справедливость!

Мы идем через мост, затем по проспекту имени газеты «Красноярский рабочий», в народе называемому «Красраб».

Светит солнце.

Вовка стыдливо придерживает штанину, чтобы не сверкать трусами. Я уже привык к своему намокшему состоянию и мне кажется, что брюки почти высохли, а туфли перестали противно чавкать. Мы топаем по Красрабу в сторону кинотеатра «Родина». Шутим, смеёмся, обсуждаем фильм и недавнее события. Мы молоды и у нас впереди вся жизнь!

5. Полёт.

Красноярск – город большой. Но в то же время, люди занятые одними и теми же делами, рано или поздно заводят в этом городе общий круг знакомств и общения. И при этом так получается, что не важно, в каком районе города они живут.

Дело было в студенческие годы. Начало девяностых прошлого , двадцатого века..

Мой однокурсник, Юра Медоволкин, большой затейник. Он умудрялся под большим градусом горячительных напитков лазить по скалам, коих в окрестностях города предостаточно. Ходил по швеллеру перекинутому через шахту лифта в башне-долгострое. Есть у нас в городе такая своя «Пизанская башня». Ну да, у каждого города есть свои символы — и не всегда ими оказываются памятники архитектуры. У Красноярска имеется свой высотный символ, но судьба его незавидна: достроить 25-этажное здание КАТЭКНИИуголь не могут с конца 80-х годов прошлого века. В девяностых годах Юра организовал в этой башне тарзанку, но бизнес не пошел, слишком рискованно и милиция не давала развернуться экстремалам в этом здании.

Так вот, сидим мы у нашего общего друга Славы Ильюшенкова как-то вечером. Юра рассказывает о том, как он ходил на концерт какой-то группы. Все замечательно, но говорит я там познакомился с одним чуваком, угостил его вином, а тот возьми, да сигани на концерте со сцены в зал, раскинув руки. Мол ловите.

- Поймали? – спрашиваю, смеясь я .

- Нет. Он так и шлепнулся на пустое место.

- Это было феерично наверное! – смеется Слава.

- Да уж. Я так напугался. А парень – молодец. Сам встал и потом в толпе затерялся. Наверное он все-таки поломался, просто на пьяную голову не сразу понял.

На этом наш разговор ушел в другое русло.

Проходит некоторое время, встречаю я в электричке своего знакомого Мишу.

У меня есть замечательный товарищ Михаил. Мы дружим с ним с юности. Вместе учились в УПК (учебно-производственном комбинате). Раньше такие учреждения были в СССР. В них школьники получали дополнительную профессию, учась в последних классах средней школы.

Едем мы значит с Мишкой на электричке в сторону Таёжки, есть такая станция к востоку от Красноярска. И слышу я такую историю:

- Пошел я как-то со своим дружком на концерт. Для порядка приняли на грудь еще до концерта. Приняли хорошо, так, что не смогли сразу найти путь к месту проводимого мероприятия. Тусня была в Доме Культуры «Судостроитель», там, где позже открыли биллиардный клуб «Пирамида». Познакомились там с долговязым парнем, которому было скучно, и он угостил нас каким-то пойлом, от которого подкашивались ноги.

Я слушаю в половину уха, больше смотрю на пробегающие мимо пейзажи. Проехали станцию «Маганская», там появились изменения. На пригорках начали строить дачи, раньше, в восьмидесятые, здесь мы катались на лыжах.

Вдруг рассказ Миши начинает занимать все мое внимание, я слушаю, как он, принявши на грудь по полной, пытается подбить народ залезть на сцену.