Апрель одна тысяча девятьсот девяносто первого года. Сегодня день рождения моего друга и одноклассника Виталия.
Мы собираемся в двухкомнатной хрущёвке.
Уже можно спиртное. Некоторые ребята, подражая взрослым, выпивают.
Все поздравляют именинника. В одном из тостов я возьми, да выдай:
- Когда ты родился, все вокруг смеялись, а ты – плакал. Так давай же выпьем за то, что когда ты будешь на смертном одре, все вокруг будут плакать, а ты – улыбаться.
Наступила неловкая пауза. Кто-то шушукнул – Дима - ты чего несешь?
Разрядила ситуацию мама Виталия, которая задумчиво сказала – Тост прекрасный, однако немного преждевременен. Вам всего по семнадцать лет. Вся жизнь еще впереди!
Мы идем в кино на фильм «Враг мой». Его показывают в кинотеатре «Юбилейный». Позже, ближе к двухтысячным кинотеатр переименуют в «Эпицентр».
Фильм – пророческий, о конфликте двух разумных рас. Много лет спустя, я вспоминал о нем и сожалел, что современные правители похоже не смотрели этот фильм, про книгу наверное они даже и не слышали. «Враги, потому что научены быть ими. Союзники, потому что пришлось стать ими. Братья, потому что осмелились быть ими». Как это близко нам, русским в нынешнее время.
Затем, после просмотра фильма, мы попадаем по какой-то молодецкой прихоти на остров отдыха. Остров отдыха – второй по величине остров на реке Енисей в черте города Красноярска. В начале девяностых годов прошлого века на нем располагался парк развлечений, было колесо обозрения и даже парашютная вышка.
У набережной, на протоке прицеплены катамараны. Протока называется Абаканской. В ней даже летом можно купаться, вода там прогревается, в отличии от основного русла Енисея. Раньше, до строительства Красноярской ГЭС (гидроэлектростанции) летом вода в реке в окрестностях Красноярска была +20 градусов, теперь же выше +10 не бывает. Зато зимой Енисей в Красноярске не замерзает. Чудеса технического прогресса.
Мы идем кататься на катамаранах, которые зимуют на протоке.
Итог как обычно – веселый.
Катамаран, на котором был я причалил к пристани. Вовка Каменский, наш с Виталькой одноклассник, с которым мы были вместе на суденышке, спрыгнул на берег. Я пытаюсь сделать то же. Но катамаран уже получил обратное ускорение. Я не дошагиваю до берега и падаю в воду. Хорошо, что успеваю руками схватиться за пристань. Иначе бы упал плашмя и был бы с головы до пят мокрый. А так только наполовину. Там не глубоко, по пояс.
Выползаю на берег. Ребята все смеются. На дворе апрель месяц. Ветерок, но солнечно. Туфли, купленные по талонам на выпускной, наверное расползутся. Уж больно они подозрительно хлюпают.
- А давайте на колесо «оборзения»! – Предлагает кто-то из ребят залезть на колесо обозрения.
Все радостно идем по острову в сторону аттракциона.
Чем бы все завершилось в этот раз? Это уже в параллельной вселенной. Но у нас, в нашей реальности, откуда не возьмись появился сторож. Мы все сигаем через забор. Теперь пострадал Вовка. Он зацепился брюками за штырь и разорвал брючину. Вот она, вселенская справедливость!
Мы идем через мост, затем по проспекту имени газеты «Красноярский рабочий», в народе называемому «Красраб».
Светит солнце.
Вовка стыдливо придерживает штанину, чтобы не сверкать трусами. Я уже привык к своему намокшему состоянию и мне кажется, что брюки почти высохли, а туфли перестали противно чавкать. Мы топаем по Красрабу в сторону кинотеатра «Родина». Шутим, смеёмся, обсуждаем фильм и недавнее события. Мы молоды и у нас впереди вся жизнь!
Красноярск – город большой. Но в то же время, люди занятые одними и теми же делами, рано или поздно заводят в этом городе общий круг знакомств и общения. И при этом так получается, что не важно, в каком районе города они живут.
Дело было в студенческие годы. Начало девяностых прошлого , двадцатого века..
