Глава 5

Глава 5

А вот так просто попасть в издательство не получилось. На пути у меня случился вооружённый кроссвордом дедок-вахтер, и плевать он хотел на все мои регалии. Я, дурак, когда заявился сюда, думал, что мне все двери открыты.

‒ Пропуск заказывай, ‒ проскрипел дедок, не поднимая глаз.

‒ А у кого? ‒ решил не спорить я.

‒ А я знаю к кому ты и по какому делу? ‒ так же, не глядя в мою сторону, спросил старик.

‒ К главному редактору, по личному, ‒ улыбнулся как можно приветливее я.

‒ Второй понедельник у него по личному, ‒ дед, наконец, поднял на меня глаза. ‒ Так пацан! Если думаешь, что надел костюм, и я тебя пущу, то зря!

Пацан? Слово за слово и мы с дедом разругались. Собственно, а чего мне у главреда делать? Девочек позавчерашних я и так найду! Напротив редакции есть точка общепита ‒ пельменная, куда на моих глазах, выйдя из редакции, устремилась уже парочка парней. Наверняка, таких красоток, как мои знакомые, немного. Надо взять «языка» и разузнать!

‒ Просто так даже синичка не чирикает, ‒ поведал мне уже лысеющий молодой представитель еврейского народа с глазами полными вековой мудрости.

‒ Ты знаешь, сколько у нас девок? Хотя, погодь, ты, говоришь, они в общаге живут? ‒ уточнил второй ‒ лопоухий молодец с натуральным румянцем на лице.

Кровь с молоком про таких говорят.

‒ Да что там непонятного? Лен у нас штук пять, и все оторви да выбрось, а Марго нет ни одной, зато есть фотограф ‒ Маринка, такая же оторва. Ох, не связывался бы ты ними, парень. Прожуют и не заметят, ‒ пугает первый, поняв, что ничего ни им, ни синичкам не обломится.

‒ Я сам с зубами! ‒ скалюсь я.

‒ Маринка сейчас на выезде, в зверосовхоз с Остриковым поехала, а Ленку Кузнецову, её подругу и соседку по общаге, зам редактора драла за что-то у себя в кабинете. Ор такой был, все этажи слышали. Она сейчас на обед пойдёт. Ленка, не зам главреда. Можешь поймать её на входе. Но Кузнецова точно не в духе будет.

Собираюсь уйти, но замечаю бабульку, которая зашла в точку общепита. На вид той лет восемьдесят, не меньше, но выглядит опрятно ‒ от жары прикрыта шляпкой, одежда неновая, но видно, что хорошая.

‒ Милая! Деньги дома забыла, налейте компотику, ‒ устало просит у продавщицы на раздаче она.

‒ Может ещё и пельменей подать? ‒ язвит толстеющая женщина лет тридцати.

‒ Ой, как хорошо! Я бы и поела! ‒ не поняла подколки бабушка.

‒ Вот, возьмите за бабушку, ‒ незаметно сую трёшку фее торговли.

Порыв души. А чего бабке не дал? Да побоялся обидеть, старики с понятиями, а вот торгашка возьмет ‒ сто процентов.

‒ Я ведь в театре служила раньше, да вот памяти никакой не стало ‒ сумочку дома оставила. А вы, наверное, узнали меня? ‒ радуется бабуля и пельменям, и компоту.

Продавщица лишь фыркнула под моим взглядом, но ответила, очевидно, чтобы не отдавать мне сдачу:

‒ Я все роли ваши помню. Спасибо вам!

У бабульки глаза на мокром месте, а мне приятно ‒ одно доброе дело за три рубля уже сделал!

‒ Эй, парень, вон Ленка вышла, беги, а то упустишь, ‒ крикнул лысеющий доброжелатель.

Торопливо покидаю пельменную, чтобы с трудом заметить повернувшую за угол знакомую. Платье на ней другое, но туфельки те же, и прическа та же. Точно она. Иду быстрым шагом, но всё равно не успеваю ‒ девушка уже общается с мужичком лет тридцати, который на неё смотрит, как ребенок на эскимо.

‒ Лен, да не огорчайся. Дура она, это все знают, но я своё обещание сдержу! Джинсы сегодня занесу, те, что ты выбрала, ‒ утешает он мою знакомую.

‒ Привет! ‒ не стал я ждать, пока они уйдут вместе. ‒ Спасибо за статью! И хотел ещё фото у Марины выпросить.

