Глава 5

Глава 5

Красноярский госуниверситет у нас в крайкоме на особом счету – это наша гордость. В прошлом году, например, вуз получил Почетную премию министерства, а в этом мы запускаем программу преобразования Красноярского госуниверситета в «Центр науки, культуры и коммунистического воспитания». Ещё КГУ получил возможность проведения краевой программы «Кадры». А это приглашение новых учёных и преподавателей, улучшение жилищных условий сотрудников, повышение зарплат и прочее. В университетской жизни будет с нового года введено свободное посещение всех лекций, кроме лекций эстетического цикла, физического воспитания и практики. В этом же году биолого-химический факультет разделится на два – биологический и химический. Ещё в планах открытие в здании на Свободном комплексного приёмного пункта по ремонту часов, обуви, чистке одежды. Я не случайно говорю «на Свободном», так как имеется ещё, например, корпус на улице Маерчака, почти целиком отданный под юридический факультет. Также этой осенью прошёл первый набор на новый факультет ППФ – психолого-педагогический. В общем, планов громадьё, но мужики, что собрались тут, меня просто убили. Производство пластиковых окон! Это явно Пашкина идея – наездился по выставкам в ФРГ, насмотрелся и загорелся. Дело новое, предприятия ввязываться в это не хотят, а вот делец из НТТМ почуял запах наживы. Я, кстати, с ним согласен.

– Так вот зачем вы меня вызвали, – не преминул подколоть ещё раз я.

– Да кто вызвал! Лиза напутала, она у нас всего неделю работает, – всерьёз оправдывается Николай Николаевич.

– Вот, украл на выставке брошюрку, отдал ребятам, и – есть идеи! – вступил в разговор Павел, кивая на слове «ребята» в сторону мужика.

Тот понял его правильно и откашлявшись, начал читать мне лекцию:

– Пластиковый профиль в ФРГ делают из простого ПВХ – поливинилхлорид, он же винил.

Для производства ПВХ нужны 2 элемента – этилен и связанный хлор. Первый получают из нефти, второй – из поваренной соли. Всё это, пусть и не в промышленных масштабах, но у нас есть.

– У нас, это у кого? – перебил я. – Вы сказали, что вы из Иркутска?

– Зиминский химический завод, в городе Саянске. Я работал там, но сейчас работаю здесь, в КГУ, на биохиме, преподаю неорганическую химию, – пояснил мужик.

Листаю брошюрку под рассказ мужика. Оказывается, ПВХ уже гонят на экспорт, а его производство на вышеупомянутом заводе – сотни тысяч тонн в год, и сотни тысяч тонн винила этого. Продукция получила знак качества в прошлом году. Короче, передовое производство по мировым меркам даже. Я каюсь, не интересовался в обеих жизнях этим, но сейчас увлекло. У дядек есть реальный бизнес-план на производство профиля для окон! Сами окна планируют делать на мебельной фабрике недалеко от рынка в центре города. Есть там такое предприятие, оказывается, сейчас. Сто раз ходил на рынок мимо него и не замечал.

– Далее из смеси путем экструзии – это протягивания через специальную форму-фильеру, получаем оконный профиль. Экструзия – по сути, продавливание вязкой массы через отверстие определенной формы, – закончил лекцию химик. – Всё гениальное просто, в ФРГ такое уже делают, сделаем и мы! У меня есть друзья в Красноярском филиале ВНИВА, это…

– Стоп! – прерываю я. – Задача понятна, вынесем на бюро, но выступать там лучше тебе, Паш. И поменьше научных терминов, больше о прибыли и экономической выгоде говори.

– Так я не против, но кто-то из представителей науки всё равно нужен, для солидности. Давай уж втроём выступим? А то откажут.

– Ну, как хотите. Не откажут. Я сначала к первому зайду и подумаю, кому в Москву позвонить?

Вот не помню я пластиковых окон до нулевых в России. Неужели я наследил? А ведь и правда – без меня Павел на выставку в Германию не попал бы!

