– Ну как себя чувствуешь? – Невинно улыбаясь, задал вопрос профессор. Как и положено, на ученом сидел белый халат и квадратные очки, делающие из него настоящего представителя науки. Он покручивал в пальцах ручку и испытующе вглядывался в лицо Тимура, сидевшего на удобном кожаном стуле.

– Все хорошо, профессор. Когда приступим?

– Вот это энтузиазм! Отлично, Тимур! – Покинув кресло руководителя, подошел к парню Акулин и положил руку на плечо. – Прямо сейчас давай и начнем! А потом, а… напишешь отчет в письменном виде, договорились?

– Это… да. – Как-то просев под тяжелой рукой начальника, ответил подопытный. Тимур поскорее освободился от общества профессора, уже без помощи сотрудников научной организации ориентируясь по зданию. Высокий под два метра Филипп встретил парня в коридоре, рядом с комнатой.

– Привет, дружище. – Привет, Филипп. – Они пожали друг другу руки.

– Ну что, готов к бою? – Шутливо поинтересовался знакомый сотрудник.

– Ага. Филипп, а у вас видеокамеры установлены в комнате? Ну и что-то еще, кроме акустического поглотителя?

– Нет, друг мой, это испортит атмосферу. Тут важна каждая мелочь, и запрещено ставить оборудование, создающее малейшие шумы, иначе поглотитель выйдет из строя. Хотя нет, из строя может и не выйдет, просто начнет записывать ни те звуки. А почему спросил? Боишься чего-то?

– Нет… я… нормально все. Давай, закрывай.

Тимур уселся на стул и потер вспотевшие от волнения ладошки о спортивные трико. Ему на входе в помещение выдали спортивную одежду. Ткань тонкая, но теплая. В общем-то, трико и обтягивающая спортивного типа водолазка, – это все, что позволили натянуть на голое тело. Забрали даже трусы. Видимо, в прошлый раз Тимур был прав, повесив «грехи» на мелкое насекомое. Оно тогда и щелкало, бегая по стенам.

– Мне нужны эти сто тысяч, мне нужны эти сто тысяч, нужны, нужны… – Тимур нашептывал эти слова аки молитву, напряженно слушая собственное тело. Звуки сердца и практически всех понятных хозяину систем организма упорно терроризировали слух. Не прошло и десяти минут, как мозг Тимура стал различать суб-уровни, – акустические «вкрапления», не замечаемые ранее. Он уже слышал в обычной пульсации крови призрачные отзвуки, идентичные с противным шевелением и тем, как если бы человек пересыпал зерно из чаши в чашу. Сердце, кроме типичного перестукивания и влажного сокращения, осыпало уши Тимура богатыми изысками вроде шипящих и мелких завывающих перекличек, словно в грудной клетке жили толпы разных тварей, пытавшихся переговорить друг друга. Парень выделял движение костей, как самое нормальное явление, которое не выворачивало все естество воспринимаемого мира наизнанку. В некотором роде, кости терлись друг о друга, словно подземные каменюги, беспрерывно крошащиеся, шуршащие, трескающиеся, клацающие и просто «ухающие», как птицы в лесу. Тимур сосредоточился на внутренней работе организма, лишь бы забыть о внешних факторах.

Парень вздрогнул, услышав дьявольский щелчок. Это необъяснимое нечто вернулось. Что же это такое? Парень насильно вводил в себя образы каких-нибудь милых животных или привидений из мультиков, либо представлял себе какой-то прибор под полом. И почему щелчок не могут издавать провода, лампы, в конце концов.

– И чего я так боюсь? – Громко произнес Тимур, взяв себя в руки. – Пусть шумит, что бы это ни было. Плевать!

Так бы и парень и сидел, изучая стены глазами, если бы не шорохи, нагло ворвавшиеся в музыку тела. Копошение чего-то за спиной буквально заглушило звенящий гул в ушах и сердечные ритмы, гулко бьющие в голову. Страх гвоздем забили в сознание, применив молот Тора или инструмент помощнее. Тимур вскрикнул, свалился со стула и отполз по ледяному полу морозильника ближе к двери. Там он поднялся, прижавшись к стене и глядя в сторону источника звука.

– Какого черта?! – Истерично пискнул подопытный. Инстинктивно зажав уши ладошками, Тимур не мигая уставился в одну точку. Он должен дойти до конца. Не весь же день тут ему торчать. Какие-то три часа, по словам Филиппа, исполняющего обязанности второго по значимости сотрудника в организации. Ему можно верить. Филипп не выглядел таким подозрительно навязчивым и опасным, как Акулин. Три часа, говорил Филипп. Три коротких, маленьких часа.

– Наверное прошел уже час. – Вслух подумал Тимур, слушая бесконечный звон под черепом и другие не столь приятные голоса внутренних органов. Они уже не так настораживали, как недавний шум, усиливающий ощущение чьего-то присутствия. Чего-чего, а наличие потусторонних вещей парень не выносил, как и любой житель планеты, привыкший к существам из плоти и крови.