Мой однокурсник, Юра Медоволкин, большой затейник. Он умудрялся под большим градусом горячительных напитков лазить по скалам, коих в окрестностях города предостаточно. Ходил по швеллеру перекинутому через шахту лифта в башне-долгострое. Есть у нас в городе такая своя «Пизанская башня». Ну да, у каждого города есть свои символы — и не всегда ими оказываются памятники архитектуры. У Красноярска имеется свой высотный символ, но судьба его незавидна: достроить 25-этажное здание КАТЭКНИИуголь не могут с конца 80-х годов прошлого века. В девяностых годах Юра организовал в этой башне тарзанку, но бизнес не пошел, слишком рискованно и милиция не давала развернуться экстремалам в этом здании.
Так вот, сидим мы у нашего общего друга Славы Ильюшенкова как-то вечером. Юра рассказывает о том, как он ходил на концерт какой-то группы. Все замечательно, но говорит я там познакомился с одним чуваком, угостил его вином, а тот возьми, да сигани на концерте со сцены в зал, раскинув руки. Мол ловите.
- Поймали? – спрашиваю, смеясь я .
- Нет. Он так и шлепнулся на пустое место.
- Это было феерично наверное! – смеется Слава.
- Да уж. Я так напугался. А парень – молодец. Сам встал и потом в толпе затерялся. Наверное он все-таки поломался, просто на пьяную голову не сразу понял.
На этом наш разговор ушел в другое русло.
Проходит некоторое время, встречаю я в электричке своего знакомого Мишу.
У меня есть замечательный товарищ Михаил. Мы дружим с ним с юности. Вместе учились в УПК (учебно-производственном комбинате). Раньше такие учреждения были в СССР. В них школьники получали дополнительную профессию, учась в последних классах средней школы.
Едем мы значит с Мишкой на электричке в сторону Таёжки, есть такая станция к востоку от Красноярска. И слышу я такую историю:
- Пошел я как-то со своим дружком на концерт. Для порядка приняли на грудь еще до концерта. Приняли хорошо, так, что не смогли сразу найти путь к месту проводимого мероприятия. Тусня была в Доме Культуры «Судостроитель», там, где позже открыли биллиардный клуб «Пирамида». Познакомились там с долговязым парнем, которому было скучно, и он угостил нас каким-то пойлом, от которого подкашивались ноги.
Я слушаю в половину уха, больше смотрю на пробегающие мимо пейзажи. Проехали станцию «Маганская», там появились изменения. На пригорках начали строить дачи, раньше, в восьмидесятые, здесь мы катались на лыжах.
Вдруг рассказ Миши начинает занимать все мое внимание, я слушаю, как он, принявши на грудь по полной, пытается подбить народ залезть на сцену.
- После того, как мне не удалось воззваниями увлечь на сцену остальных, толпа подхватывает меня и швыряет на сцену – рассказывает приятель. - Приподнявшись на сцене с подкосившихся ног, я узрел недовольство музыкантов и быстро приближающуюся охрану. Тут я снова вспомнил, как красиво прыгают со сцены раскинув руки в клипах. Представив всю фееричность такого прыжка, я, как это выглядит в этих лживых телевизионных вырезках, восторженно прыгнул в пучину молодежных рук. Уже в полете осознал, что место кучи малы опустело и представляло из себя небольшой круг из досок пола.
Я смеюсь, потом немного успокоившись, говорю?
- Миша, я думал это байки Юры, а это ты, ты прыгнул. Гигант! – хлопаю его по плечу. – А дальше, дальше что было?
- Был бы я трезвым, подобного надругательства над собой нипочем бы не вынес. А так, если мне конечно это вспоминается верно, я встал и даже сказал чего то умное окружающим меня индивидам. Ну а продолжение этого дня покрыто мраком моего опьяненного сознания. Хотя конечно можно вспомнить, что я сам добрался до места своей работы, а работал я тогда охранником на одной базе, которая была на улице имени академика Вавилова.
- Ну Миша даешь! – с некоторой долей удивления я разглядываю товарища.
Так я в очередной раз убедился в том, что все мы в Красноярске имеем общий круг общения, все зависит только от интересов, нас объединяющих.
Мишкина история о полете со сцены, передавалось еще долго и в разных вариантах. В конце концов, он сам выложил более детальное описание этого события у себя на страничке в интернете, но это произошло много позднее описываемых событий.
Ранним утром летнего дня, года так одна тысяча девятьсот девяносто третьего, я отправляюсь полазить в одно рыльце на скалах Красноярских Столбов.
Что такое Столбы? О, Столбы – это море незабываемых эмоций, адреналина, куча знакомств, масса историй и конечно место силы!
«Красноярские Столбы» -
Итак, доехал на автобусе номер тридцать до остановки «Турбаза». Из автобуса вышли немногочисленные туристы.
