Глава 2

– Сколько раз тебе повторять? Никакого телефона за столом! – голос отца звучит суровее обычного.

– Но, пап, мне нужно ролик загрузить. Подписчики ждут это видео! – протягиваю я.

– Какие у тебя подписчики? Никто не смотрит ролики про неудачников, – ядовито усмехается Пожиратель душ.

Никакого желания спорить. Он никогда не станет считать работу стримера достойной его сына.

– Ладно, как скажешь, – недовольно ворчу я и встаю из-за стола.

Тарелка с еще дымящейся безвкусной кашей остается перед опустевшим стулом. Раз он не хочет видеть телефон за столом, то я просто выйду из-за него. Не назло, нет. Просто он даже не хочет понять, как это важно для меня.

Не в силах устоять на месте, я принимаюсь мерить гостиную шагами. Какой же медленный интернет в родительской квартире! Ненавижу приходить сюда – особенно когда мамы не стало. Но это именно она начала традицию обязательных семейных завтраков по пятницам. Я делаю это в ее честь… да и отец злится больше обычного, если я не прихожу.

– Ты что, издеваешься? Сядь на место! Живо! – приказывает Пожиратель душ.

Из его рук и позвоночника вырывается не меньше десятка плотных плазменных жгутов. Каждый из них отправляется выполнять отдельное поручение. Именно так отец больше всего любит самоутверждаться за мой счет.

Обе тяжеленные стальные тарелки плавно переносятся в мойку, и каша, к которой я едва притронулся, перемалывается измельчителем. В подхваченной коробке, как и в посуде, есть специальные углубления, и еще один плазменный жгут бросает ее к моим ногам. В ней лежат все грамоты и кубки, которые отец заработал за последние два десятка лет. Тоже мне, ударник социалистического труда! Ты же гребаный революционер, не забыл?

Я бросаю телефон на диван – теперь видео точно загрузится. Если бы не тонны этих железных домашних декораций, уверен, интернет был бы куда шустрее. Плюхаюсь на стул и складываю локти перед собой.

– И чего ты ждешь? Налей нам чаю! – отец кивком указывает на громоздкого монстра на плите.

Сказать легче, чем сделать. Я вытягиваю руку, и на ладони неуверенно проступают искры. Они с треском сталкиваются и выстраиваются друг за другом в изогнутую молнию. Короткая дуга не попадает в нужный паз на стальном корпусе и чайник заваливается на бок.

Словно в замедленной съемке, эта громадина падает на пол, и кипяток медленно вытекает на кафельные плиты. Уверен, что отец легко мог его подхватить, но просто не стал. Молния рассыпается, и сколько я ни пытаюсь, мне не удается выдавить из себя даже искры.

– Ты же мог его поймать?! – обиженно протягиваю я.

– А ты мог родиться нормальным! Но не всем нашим мечтам суждено сбыться. Убери, бестолочь, – отвечает отец.

Я вскипаю ничуть не хуже его любимого уродливого чайника. Он и с мамой так же обращался за то, что она была огненного типа, но всего третьего уровня. Но, скорее всего, за то, что не смогла родить ему сына со смешанными сверхгенами?

– Да пошел ты! Задолбал уже со своими поучительными жизненными уроками! Отстань от меня уже! – Я вскакиваю со стула и подхватываю телефон с дивана. – Все, с меня хватит, я ушел!

– А ну-ка стоять, щенок! – Пожиратель душ говорит негромко, но в его голосе звенит сталь. – Я велел тебе вернуться и убрать за собой. Имей в себе силы, чтобы отвечать за свои поступки, раз другими не вышел.

– Как же т-т-ты… Как т-т-ты… Ненавижу т-т-тебя! – кричу я и выбегаю из ненавистной квартиры.

В тяжелую дверь за моей спиной врезаются отцовские плазменные щупальца, но им меня не догнать. Глаза режет от подступивших слез, однако я бегу только быстрее. Улицу вокруг меня сменяет тенистый парк, и я позволяю себе остановиться.

С размаху плюхаюсь на лавочку и достаю телефон. Отлично, мое видео загрузилось! Семнадцать просмотров – да вы что, издеваетесь? Да я же там чуть Стальную княжну не подстрелил! Эм… Не специально, конечно, но это заслуживает хотя бы тысячу!

Как же тяжело пробиваться в профессии, когда рядом столько именитых стримеров! Точно, а сколько просмотров у Гены Грома?