– Лиза, это наш студент и член крайкома КПСС! Чтобы всегда пускали его! – наказал декан секретарше, провожая меня.

Каталог я вернул владелице – пусть преклоняется.

На работе закрутили дела, и я чуть не пропустил обед. А кормят в нашей столовке хорошо. Никаких особых разносолов нет, но приготовлено всё качественно – ни прогорклого масла, ни водянистого пюре и прочих недостатков советского общепита. Порции большие, если борщ, так там кусок мяса обязательно будет, если рыба, то уже без костей и с золотистой зажаристой корочкой. И недорого. Давно уже есть больше никуда не хожу, ну только в кулинарию магазина «Нива» заезжаю за ром-бабой иногда. Вкусные они там.

Сытый и довольный спокойно работаю в своём кабинете. В замском сидит дядька мой уже давно. Проверяю списки на завтрашнее заседание комиссии. Вдруг дверь открывается и в кабинет заглядывает светловолосая головка девушки. Совсем молоденькой и очень красивой.

– Я Лариса от Марии! – почему-то шёпотом говорит блондинка.

– Заходи! – заговорщицки шепчу и я.

– А где можно раздеться? – по-прежнему не заходя полностью, вопрошает собеседница.

Я понимаю, что пришла она зря и вакантное место моей секретарши займёт, скорее всего, Анька, но всё равно охота пошутить:

– Если верхнюю одежду снять, то это в приёмной, а если совсем, то только тут!

– Совсем? Совсем не могу, мы мало знакомы, – хихикает собеседница. – А не украдут? Дверь в приёмную открыта же.

– Заходи уже, что там у тебя, норковая шуба, что ли? Даже если и так, никто тут не возьмёт её.

– Ага, норка, папа купил! – голова исчезла, чтобы появиться вместе с остальными частями тела через минуту.

А остальные части, особенно отдельные округлости, у Ларисы что надо!И она уже намекнула, что, если будем хорошо знакомы, то… Тьфу, Толя, гормоны тебя доведут до цугундера. «Кабаки и бабы» – зло.

Узкая талия, округлые бедра, обтянутые джинсой, тонкий свитерок и задорный хвостик на голове вместо причёски в виде начёса, который сейчас в моде.

– Э… Значит, ты хочешь работать в крайкоме? – слегка запнулся я.

– Не хочу! Это меня родители заставляют! А Машка – коза, сказала им, что устроит куда-нибудь! А я вообще работать не хочу! Я летом в театральное поеду поступать, на актрису! – неожиданно разоткровенничалась мнимая соискательница.

– А зачем тогда пришла? – удивился я.

– Я же говорю, мама и папа заставляют! Они у меня старомодные и хоть не живут вместе, но против меня заодно действуют! А я уже за полгода после школы три места сменила! Давай ты скажешь, что я не подхожу вам?

– Да без проблем, тем более нам действительно летуны не нужны! А кто у тебя папа?

– Я не летун, просто на этих трех местах меня начальство доставало, руки все распускали! А папа у меня прокурор.

– Тут, у нас? – оживился я.

Это ж каким надо быть идиотом, чтобы лезть к дочке прокурора!

– Нет, он в Москве сейчас, советник какой-то юстиции.

– Ну ясно, советник или может быть старший советник, – расслабился я.

А зря расслабился.

– Нет, не старший пока он, а этот… второй какой-то! – наморщила лоб красавица.

– Государственный советник второго ранга? – напрягся я.

– Ну да! А, точно, папа так и говорил – государственный советник юстиции 2 ранга! А какие они ещё бывают, частные, что ли? – Лариса хихикнула.

Генерал-лейтенант, значит, или вице-адмирал, если на флоте! Это бомба. Не сексуальная, а самая настоящая, такой чин прокуратуре может изрядных проблем доставить. Даже мне, несмотря на всех моих покровителей. Ну, кроме Раисы Максимовны. Та раком поставит даже генерального прокурора, если надо будет. Но с другой стороны, если, например, отсюда эта Лариса уйдёт из-за домогательств, то Светка Аюкасова точно за меня просить не станет. Ну, и под каким соусом мне сейчас отказать?