Ленка хороша, и конкурент меня не пугает.

‒ О, Толя! Ром, спасибо, я дома после семи буду, приходи! ‒ девушка вежливо дает понять мужичку, что он здесь лишний. ‒ А Марго ещё на выезде, но фото у нас в редакции. Пойдём, вынесу.

Меня мягко берут под руку и ведут назад к злому вахтеру. Причем того, что моя знакомая недовольна чем-то незаметно.

‒ Проблемы какие? ‒ решил всё же проявить участие я.

‒ Да мама-Ира отругала, начальница моя. Я тут в статье упомянула мастерскую кооперативную, вон того дяди, которого ты сейчас видел. Причем скользом так, без акцента упомянула ‒ мол, «парень в джинсах от нашего Хабаровского кооператива „Огонек“ смотрелся не хуже, чем иностранный гость». Дословно в статье так было… А придралась, коза! Говорит, ты специально про этот кооператив в каждой статье пишешь, мол, сунули тебе! А я всего в третий раз упомянула, и ничего не сунули … ещё. Вечером, может …, ‒ недовольно ответила Лена. ‒ Я вообще на новостях работаю, редко статьи дают вставить!

‒ «Джинса», значит, в заметках твоих. А что, я не осуждаю! ‒ серьёзно подбодрил я.

‒ Джинсы! Ну, дадут мне джинсы и что? Кому хуже? ‒ не поняла термина журналистка.

‒ «Джинса» – это «заказуха», то есть скрытая реклама, ‒ пояснил я. ‒ Термин такой… московский.

‒ Так это не я придумала так делать? ‒ удивилась Лена.

‒ Это старо как мир, на западе сплошь и рядом. Вот та статья, что про нас с подполковником, тоже могла быть «джинсой», если бы ты сказала что-то вроде ‒ «в замечательном парке, очень любимом горожанами», это была бы «джинса» парка. Или вот «джинса» клетки ‒ «клетка из зоомагазина „Кот и пес“ надежно закрыла путь на волю дикому зверю». Но и это не главное, парк или зоомагазин должны заплатить тебе за позитивное упоминание, то есть рекламу! ‒ пояснил, как смог, я термин «джинса», до которой ушлая местная журналисточка дошла сама.

‒ Ещё пример! ‒ потребовала Ленка.

‒ Могу показать. Видишь, пельменная? ‒ показываю рукой. ‒ Идём!

‒ Это… меня там не любят, я когда устроилась, плохо написала про них ‒ мол сметаны мало, порции урезают. Сейчас и не захожу туда, ‒ со вздохом призналась Ленка.

‒ Вот и повод будет наладить отношения!

Заходим в заведение, и я сразу веду знакомую к уже отобедавшей халявными пельменями старушке.

‒ Вот, Лен, это известная актриса. Простите, как ваше имя-отчество?…

‒ Жаль, нет Марго (раз её подруга так называет, то никаких Маринок ‒ пусть будет Марго), со снимком лучше было бы, ‒ сетую я, уже выходя из пельменной.

‒ Нет, Толь, это же новости почти одной строкой, тут без фото надо, я уже и текст придумала.

И Кузнецова зачитала статью, в которой говорилось о добрых и неравнодушных людях, работающих в пельменной «Амур». «Узнав известную актрису, которая уже давно на пенсии и случайно забыла кошелек, накормили ее бесплатно. Спасибо за это продавщице Зое Дойниковой». Слово в слова записала Ленка рассказ старушки, выкинув рассуждения о современной режиссуре и какой-то Руфине, которая увела у неё мужа.

‒ Только я не поняла, а мой гонорар где будет? Мне к заведующей идти?

‒ Гонорар бывает разный, может деньги, может джинсы, а может то, что тебя там не отравят в другой раз, ‒ мудро вещаю я.

‒ Ну, новость прокатит, тем более, наша зам главреда ‒ заядлая театралка и эту бабку точно знать должна. Она же старая. Не бабка, а мам-Ира наша. Ей уже за сорок! Бабка тоже старая, впрочем. Ладно, жди, я за фото!

‒ Хорошее фото, спасибо. Сколько должен? ‒ разглядываю снимки я.

‒ Всё бесплатно, из чистой симпатии. Ты мне понравился, а это трудно, поверь. Год у меня никого не было!

‒ Это предложение? ‒ спошлил я.

Потом, пользуясь отсутствием соседки, моя новая знакомая благодарила у себя в комнате за новую для себя информацию, а я благодарил за фото. Как мог. А мог я долго, вечерней тренировки сегодня не предвидится.

