Глава 2

Глава 2

Этот Евгеньевич душу из меня конкретно вынул. Потом запихнул обратно, утрамбовал и опять вынул.

– А почему ты решил, что один из Баку, а второй из Сумгаита?

– Тот, что из Баку, сказал – мол у нас в столице не как у вас, в Сумгаите…, – уверенно отвечаю я.

– На русском говорили? Два азербайджанца? – не верит посланец.

Но у меня уже весь их выдуманный разговор заучен. Ничего нового не сочиняю, стою на своём. Попутно размышляю – а оно мне надо? Не планировал лезть никуда же! Тихо-мирно дожить до открытия железного занавеса и свалить… на Лазурный берег. Уехать можно и раньше, но бабуля расстроится, да и вообще, неожиданно интересно тут, в прошлом, стало. Кирилл Евгеньевич ушёл, скорее всего недовольный тем фактом, что не позволили ему мне иголки в ногти пихать. Но придраться не к чему. Я «слышал» и точка. А то, что я слышал о тех событиях, то и должно случиться. Олег Горин, мой одноклассник по прошлой жизни, ушёл в армию осенью 87-го, служил в прикаспийском отряде морской пехоты. Или как там называется их ВЧ? Мы даже переписывались с ним во время службы. Он мне про Сумгаит первым и рассказал. Их перебросили туда в самом конце февраля, когда уже волнения случились, и пострадала куча безвинных людей. Что интересно, подписки с него никакой не брали, но рассказывал он об этом неохотно.

Четверг и пятница прошли для меня спокойно, в субботу я сдавал лабы весь день, а вечером, после бани, распаренный и довольный жизнью услышал по радио новости. Разумеется, я слушал не «Маяк», благо, уже не «голоса», ни Би-би-си не глушат. Последняя и сообщила, что в Сумгаите был разогнан митинг, а на первого секретаря Азербайджанского ЦК КП Кямрана Багирова совершено покушение. Лёг спать как обычно, но ночью, когда вставал в туалет, не удержался и ещё раз послушал новости. В общем, всё как в поговорке – «есть обычай на Руси – ночью слушать Би-би-си».

В воскресенье поехал к Бейбуту в часть. Привез ему мешок конфет и печения. В буквальном смысле – накупил дофига разных сладостей. Бейбут меня удивил с первой секунды нашего свидания. Он уже ефрейтор!

– Ой, лучше дочь проститутка, чем …, – хотел было поглумиться я.

Удар по печени еле заблокировал, ответив двоечкой по корпусу.

– Не начинай, Толяныч! Сам не знал. На Двадцать третье дали лычку, даже не спросив меня!

Глаза у моего друга полны скорби, да и вообще, он не сильно рад даже сладостям, что совершенно на него не похоже.

– Ты что, из-за такой ерунды расстроился? – удивляюсь я.

– Да всё через жопу! И в роте дрочат, и на работе. А бить нельзя, – жалуется друг.

Осторожно пытая своего кореша, выяснил, что нелады у того на всех фронтах. Бейбут в роте на положении духа, так как он из самого позднего призыва, и так будет до мая месяца, не меньше. Сильно его не гоняют, но кровати в роте у них духи заправляют и полы моют тоже только они. Бейбут пытается сачковать, тем более у него, как у электрика, есть свой начальник – прапорщик Белый. После утреннего развода он сваливает на работы в свою кандейку на втором этаже клуба. Ну а там его достаёт начальство. Не прапорщик Белый, не начальник коммунальной части капитан Шейко, не подполковник Поликарпов, а старший прапорщик Агеев – командир хозяйственного взвода. Редкостное говно, по словам моего друга. Накачанный мужик лет тридцати, невысокий, коротко стриженный и, как и все другие прапоры, с одной извилиной в голове. Все его служебные обязанности сводятся к тому, чтобы бухнуть на дежурстве, закусив салом и консервированным горошком с луком и майонезом. А бухнув Агеев начинает доёбы…, сорян, приставать… Да нет, всё верно – до@бывать молодых. Дембелей и дедов не трогает, черпаков фигачит только если за дело, а вот духи, вроде моего друга, летают у него как птицы. И по поводу и без. Белого вечером уже в части нет, да и молодой прапор ни разу не авторитет для Агеева, а Шейко жаловаться западло. У Агеева есть свое место обитания – насосная, там в ночь его дежурства он и бухает.