– У тебя резюме с собой?

– Что с собой? – не поняла Лариса и почему-то покраснела.

Черт, зря я её так плотоядно рассматриваю.

– Резюме – это от французского «сводка». Ну это твоя краткая биография. Где училась, где работала, какие интересы в жизни. Навыки какие, что умеешь?

– Нигде я не училась, я и так всё умею! – гордо задрала точёный носик Лариса.

– Это понятно, – многоопытно кивнул я.

– После школы работала секретарём на первой автобазе, но потом пришлось уйти, я говорила… начальник автобазы приставать ко мне начал. Но посадили его не за это! – сразу поправилась Лариса. – Он воровал!

– Да ладно! Экая скотина! – мне стало смешно.

– Во-о-от… А осенью меня папа в училище устроил, тоже секретарём. А там жена директора училища на меня с кулаками накинулась!

– Директора тоже посадили? – сухо переспросил я.

– Нет, наоборот, он на повышение пошёл, хоть и с женой развелся. А царапины на лице… папа сказал, мужчину шрамы украшают! Ну, а третий вообще козёл! Там я тоже секретарём работала. Меня заставили печатать бумажки разные на пишущей машинке, а когда я не смогла быстро по клавишам бить, директор сказал, что будет меня учить, а сам…

– Достаточно! Вы нам не подходите! До свидания!

А что? Формально я всё выяснил, но вот на печатной машинке работать дама не умеет, а компьютера у меня пока нет.

– Это из-за машинки? Петруша так и сказал…

– Не только из-за машинки, просто я уже нашёл секретаря, не успела ты!

– А что тогда мне голову морочишь?

Лариса встала, повернула голову назад, пытаясь оглядеть свою круглую попку, одернула свитерок и хотела уже уйти.

– Понравилась ты мне, вот и решил поболтать, – почти не соврал я.

– Ну, хочешь, в кино сходим? Давай, я тебе номер запишу, – смягчилась Лариса и перламутровой помадой (бля, я такое всего один раз в фильме видел!) написала на карте Красноярского края свой номер телефона.

Чудное видение ушло, оставив приятный запах духов, а я принялся дальше «работу работать». Позвонил в Москву Федирко и попросил помочь с обменом служебного жилья. А «чётакого»? Он мне личные просьбы высказывает, значит, и я могу. А Илюха зря просить не станет, помочь «другу» – святое дело.

– Да как «зачем», Толя! Специально же! Там самая чистая вода, мы её берём не в Енисее, а под руслом реки, – пояснил он причину, по которой вода в микрорайон «Солнечный» идёт с другого конца города. – Ну и аэропорт в центре города нам не нужен, в планах было снести его и застроить пространство жилыми домами. А воду для них как раз из этого водопровода можно брать.

– Понял. Так поможете?

– Да, считай, уже помог. Фамилию я записал. У неё, говоришь, однокомнатная в Академе? … дадим двушку в Солнечном.

У Федирко подвязок в крае больше, чем у первого, Шенина. О! Лёгок на помине – прямой звонок от него. Есть такой телефон на моём рабочем столе. Всего шесть штук, кстати, у меня телефонных аппаратов имеется, что не сравнится с чертовой дюжиной у Шенина. А у того ещё и селектор есть.

– Слушаю, – поднимаю я трубку.

Не здороваюсь – виделись уже.

– К тебе дочка Ашанина приходила насчёт работы? – в лоб спрашивает шеф.

– Была такая. Только мне уже секретарь не нужен, я нашёл – Аня Малова, староста моей группы в университете.

– Понял, так и отвечу заму прокурора РСФСР. Ты хоть в курсе, чья она дочь?

– Просветила. Ну, обещал я уже своей знакомой… Что, так надо её пристроить?

– Ни в коем случае! Головная боль, а не работник. Вот в кино можешь с ней сходить, или даже жениться, а в крайком… Не, без неё справимся! Бодаться потом с Ашаниным?