‒ А ещё что-нибудь расскажи, ‒ Ленка была неутомима и в постели, и в жажде знаний.

‒ Смотри, например, ты можешь следить чтобы не было негативных статей про кого-нибудь или про что-нибудь, например, про плохую экологию или грязь на улицах, ‒ это тоже «джинса». Или соцопросы ‒ ты можешь их сама проводить и печатать какие надо результаты. Но тут лучше бы создать что-то вроде социологического агентства, или аналитического. Чтобы это было не твоё мнение, а общественное, или экспертное.

‒ А эксперты будут писать то, что нам надо! Толя, хочу, хочу! ‒ задрыгала ногами под простыней подружка.

‒ Каким ещё «нам»? ‒ попытался возмутиться я, но оторва Ленка отвлекала меня старым женским приемом. И уже после я прикинул, что и в самом деле можно создать социологическое агентство. Уж на жизнь оно заработает, особенно в период гласности, учитывая, сколько трюков из будущего я знаю.

‒ В Москву ехать надо, ‒ авторитетно заявила Ленка, когда мы опять выдохлись.

‒ «Точно, там все деньги», ‒ вспомнил фильм «Брат» я.

Ну, и в «Жмурках» эта фраза звучала. «Евробонды» куда-то гнали. Что? легальный бизнес вроде. А ведь скоро начнётся этот бандитизм. И сделать ничего нельзя. Или можно?

‒ Я не могу пока уехать, до весны ещё должна отработать по распределению. Черт, как у нас всё через задницу устроено! Вот на западе, я слышала, никакой отработки нет! ‒ поделилась печалькой Ленка.

‒ Лена, там безработица страшная. Ты попробуй устроиться куда без опыта работы там! А у нас везде требуются, требуются! ‒ усовестил я подругу.

‒ Слушай, ты иногда такой занудный коммунист, а иногда нормальный, ‒ удивилась девушка.

‒ Просто ты не понимаешь своего счастья ‒ у тебя есть работа. Ну, да забей! А так, давай после олимпиады состыкуемся. Может, чего придумаем вместе на ниве журналистики?

‒ Состыкуемся, ‒ хихикнула Ленка. ‒ Ой, скоро же Ромка придёт с джинсами.

‒ Мне уйти? ‒ равнодушно спрашиваю я, ибо своей женщиной я девушку уж точно не стал считать после секса.

‒ Не… наоборот! Он приставать ко мне может, уже намекал-намекал. А тебя забоится. Ты только по пояс не одевайся!

‒ По пояс сверху или снизу? Мне чем его пугать? ‒ спросил я и мы оба заржали.

Потом пришёл дядька, которого моё наличие в комнате и вправду опечалило. Потом приехала злая Марго, которую индюк в деревне клюнул, да так сильно, до синяка аж. Потом я повел девушек в ресторан. … А на следующий день вместо упадка сил ощутил опять небывалый прилив.

‒ Штыба, ты чё жрешь, что ли? ‒ отозвал меня Копцев в сторонку после тренировки. ‒ работаешь всё мощнее и мощнее.

‒ Только то, что доктор прописал, ‒ открестился от обвинения в употреблении допинга я.

Ну, мельдоний же ещё не допинг!

Глава 6

Глава 6

Отмазавшись от обвинения, увидел как при слове «доктор» скривилось лицо тренера. И вообще, он сегодня какой-то сам не свой ‒ обычно разговаривает добродушно-покровительственным тоном, а тут заметно нервничает. Спросить? Нет?

‒ Константин Николаевич, у вас какие-то проблемы? ‒ благодушно поинтересовался я.

После вчерашних забав с Ленкой я был в хорошем настроении. Хотелось любить всех вокруг. Ну, не так, как Ленку, а просто любить.

‒ Да… один из членов нашей делегации попал вчера в милицию, ‒ признался старший тренер сборной.

А ведь он прекрасно знает о том, что меня Власов опекает, но прямо просить о помощи не хочет. Не знаю, что за понятия ему мешают, но сегодня ему и этому члену делегации повезло.

‒ А что он натворил?

‒ Я точно не знаю, но вчерашнюю ночь в КПЗ провел, вроде как в ресторане на него милицию вызвали. Не понимаю, что могло случиться, ведь Мишка и мухи не обидит, ‒ поведал тренер. ‒ Я вот фото видел твоё и местного начальника милицейского. В газете. Хорошо бы…

‒ Есть вариант лучше, ‒ уверяю я.