– В часть зайти как-то можно? Не через КПП? – хмурясь спрашиваю я.

На самом деле, я считаю, моему другу ещё повезло – деды его стирать, например, не заставляют, «лося пробивать», да мало ли чего ещё можно выдумать. Но и друга в обиду не хочу давать.

– Есть пара дырок. … А, … а зачем тебе? К Ирке? Так она…

– Бейбут, давай, я сам с Иркой разберусь, а дырка в заборе мне нужна, чтобы попасть в часть и Агееву вашему челюсть пощупать, – прервал «беканье» и «меканье» друга я.

– Ты @пнулся! – уверенно констатировал новоиспеченный ефрейтор. – Там в насосной постоянно пяток дедов сидит, и есть деды за сто кило весом! Может, через компартию

попробовать порешать?

Я задумался. А у Бейбута башка варит! Шороху навести в МВДшном полку я могу. А могу и рыло начистить Агееву и дембелям. Я тот ещё «решала». Настроение не очень, и хочется выпустить пар. Размышляю, что бы такое предпринять? И в это время в комнату для гостей заглядывает это мурло! Пардон! Старший прапорщик Агеев.

– Бейбут, живо в роту! Там тебя на уборке потеряли! – грозно командует он, не обращая на меня внимания.

– Стоять! – хватаю за рукав друга, так как тот реально собрался рвануть с низкого старта.

– Прапор, ты обнаглел? Видишь, гости у вас в части, – встаю я и показываю удостоверение, возвышаясь над Агеевым, так как тот на голову ниже меня.

– Ты кто? – обалдел, как я вижу, прапор, но, заглянув в ксиву, малость притих. – Крайком? Комиссия? Этот тут при чём? Бейбут, ты что, партийный?

Про одну извилину в башке мой друг не соврал.

– Сначала кандидатом надо стать, вот я и беседую с товарищем насчет своей рекомендации ему. А вообще, две нужны. Как ты думаешь, вторую кто из ваших полканов даст? – по-панибратски приобнимаю Агеева в модном чистом ватнике.

– А я откуда… Да ты руку-то убери! – пытается вырваться из «дружеского» объятия Агеев. – Рано духу в партию!

– Дежурный по части, к Матвееву, – кричит кто-то в коридоре и негромко добавляет: – Он на воротах в машине.

– Матвеев, Матвеев… это ваш начальник штаба? – припоминаю я. – А ну, пойдём поговорим с ним!

– Да не будет он с тобой разговаривать, – неуверенно говорит прапор, с трудом освободившись от моих объятий.

– Анатолий Валерьевич! А мне не доложили! – радуется мне подполковник.

Он помнит моё знакомство с зам министра Сизовым, и то, как я спас часть, заменив наказание на поощрение. Мне повезло, что в выходной его застал. Хотя меня много кто тут помнит – Поликарпов, Шейко, Солнцева… Эх, Ирка, Ирка.

– Да я неформально тут, вот хочу человека в партию рекомендовать. Правда, командир его против. Почему? Не знаю, может, «троцкист» какой, – поясняю я.

Весело ржём все, даже предполагаемый «троцкист». Хотя Бейбут просто морду скривил, хрен поймёшь казахов этих – то ли рад, то ли недоволен.

– Агеев! Поясни! – Матвеев уже вышел из машины, зашёл в КПП и сейчас осматривается на предмет бардака какого, но пока ничего не находит.

– Так, рано ему, молодой совсем, никак не проявил себя, – Агеев тупит, не понимая, чего от него хочет командир.

Одна извилина, что взять? Ему бы понять, что раз я с Матвеевым «вась-вась», то и ему бы мне лучше не перечить.

– Ну да, так и сказал, рано мол духу в партию, – якобы размышляя пробормотал я.

– Не духу, а молодому…, – эта извилина работает сейчас на полную, и признавать наличие дедовщины перед посторонним мутным типом прапор не хочет.

– Погоди! Ему же дали «ефрейтора» на Двадцать третье! Значит, отличный солдат, спортсмен, КМС по боксу! Да ты сам знаешь – по ночам каждое своё дежурство марш-бросок устраиваешь. Отстал хоть раз товарищ ефрейтор на марш-броске от «дедушек»? Нормально у него с физподготовкой? – якобы припоминаю я. – А что молодой – так я тоже в восемнадцать стал кандидатом.