Даже сквозь ладони Тимур уловил щелчок. Нет, их два. Второй прокатился маленьким эхом, более тихо, хоть и настойчиво. «Что вообще тут творится?! Они наверняка специально включают эти дополнительные звуки! А я дурак и купился!». Так думалось Тимуру, пока уверенность в поддельных искусственно созданных акустических спецэффектах не пропала, уступив место ужасу. Щелчки не просто звучали где-то в мозгу, а меняли свое местоположение. Они двигались, то ближе, то дальше, то заходя с боковых сторон. Они, как живые… призраки. Или невидимые глазу новые виды насекомых. Или сущности, живущие испокон веков в тонких переходах между акустическими волнами и вакуумом. Или…

В беседу с одиноко стоящим у стены человеком вклинился шорох, словно что-то шевелилось прямо на полу, тихонько перебирая кучку мусора. Затем звуки стихли. И проявили себя заново всего в сантиметрах от Тимура. Того обуял поистине животный страх сродни тому, какой чувствовали пещерные люди, видевшие в глубинах природных шахт смертельно-опасных чудовищ, прячущихся за каменными обломками и во тьме гротов. Монстрам присуще хватать жертву, ходившую вокруг костра, безрассудно обозначавшуюся себя в качестве видимой мишени криками, смехом и топотом.

Парень не кричал, не бил кулаками в дверь. Его парализовало. Инстинкт элементарно выдал нестандартный вариант самозащиты в данной ситуации, – изобразить мертвое животное, тогда чудовище решит, что тебя нет. Тимур почти не дышал, забыв обо всем и прислушиваясь к шорохам и щелчкам.

Мгновения текли, как застывающая лава, медленно и лениво перетекая пороги и заполоняя своей массой все ямки и щели. Щелк! Человек терпеливо водил глазами, надеясь узреть сущность, невидимость коей поразила бы военных. Ничего в комнате не искажалось, она пуста настолько, насколько Тимур это видит и ощущает. Щелк! Звук переместился, словно бы куда-то над головой. Щелк! Такой же по тональности, однако менее слышимый акустический источник оказался теперь на уровне лица.

Ожидание в последующей тишине затянулось. Мало-по-малу парень стал отходить, «таять». Тимур нетвердо пошатнулся, боясь сделать любое микроскопическое телодвижение. Тишина вовсе не ободряла: в ушах гудело и звенело; вены не стеснялись тащить кровь с ором толпы, будто вместо красной жидкости по сосудам бегали футбольные фанаты; сердце грохотало колоколом, а в легких происходили завихрения газов под огромным давлением. От такого безумия можно получить психопатические галлюцинации. Тимур, обмозговывая вторжение непонятных звуков из вне, дрожал и не отходил от двери. Ногам зверски холодно, пальцы онемели. Минусовая температура поднималась исключительно до щиколоток и почему-то не распространялась по всему объему помещения по всем законам физики. Возможно, это из-за полной звуковой изоляции.

Тимур позволил себе пару шагов в сторону стула. Не посидеть ли на нем. Он, как в игре детской «море волнуется раз…» то двигался к стулу, очень плавно опуская подошвы ботинок, а то замирал, слушая бездонную тишь. Так и стремился к стулу в центре комнаты, опасаясь даже веками хлопать. Ему мерещилось, что веки просто падают, как стальные ворота, и поднимаются обратно с тем же звучанием. Сердечные взрывы, перекат кровеносных потоков; кости, шоркающие друг о друга, как глыбы в горной возвышенности; гудение в мозгу, – к этому Тимур частично адаптировался. С другой стороны, кое-какие звуки здорово мешали, так как вызывали вопросы в стиле «А не болен ли я?» или «Там что, какие-то насекомые живут, откуда такие звуки в теле?!».

Тимур погружался в напряженное состояние. Он ждал… ждал, не проявится ли опять некая сущность. Четвертый шаг к стулу… хочется присесть, отдохнуть. Заныла спина и мышцы ног.

Щелчок раздался в голове. Пронзительный, явственный и ужасающе близкий. От испуга у парня подкосились ноги, руки обняли голову локтями вперед, Тимур заорал проклятия в адрес щелкающего нечто. Щелк! – Грохотнуло оно второй раз, забравшись подопытному в голову…

Профессор Акулин внимательно следил за монитором. Скрытая камера показывала всю кошмарную сцену сходящего с ума человека. За спиной ученого собрались помощники. Кто-то из них нервозно сглатывал, беднягу подташнивало от такого зрелища, а кто-то поднимал уголки губ выше, радуясь тому, чего команда нелегальных физиков-акустиков добивалась несколько месяцев. Филипп находился по правое плечо от профессора, и жестокая маска была у него вместо лица. Многие знали Филиппа, как приветливого коллегу, но мало кто осознавал, что он такой же целеустремленный, как и Акулин, такой же аморальный и хладнокровный, если придется действовать по обстоятельствам ради научного открытия.

– Нам удалось. – Наконец сказал профессор, поправив съехавшие очки на носу. – Ребятки, нам удалось поймать ЭТО в клетку. Сейчас же врубайте усилители! Надо исключить все звуки, пока оно не покинуло мозг подопытного! Создадим беззвучный барьер!