Власов? Нет. У меня у самого здесь подвязки есть. На выходе из зала уже стоят Машенька и папа её. «Решили всё-таки меня взять в семью?» ‒ давлю в себе неуместные мысли.

‒ Толя, а мы Мурзика домой забрали! ‒ громко радуется, оглушая всех вокруг, девочка.

Папа её смущенно разводит руками. Ох, вьет из него верёвки доча!

‒ Как глазик у него? ‒ нагнулся я к малышке, поприветствовав за руку её отца.

Выслушав все важные новости от Маши, наконец, смог обратиться с просьбой к товарищу прокурору.

‒ Помогу! ‒ неожиданно пообещал тот. ‒ Ну, и ты помоги!

Да у товарища Степанкова (не вспомнил, а прочитал фамилию на визитке я) была проблема ‒ кота Мурзика, которого два дня просила доча, сегодня вернули из ветеринарки. В клетке, разумеется. Пока. Ведь Машка уже возмутилась пленением мурлыки. А он уже и промурлыкал ей! Вот тебе и дикий зверь!

‒ Уговори отдать кота. Мы ведь днём с женой на работе, а она возьмёт и выпустит из клетки! Да даже, не выпуская, может полезть к нему! Жуть! Скажи, что ты тоже хочешь Мурзика забрать.

‒ Сделаем, ‒ пообещал я, и мы нервно обернулись на Машку, которая сейчас терзала Копцева вопросами.

‒ А если его попросить? ‒ раздался её звонкий голосок, хорошо слышный в пустом зале.

‒ Толя, тут твоя знакомая спрашивает, кто сильнее ‒ ты или Шанавазов? Предлагает вам помериться силами, ‒ смеется Копцев, наверняка понимая, что мы не просто так с прокурором шептались.

Вижу, отпустило мужика. Кому скандал перед зарубежной поездкой нужен? Тем более в капстрану. Мы смерили с Шанавазовым друг друга взглядами. А вот не надо было ему задерживаться в зале, ушел бы вместе со всеми. А так попал во щи! Нурмагомед, как я, динамовец, а по национальности даргин, это уже он мне сам ещё зимой рассказывал. Парень выше меня на несколько сантиметров и тяжелее кило на десять, поэтому я, скорее всего, ему не соперник. Но я ещё та хитрая лиса.

‒ Если в боксе ‒ то он, но я зато лучше танцую, ‒ хвастаюсь я, переводя тему с драки на развлечения.

‒ Это несложно, я как медведь танцую. Да и кто из нас в боксе лучший, я бы не стал так уверенно говорить, ‒ прогудел Нурмагомед.

‒ А как! А как медведь танцует? Ка-а-ак? ‒ ураган-Машка бросила не дожеванного Копцева и восторженно запрыгала вокруг Шанавазова.

‒ Сегодня после вечерней тренировки зайду к вам в гости, уговорим Машулю выпустить вашего питомца, ‒ пообещал я.

‒ Фамилию скажи задержанного, ‒ деловито достал ручку из кармана пиджака прокурор.

‒ Маш! Смотри! ‒ и я напоследок выдал несколько движений из нижнего брейка, заставив малышку бросить танцующего Нурмагомедова и обратить взор на меня.

Шанавазов моментально скрылся из зала. Все же он не дурак, хотя говорят, что мы, боксёры, не очень умные, ведь нас по голове постоянно бьют. Да ну, нафиг, это мы с Нурмагомедом бьём по чужим головам, а по своей нам редко прилетает!

‒ Ладно, Толя, мне пора, работы много. Я вот даже пообедать теперь не успеваю, жена требует, чтобы я дочу со школы забирал, ‒ прощается Валентин Георгиевич и напоминает: ‒ Жду вечером в гости.

А я вот успеваю. Война войной, а обед по расписанию. После обеда, перед вечерней тренировкой, меня вызывает к себе врач команды. Я думал, будет спрашивать про таблетки, которые я принимаю, а оказалось, что это его в милицию вчера загребли. На суровом лице мужика лет пятидесяти, совершенно не спортивного, кстати, вида, отметина ‒ заклеенная пластырем ссадина. Ещё и губы разбиты. Интересно, кто его так, и за что? Неудобно интересоваться, а любопытно.