У кого всё нормально с извилинами, так это у Матвеева – местного начальника штаба. Тот сразу понял и чем я недоволен, и как надо себя вести.

– Агеев, что за марш-броски по ночам? Почему без плана?

– К проверке готовимся, вы же знаете, что сдача нормативов скоро, – бурчит этот идиот, бросая злобный взгляд на Бейбута.

Ой, дура-а-ак! Не понимает.

– Ефрейтор? Да ещё КМС? Я лично дам рекомендацию бойцу! – Матвеев старается закрыть своим телом от меня Агеева.

Для него все пантомимы подчинённого понятны, и, более того, ему ясно, что понятны они и мне.

– Скажи мне, прапорщик, – я намеренно понижаю звание Агеева. – По поводу марш-бросков – у вас только духов к сдаче нормативов готовят или всех?

– Так точно – всех! – Агеев, наконец, понял намёки Матвеева.

– Молодцы, не ожидал! Товарищ подполковник, а можно мне поприсутствовать на сдаче нормативов? От дивизии я вам бумагу сделаю. Или разрешение. Возьму, так сказать, на партийный контроль физподготовку в части. Я понимаю, как это важно для солдат.

– Анатолий, да бог с тобой, какие разрешения? Не надо ничего, тут моей власти хватит! А физподготовку по ночам, я возьму под свой личный контроль, – твердо обещает Матвеев. – Так, а что мы тут беседуем? Милости просим ко мне в кабинет или в ленинскую комнату!

– Рабочий день закончен и у вас, и у меня, да и не все моменты ещё выяснил в разговоре с моим другом. Если возможно, мы продолжим? Или уборка без электрика не начнётся?

– Да, конечно, продолжай. Дежурный! Чаю в гостевую. А я с товарищем старшим прапорщиком зайду в РОУП перед отъездом.

– Ну и что это было? – Бейбут пыхтит, предчувствуя неприятности.

– А РОУП – это что? – любопытствую у него.

– Рота обеспечения учебного процесса – водителей два взвода, хозвзвод и оркестр. Я в хозвзводе, Агеев этот – мой командир. И меня теперь он задрочит! – с надрывом говорит друг.

– Поверь, ему Матвеев сейчас всё объяснит, он вообще про тебя забудет. А я ещё завтра позвоню ему с утра, без лишних ушей поговорим.

Чую, мой друг мне не верит, но я точно знаю, что Матвеев мой посыл понял – «Этот заяц – мой друг!»

Без аппетита поужинав утренней гречкой с тушёнкой, я лег спать, забыв даже покрутить вражьи голоса. Хотя они не враги нам, а якобы друзья. Только за спиной нож держат. Утром в понедельник 29-го февраля перед работой кручу КВ и натыкаюсь на вопли этих «друзей»:

– Сумгаит … жестоко подавлена… Есть жертвы!

Глава 3

Глава 3

– А ты ведь, Толя, прав был. Спасибо за своевременный сигнал, если бы не ты, мы не успели бы в Сумгаит дополнительные силы ввести. Хотя и этого мало оказалось, сейчас уже и десант, и морпехи в городе, – благодарил меня Власов по телефону в понедельник. – И этого, которого ты подслушал, из Баку, мы задержали. Листовки нашли у него дома националистические. Второго из Сумгаита пока не нашли. Ничего, будем искать!

Я похолодел. Ведь выдумав разговор, я не продумал, что будут искать среди членов делегации этих вымышленных персонажей. И большая удача, что у кого-то что-то нашли. Иначе вопросов ко мне стало бы больше. Вот и зачем я лезу в это?

– Ты особо не распространяйся про эти события, хотя Горбачев уже и выступил с официальным заявлением, но решили акценты сместить, – предупреждает министр.

– Я и не планировал, – заверяю я.

«Обосрались вы, товарищ министр», – думаю про себя, а вслух спрашиваю: – «Голоса» говорят, жертвы были. Много?

– Не спрашивай, сейчас ситуацию успокоить бы. И чего им мирно не живётся на семьдесят первом году мировой революции?!

Только положил трубку, звонок от Матвеева. Сам позвонил, а я уже хотел было набрать его.