– Четыреста тысяч! За два часа? Вы точно издеваетесь, – сокрушаюсь, я и проходящая женщина отшатывается от неожиданности. – Прост-т-тите.

Я поспешно покидаю Таганский парк и только сейчас вспоминаю о времени. Не успею вовремя, даже если у меня прямо сейчас вырастут крылья.

Глава 3

Бегу со всех ног, но понимаю, что все равно безнадежно опаздываю. Вокруг меня уже проносятся высокие окна Московского государственного университета технологий и управления сверхспособностями. Перед дверями лекционного зала я скольжу подошвами по древнему паркету и одергиваю форменный студенческий пиджак.

– Фу-у-у-х, – шумно выдыхаю я и стараюсь восстановить дыхание.

Я приоткрываю дверь ровно настолько, чтобы едва-едва просочиться, и проскальзываю внутрь.

Лекционный зал заливает яркий солнечный свет, и есть небольшая надежда, что преподаватель ослеплен им не меньше, чем мой лучший друг, который сейчас стоит за кафедрой. Я обещал Кондрату, что успею к началу, но обстоятельства оказались сильнее меня. Сам Геннадий Гром комментировал тот бой! А я все-таки являюсь вторым в списке его донатеров… если бы не этот богатенький мозгоклюй с золотой ложкой своего папаши в задни…

– Матвей Драгомирович! Соизволили почтить нас своим присутствием? – голос преподавателя заставляет меня замереть.

Лекционный зал взрывается хохотом. Некоторые студенты встают со своих мест, чтоб получше рассмотреть меня. Мои щеки полыхнули огнем, и я знаю, что за этим последует. Именно поэтому я так плохо контролирую свою сверхспособность – крошечные разряды молнии прошивают все мое тело.

– П-п-профессор К-к-каменев? – заикание в такие моменты никогда не добавляло мне популярности.

– Не утруждай себя, Мотя, – от этого его обращения среди студентов вновь раздаются смешки и презрительный шепот. – Сядьте! Прошу прощения, Кондратий. Пожалуйста, продолжай.

Мой друг кивает профессору и поправляет громоздкие очки.

– Да, Виктор Петрович. Как я и говорил, в начале девяностых процент сверхграждан еще не превышал трех от общего числа населения. Как сейчас нам доподлинно известно, первые сверхграждане появились во втором полугодии тысяча девятьсот девяностого года. Перестройка грозила развалить Советский Союз на части, и правительство страны было готово обратиться к таким программам, к которым ранее никто и не подумал бы обратиться. Чтобы вернуть интерес и доверие граждан к продовольственным талонам, их начинают выдавать любой семье в комплекте с биологически активными добавками. К сожалению, информация о составе и пропорциях до наших дней не сохранилась и сейчас также засекречена. Они имели ошеломительный успех! У большинства принимавших их граждан наблюдался обычный подъем эмоционального и физического состояния, но все в пределах человеческих возможностей. Однако примерно у трети из них сразу появились способности, суть которых стала основой нашего текущего мира. Самый важный побочный эффект был обнаружен спустя девять месяцев действия программы: дети, рожденные после употребления БАДов, рождались со сверхспособностями. Силы, или, как их в то время называли, чудеса, ценили и достойно оплачивали – единицы таких граждан в одиночку обеспечивали нужды целого города. Всего за год их жизнь кардинально изменилась. И в то время им не приходилось беспокоиться о персональных рейтингах. Некоторые и без этого имели собственную паству, словно боги во плоти. Именно в этот момент на мировую арену выходит она, Елена Золотарева, – Кондрат указывает пальцем на солидных размеров экран.

Он жмет на пульт, и изображение гена сверхгражданина сменяет фотография статной светловолосой женщины, хмуро взирающей на аудиторию.

– Золотарева стала родоначальником движения против дискриминации сверхграждан. Результатом их многолетнего существования стал законопроект по борьбе с Сверхрабством. Уверен, что правозащитники под предводительством Елены Золотаревой так пытались отстаивать права суперов, но вышло наоборот, – мой друг делает небольшую паузу и поправляет очки.

После услышанного аудитория загудела, переговариваясь сотней невнятных шепотков.

– Спокойствие, спокойствие! ТИ-ШИ-НА! Данное высказывание прозвучало исключительно как предположение и не нарушает Пакт «О цензуре и морали», – преподаватель призывает учащихся к порядку. – Я ведь верно вас понял, Кондратий?