И сотрудники принялись выполнять задачу, стуча по клавишам компьютерных систем и переключая необходимые тумблеры. Таким образом, они запустили следующие поглотители звука, что привело к совершенному «звуковому вакууму». Человек в комнате кричал во всю глотку, но, окажись кто-нибудь там же, он ничего бы не услышал, кроме «концерта», исполняемого внутренними органами родного тела.

– Подопытный потерял сознание. – Объявил один из сотрудников, следящий за пульсом и другими медицинскими показателями Тимура.

– Великолепно. – Сказал Акулин. – Вы сделали аудиозапись?!

– Да, профессор. – Отозвался подчиненный, отвечающий за акустические данные.

– Загрузите в мою локальную папку. – Выдал он распоряжение и распрямился, поправив халат.

– Профессор! – Воскликнул кто-то. – Датчики фиксируют смерть подопытного! Что нам делать?

– Черт!! – Выругался тот, покраснев от злобы. – Вызывайте скорую! Все, как мы и планировали!

– Не волнуйтесь, профессор. – Ободрил его Филипп, ухмыльнувшись. – Мы получили запись. Это главное.

– Да, ты прав, ты прав, Филя. – Остыв, заулыбался Акулин. – А… знаешь что! Тимур будет нашим героем. Я обязательно упомяну его имя в научном открытии. Его жертва не станет напрасной. Филипп, ты знаешь, что делать с трупом.

– Да, знаю. – Сказал он и вспомнил глубокую яму в закрытых подвалах цеха, выкопанную подручными средствами. Туда уже скинули умерших животных, попавших на испытания в «комнату безмолвия». Все звери, от мышки до собаки с кошкой, как и Тимур, скончались в этом проклятом морозильнике.

Акулин уютно устроился в рабочем кресле, хихикнув и скидав на пол все бумаги. Он аккуратно поставил ноутбук, включил систему, самодовольно улыбаясь, и нажал на папку с записью, переданную ему на локальный диск. Процессор загудел, активируя проигрыватель. Вот-вот профессор познает то, до чего многие физики, астрономы, уфологи и исследователи даже не догадывались. От волнения Акулин даже забыл натянуть на голову плотные наушники. Позитивно хохотнув, профессор поставил запись на паузу и вытащил из ящика стола наушники. Дело сделано.

От истины его отделяла одна клавиша «play» на проигрывателе. Палец дрожал, находясь в миллиметре от клавиатуры. Пробормотав одобряющие слова, Акулин нажал кнопку и во всю прислушался.

Целый час ничего не звучало, лишь обычная реакция Тимура на щелчки. Датчики, к сожалению, не смогли передать эти самые потусторонние звуки. Зато хорошо слышалось биение сердца человека, многочисленные хрипы в дыхании, длинные растягивающиеся шорохи одежды. Но Акулину это неинтересно. Это лишь мусор, грязь и никчемная железная руда. Ему нужно золото, то самое, прячущееся за пределами человеческого мира.

Начиная с часа и двадцатой минуты, профессор выловил эти звуки. Щелчок? Или хлопок? Что это? Акулин недовольно нахмурился, ведь ему сложно описать этот акустический «всполох». Раздался крик, что аж датчики засвистели, невероятно чувствительные в беззвучной атмосфере, профессор сжал челюсти, терпя противный свист. Ему нельзя снимать наушники, иначе упустит самое главное. Пролепетав ругательства, человек в очках ждал финала.

Он слышал, как звуки пропали. Ни криков, ни каких-либо звуков. Целую минуту длилось эфирное молчание, такое глубокое, неестественное… профессор назвал бы этот вакуум «живым». Складывалось впечатление, что такой среде обитают призраки, какие-то твари. Они явились через эту образовавшуюся полость. Они или оно, как единая сила, с любопытством ощупывающая чужое сознание.

Час и двадцать пятая минута записи. Профессор восхищенно выдохнул, услышав шорох. А еще кошмарное тошнотворное ощущение накатило на слушателя в очках. Те упали с носа на стол. Акулин не шелохнулся, он просто слушал то, как оно двигалось в звуковой среде. Оно шелестело и шевелилось на уровне почти нулевой громкости. Профессор выкрутил все возможные настройки до максимума ради потустороннего феномена, издающего такие шумы, что призраки просто орут и визжат по сравнению с этой сущностью.

Потом Акулин вздрогнул оттого, что со спины щелкнуло. Громко и резко. Щелкнуло второй раз… в третий. В четвертый раз… Каждый звук больно ударял по перепонкам то сверху, то сзади, а то над ухом. Профессор поспешно выключил запись, откинул наушники и, возбужденно дыша, огляделся, будто ЭТО обязательно покажет себя в человеческой реальности.

Щелк! – Вонзился новый кошмарный звук в сознание Акулина.

Щелк! Щелк!!! ЩЕЛК!!!! ЩЕЛК!! ЩЕЛК!!!…