– Разъяснительную беседу с Агеевым я провёл, теперь и косо не посмотрит в сторону твоего друга. А ты Бейбута правда в партию тянешь? А то он сам не хочет – говорил я с ним сегодня. Можем его для начала комсоргом полка сделать.

– Спасибо за заботу. Ну, не хочет, так не хочет. А в роте его деды не будут шугать из-за меня?

– В каждой роте у нас информаторы есть, если будут неприятности, я узнаю о них первым. Так что насчет комсорга?

– Предложите. Если захочет, то пусть, – скидываю решение на усмотрение подполковника я.

Мысли о событиях в далёком городе. На работе в кабинете приёмник тоже имеется, но нет в нём коротких волн, не послушать «голоса». А наши каналы молчат. Секретарши у меня тоже пока нет, хотя Машка ещё в начале месяца уехала. Сначала соревнования у меня были, потом просто не до этого было. Мне красотка не нужна, хорошо бы опытную и толковую найти, которая в нашей работе сечёт. Да где ж такую взять? У Шенина увести? Обидится ведь.

Вечером собираюсь в гараж, где стоит моя восьмерка и уже на выходе из сдвоенных кабинетов – личного и секретарского, наталкиваюсь… на Марию! Пуза ещё не видно. Хотя она же в шубке.

– Толя! Как хорошо, что я тебя застала, – радуется девушка. – А я по делу! Ты же ещё не взял секретаршу себе?

«Ну, начинается! Не понравилось ей в деревне, вот и решила вернуться в город и сейчас будет проситься обратно. Не возьму! Ну хоть убейте меня. Она и так дурная, а когда гормоны из-за беременности начнут штормить, что будет?» – размышляю я.

– Не взял, просто вариантов много, выбрать не могу, – выдав свою самую сожалеющую улыбку, вру я.

– Вот и славненько. Моя подруга Лариса прекрасно подойдёт тебе! – затараторила Машка.

«Она словно не услышала моих слов», – злюсь про себя я.

– Значит, завтра ты её примешь? – теребит за рукав дублёнки моя бывшая сослуживица.

– Пусть приходит после двух, – разрешаю я, так как иного способа быстро отвязаться от надоеды не вижу.

Ужинаю дома. Сегодня у меня драники. Что-то с картошкой надо делать – портиться начала, хоть и купил недавно, да видно плохую. В магазинах вообще не найти нормальной, а запасов своей у меня по понятным причинам нет. Попутно кручу радио. Больше всего говорят о жестокости властей, которые ввели войска в город, но отмечают, что есть жертвы среди обеих народностей. Ладно, у писак свои заботы, у меня свои. Драники сами себя не съедят! Стук в калитку. Чертыхаясь, прерываю ужин – драники я люблю только горячие. Соседи поди. Не угадал. Илюха!

– Что-то случилось? – напрягся я, приглашая гостя к столу.

– Ух, как вкусно! – накинулся на и так небольшое количество еды Илюха так, будто его не кормили три дня.

Я не дурак и Илью прекрасно знаю, поэтому с расспросами не лезу, а мощно помогаю в рекордные сроки очистить тарелку с драниками. Захочет, сам расскажет что надо.

– Толя, а у тебя ещё остались связи на экскаваторном? – мой друг обнаружил на столе початую и наполовину пустую банку сгущёнки. – А я люблю дырочки в банке делать и высасывать, – доверчиво добавляет он, ковыряясь ложкой в банке.

– Колбасы пожарить? Тебя Ленка не кормит, что ли? – предлагаю я, как радушный хозяин.

– Ага, давай колбаски! Да на ужин в школе рыба была с пюре, даже в армии так хреново не делали, повара у нас в общаге сменились похоже. А Ленку я не каждый день вижу, в её общагу меня не пускают, у родителей, где она частенько обитает, мне некомфортно, и ко мне в комнату она не ездит. Ничего! Вот будет своя квартира…, – оголодавший во всех смыслах друг мечтательно зажмурился.

– Связи остались. А почему Адасова не попросишь? Он там много кого знает, – разбиваю ещё пяток яиц в сковороду.

Лишними не будут, Илья тот ещё кабан.

– Он деньги попросил, представляешь! Нет, ну, не себе, якобы другому человеку, – начал запутывать меня проглот.

– Стоп! Что надо на заводе? – взял в свои руки прояснение ситуации я.