– Исключительно как предположение! Прошу прощения, профессор. Я лучше продолжу свой доклад, – говорит Кондрат и, получив утвердительный кивок от преподавателя, продолжает. – На этот момент уже треть населения СССР были со сверхспособностями. После выхода Закона миллионы сверхграждан оказались безработными. Их стали опасаться брать на официальную работу. Начинаются забастовки и стачки сверграждан, многие переходят к активным действиям и громят заводы, на которых их рабочие места отдали людям без способностей. В итоге часть суперов перешла на сторону криминала, но подавляющее большинство сформировали общины, чтобы выживать вместе. Фактически они стали ничем не отличимы от нелегалов, проживающих по всему миру и не чурающихся самого грязного заработка: наркотики, трансплантация органов, торговля оружием…

– Кхе-кхе, – нарочито громко кашляет преподаватель.

– Простите, профессор. Я помню – Пакт «О цензуре и морали». Так вот, талонная программа, о которой я упоминал ранее, просуществовала два года. Ни одного побочного эффекта, только чистая польза, превосходящая возможности сертифицированных лекарств. Утверждение истинно лишь наполовину.  Это правда, как правда и то, что только тридцать процентов следующего поколения таких детей родились с суперспособностями, – на этих словах Коня запинается, и мне хорошо известна причина.

Лекционный зал вновь взрывается хохотом. Однако этот смех предназначается не мне.

– А твоя мамаша их почему не принимала, Нинишник? Кондрашка вот и очки нацепил, и всю историю вызубрил, а все равно навсегда останется придурком без способностей, – выкрикивает крупный парень с задней парты и для эффектности запускает в сторону моего друга плотно скрученную сосульку.

Ледяной снаряд врезается в кафедру и разлетается на сотни крошечных безобидных осколков. Мне даже не нужно оборачиваться на этого идиота. Филипп Пестов – капитан команды института по борьбе. Стайка его поклонниц уже подхватила выходку дружным щебетанием.

– Нинишник! Нинишник! – зашептали злые голоса обидное прозвище для людей без суперспособностей.

– Пестов! Давно родителей в институт не приводил? Так я тебе это легко устрою, – обещает преподаватель.

– Да пожалуйста, профессор! Он как раз на днях приедет званый ужин для вашего педсовета устраивать – там и пообщаетесь, – отмахивается Филипп.

Новая порция смешков оказывается короткой. Лицо Каменева побагровело, а многие на своей шкуре знали, что ничем хорошим это не кончится. На лекционный зал опускается тишина. Виктор Петрович оглядывает ряды студентов и, не обнаружив подходящей жертвы, одергивает твидовый пиджак.

– Продолжайте, Кондратий. Думаю, у нас осталось еще несколько минут до конца урока, – говорит профессор.

Мой лучший друг сухо кивает и продолжает.

– Так о чем это я? Эм-м… Точную статистику употребления этих добавок никто не вел, но достоверно известно, что в обозначенный период незначительная часть граждан отказалась принимать такие добавки. Их потомкам так и не доведется узнать, вошли бы они в ту треть успешного употребления, как и то, что такое иметь уникальные особенности. Связь между БАДами и увеличением числа сверхграждан выявили не сразу, поэтому очень скоро процент людей с суперспособностями вырос с трех до тридцати двух. Можно ли восстановить эту несправедливость повторным употреблением таких добавок – нет, к сожалению, момент упущен! – думаю, мало кто это заметил, но я вижу, что в этом месте Коня не решился сказать что-то важное. – Человеческий ген мутировал и получил иммунитет к «дедовскому» способу обретения способностей. В наше время никакой препарат уже не сделает супера из…

– Нинишника! – заканчивает за него Пестов.

Профессор хочет что-то сказать, но его прерывает громкий звонок. Студенты встают со своих мест, и лекционный зал загудел. Виктор Петрович тяжело вздыхает, благодарит Кондрата за лекцию и отпускает нас отдыхать.

Пестов проходит мимо меня и взмахивает длинной челкой, отбрасывая ее со своих острых скул. Поклонницы семенят за ним следом, словно соревнуясь за право оказаться ближе к смазливому красавчику.

Сейчас я тебе устрою!

Однако, как всегда, со мной бывает, на меня наваливается одновременно волнение и зависть к успеху богатенького придурка, и вместо ослепительной молнии в его затылок летит сноп искр. Электрические разряды негромко трещат и рассыпаются так и не достигнув цели.

Последними лекционный зал покидают ботаник-нинишник, и сын сверхзлодея, не контролирующий свои способности.