Накинув вещмешок с бутербродами и бутылкой воды на плечи, я зашагал в новеньких китайских кедах «два мяча», купленных прошлой осенью специально для скалолазания. Ходить в китайских кедах было приятно и удобно. И скалу они держали, почти как галоши.
Пройдя по дороге минут десять от остановки, понимаю, что кто-то все время идет за мной.
Я ускоряюсь. Преследователь не отстает.
Пытаюсь идти ещё быстрее, молодой человек, идущий за мной, двигается вровень.
- Привет. Неплохо идёшь. - говорю я незнакомцу.
- Привет. – отвечает он в ответ. – Ты, то же не тормозишь.
- Лазить? – спрашиваю я.
- Да, а ты?
- И я, планирую на Первом, может на Деда схожу. Первый и Дед, название скал. Дед – это скала, своими нависающими массивными изгибами напоминает профиль сурового старика, если смотреть с определенного ракурса. Дед – самая колоритная скала на красноярских «Столбах» и самое яркое моё детское впечатление восьмидесятых от посещения заповедника. Помню, как в изумлении я смотрел на огромный, величественный профиль и не мог поверить, что это чудо создала природа.
- Пойдем вместе? Так веселее!
- Давай. – соглашаюсь я.
Идем вместе. Познакомились. Мой новый знакомый – Олег, студент, как и я. Вот только учится не в Красноярске, в Новосибирске. Сейчас на каникулах. Мы движемся достаточно быстро, так что не до разговоров.
- Не хочешь напрямик выйти к Деду? – спрашивает меня Олег.
- А пошли!
После второй поперечной, так называется промежуточная остановка с лавочками на нашем пути, проходим с километр. Затем сворачиваем в овраг, где течет ручей. А после подымаемся по крутому склону.
- Да, это повеселее «пыхтуна» – говорю я своему новому знакомому. Пыхтуном называется восемьсот метровый участок дороги на Столбы, перед перевалом.
- Ничего, скоро выйдем. – отвечает молодой человек.
Продираемся сквозь кустарник, тропа так себе. И вот, выходим к деду.
- Ого, я так еще ни разу не выходил к скале, - говорю я.
- Все когда-нибудь бывает впервые – отвечает мой спутник.
Мы взбираемся на плечо Деда.
- Я - хомутиком – говорю я напарнику.
- Я помидорчиком. – отвечает он мне. – Давай кто быстрее!
Лаз Хомутик, идущий по южной стене, назван так потому, что влезая в дырку в камне приходиться просовывать голову в «хомут».
Лаз помидор короче лаза хомутик, но он более опасен. Он проходит по внешней стороне камня, который образует «Хомутик».
Конечно, я немного проигрываю Олегу по времени пролаза.
Он улыбается.
- Молодец, хорошая физуха! Полезли теперь на вершину через «Поцелуйчик».
- Я не знаю этот ход.
- Следуй за мной!
Поцелуйчик – это последняя предвершинная стенка с восточной стороны. Техника подъема здесь вынуждает человека прижаться лицом к скале, отсюда и название.
Олег легко, будто не напрягаясь, одним красивым движением оказывается на вершине.
Я стою и не решаюсь повиснуть на руке, которая держится на скале только благодаря тому, что я сжал кисть в кулак, тем самым зафиксировав его в отверстии. Я не верю такой точке опоры.
- Дима, давай.
- Боюсь.
- Я вытащу.
Наконец я решаюсь, повисаю на руке, пытаюсь подтянуться на ней, ища левой рукой зацепы. Кулак, как мне кажется, двигается в дырке.
- Олег! – воплю я.
Он спокойно берет мою левую руку и кладет на зацепы, щель в камне.
Я подымаюсь на вершину. На кулаке – свежие ссадины, значит не показалась, скользил.
- Перья, следующие.
Мы спускаемся с Деда и идем в сторону Перьев
Лезем ходом Огурец на Перья. Раньше скалу называли «Пальцы», но в конечном итоге победило название, ассоциирующееся с перьями гигантской птицы. И это название действительно соответствует острым, как перья скалам. Лаз Огурец – это шестиметровый камень, повисший посередине скалы. К нему можно подойти с гребешка, отдельному камню, через расщелину отстоящего от Перьев.
При выходе с Гребешка на Огурец, преимущество у высокорослых скалолазов. Я в их число не вхожу. Лет через пять-шесть после описываемых событий, я улетел, сорвавшись с Огурца в расщелину между Гребешком и Перьями. Но сегодня все будет нормально.
О проекте
О подписке
Другие проекты