‒ Спасибо тебе, Толя. Хотели пятнадцать суток дать ‒ ресторанный нажаловался, мол, хулиганил, бил посуду. А это не я бил вообще! А меня.

‒ Михаил Евстигнеевич, вы только намекните, кто вас обидел? ‒ серьёзно предлагаю я.

‒ Да не надо! Что ты?! Вы ‒ сборная, честь и гордость страны! ‒ испугался дядя, замахав руками. ‒ Да я и сам дал промашку ‒ кто же знал, что это женщина замужем? Ну, та, с которой я в ресторан пошёл.

‒ Она знала. Должна была сказать, ‒ жестко ответил я.

‒ Сам виноват. Седина в голову, бес в ребро. Ещё и деньги с меня требовали, чтобы заявление забрать. А у меня и нет столько! ‒ всё ещё переживает за вчерашние события доктор.

‒ Думаю, они группой действовали, и дамочка подсадная была, ‒ уверенно говорю я.

‒ Да ну?! Ведь милицию метрдотель ресторана вызвал, ‒ не поверил доверчивый врач.

‒ Он тоже в доле! А что за ресторан?

‒ Я же говорю, что не надо! И так хорошо, что отпустили. Мне больше ничего не надо.

‒ Да мне для себя название, вдруг тоже к ним зайду, а там такие дела творятся, ‒ пытаюсь обманом выведать информацию.

‒ Вообще по ресторанам не ходи! Ни по каким! Через неделю в Сеул улетаем, после Олимпиады будешь ходить, ‒ не выдаёт обидчиков дядя Миша.

Да и хрен с ним. Прокурор выдаст обидчиков, я уверен. А быстро Степанков решил проблему. И заяву забрали, и про деньги забыли.

‒ Лен, сегодня никак не получится, ‒ звоню на работу подруге, ‒ Иду в гости к хорошему человеку, ‒ извиняюсь я.

‒ Ну, ладно, ‒ легко согласилась та перенести встречу. ‒ А у нас открывают газету «Курьер», рекламную. И меня туда зовут.

‒ Сама смотри, но там больше продажники нужны, чем журналисты.

‒ Кто? ‒ не поняла девушка.

‒ Продавцы, рекламные места продавать кооператорам разным и прочее. Потом специфику поясню. В деньгах, может, лучше будет, но это работа не для журналиста. Ладно, я на треньку! До завтра! ‒ прощаюсь я.

‒ Треньку, ‒ хихикнула Ленка и посмаковала новое слово: ‒ Продажник! Ленка-продажник!

После вечерней, отказавшись от ужина, иду в гости. Накупил пирожных разных в гостиничном ресторане и взял из своих запасов небольшой подарок ‒ маленький блокнотик в кожаной обложке, ещё из Дании привезенный. А то Степанков на каком-то клочке информацию записывал. Ну и перед самым визитом, заглянув в одно место, … ещё прикупил подарочек для девочки.

Жила семья в обычном, совсем не элитном доме, и то, как я понял, жильё служебное, хотя квартира большая ‒ аж три комнаты на троих. Сам Валентин Георгиевич не местный, а из Перми, и тут всего несколько месяцев как живёт и работает.

‒ Ой, не надо было тратиться! Я же понимаю, ты ‒ студент, ‒ взмахнула руками на сладкие подарки мама Машеньки.

Гм… Меня приняли за нищеброда! Обидно. Ну не будешь же ей рассказывать про свои доходы! Не та компания. Машенька стояла рядом и пугала своим спокойствием. Отец девочки ещё не вернулся с работы, а Мурзик находился в зале, в довольно просторной клетке.

‒ Для кота это просто тюрьма. Ему гулять надо, с кошечками знакомиться, мышек гонять. Он зимой сам придёт обратно, если захочет. Смотри, он даже плачет, домой хочет, в лес! ‒ убеждал я Машеньку.

‒ Это у него глазик болит, ‒ не верит девочка, и мне приходится выкладывать свой козырь, заранее заготовленный, ‒ клетку с попугаем. Купил в зоомагазине только что. Я хотел взять мышку какую-нибудь и апеллировать к жалости ‒ мол, Мурзик мышку скушает, если они будут вместе жить. Но продавщица меня отговорила.

‒ Большинство грызунов живут всего по два-три года. Смерть любимца может стать сильным потрясением для малыша. Поэтому лучше завести ребёнку животное-долгожителя: кошку, собаку, попугая или черепаху.

‒ Кошку не надо, ‒ сразу отверг вариант я.