– Другу моему в Солнечном жильё нужно, а ты знаешь, это их микрорайон, специально для завода строили. Нужна не квартира, а обмен. Друг работает на водоканале в Гремячьем логе, сейчас повысили, но работа уже в Солнечном, а ездить каждый день тридцать километров на работу и обратно трудно. Нужно помочь обменять жильё. У друга служебная квартира в Академе, вот я и подумал…

– А почему друга в Солнечный перевели? – размышляю я.

– Так воду в Солнечный из Академа гонят! Там у них одна контора. А сам водозабор в Гремячьем логе.

– Через весь город воду тянут? – удивился я. – Это кто ж такое придумал?

– Федирко, говорят. Так что, поможешь? – нетерпеливо спрашивает Илья.

– Да без б, – обещаю другу.

– Чё? – не понял тот.

– Без базара, – расшифровываю я.

– Ладно, я тогда домой, – торопится Илюха.

– Ночуй у меня. Вон диван свободен, пивка попьём! – открываю холодильник и показываю полтора десятка бутылок свежего «Жигулёвского». – И рыбка есть!

Утром за руль? Да просплюсь!

Посидели хорошо, я даже радио не мучил.

Ночью меня разбудил стук в калитку. Такой… наглый, я бы даже сказал истеричный.

– Я сам открою, – говорю подскочившему Илье. – В туалет только забегу.

Пиво таки дало о себе знать. Но накинув дублёнку и сунув ноги в валенки я уже слышу, как Илья открывает калитку. А выйдя во двор наблюдаю такую картину – мой друг держит на расстоянии вытянутой руки какого-то мужичка в шапке ушанке… Ба! Так это хахаль Иркин.

– Не спал я с ней, отстань! Ушибу! – грозится мой друг.

– Больше ей пойти некуда! – напирает муж Ирины, стараясь ударить по носу громилу.

– Что тут происходит? Тебе чего надо? – подошёл я к калитке.

– А ты кто? – дерганый визитёр прекратил на время «избивать» Илью.

– Штыба Анатолий! Так чё надо? – рявкнул я.

Иркиного друга я видел, а он меня нет, вот и принял Илью за меня впотьмах.

– А почему ты решил, что она у меня, она же сказала тебе, что у подруги, – я быстро въехал в суть дела.

Оказалось, что потерялась моя бывшая любовница. Молодожёны поругались, и Ирка, бросив сына Анджея на нового мужа, ушла ночевать якобы к подружке. Но ревнивый «Отелло» не поверил и помчался ловить нас на горячем.

– А, … так это другая Ирка, а я думал та, про кого я тебе сегодня рассказывал. Ещё думаю, как её муж меня нашёл?! – невпопад обрадовался Илья.

– Так твой друг – женщина, и я так понял, что замужняя? Это ты за неё просил? – поразился я. – А Ленка знает? Она ж тебя…

– Да не было ничего у нас с ней! – неубедительно отпирается Илюха.

Было бы светло, видно было бы, как тот покраснел.

– Давайте вы со своими бабами потом разберётесь! Пусти, я поищу свою Иру у тебя, – хилый предмет страсти моей бывшей дамы сердца в конец охренел!

– Что за подруга хоть, она тебе говорила? – не принимая во внимание глупое требование нахала, строго спрашиваю я.

– Говорила! Только где она живет, не сказала! – куксится брошенный, а может быть и обманутый муж.

– Зато мой дом ты быстро нашёл, – недовольно ворчу на мужика.

А ведь где Ирина, я, похоже, догадываюсь. Она у своей троюродной сестры, с которой меня знакомила однажды. И где та живёт, я тоже знаю. Ну, не адрес, а как пройти или проехать. Но ехать не хочу, это по Николаевке можно с похмела рассекать, а в городе легко на гайцов нарваться. Смотрю на часы – два часа ночи. Явно алкоголь в крови ещё. Да черт с ними, пусть ловят, отмажусь… наверное.

– Знаю я одну квартирку на Свободном, сейчас навестим. Жди тут, – обещаю я брошенке.

– Ну, уж нет, я поеду с тобой, – не согласен поздний гость.

– Я с вами, – предупреждает Илья. – А то за этим хмырем глаз да глаз нужен! Такой и пырнуть может. Злобный он какой-то!

– Он тихий вообще. Да поехали, если спать не хочешь, – завожу тачку и выезжаю на улицу.