– Ух ты! У вас праздник здесь? Андрюшку поздравляете? – раздался за спиной женский голос. Офицер развернулся, и пригласил проводницу, чуть отступив назад, насколько позволило пространство купе:

– Заходи Татьяна Семеновна! Опаздываешь? Или мои балбесы, забыли про тебя?

– Немного задержалась. Прохладно уже, титан растопила, вам скоро кипяток понадобится – ответила грузная женщина лет сорока, протискиваясь мимо виновника торжества.

– Так! Повар! Корми людей, торт раздели на всех. Сначала ужин, а торжественная церемония проводов на пенсию потом, когда время придет. Надеюсь увидеть вас всех, в полном составе. Патрик, первой ужинает следующая смена часовых и Танюша. После все остальные. Копченый! Смена караула по графику. Все понятно?

– Понятно все начальник. Все в срок сделаем. Ты давай сам поешь, – отодвигаясь от стола, ответил первый помощник.

– Я после. Ты людей корми. Тем, кто заступает на посты, торт сразу после ужина. Ну а с остальными потом посидим, после Сызрани. Давайте парни, я в своем купе. Готовиться нужно, обмен скоро. И еще раз, огромное спасибо! С благодарностью оглядев своих подчиненных, он вышел из общего купе, и прошел в свое. Из-за приоткрытой двери слышались негромкий смех, разговоры караульных, звонкие удары и скрежетания железных ложек по опорожненной посуде. "Все это уже было не один и не два раза. Эти звуки, смех, разговоры. И всегда, в железнодорожном карауле, сопровождением общего фона, было: Тада-тада-тада-тада.. То нараспев, то учащенно колеса отмеряли расстояние, и саму жизнь. Мимо пролетают станции, полустанки, перроны. Не зашторенные, освещенные окна встречных, пассажирских составов позволяли на секунду заглянуть в жизнь чужих, незнакомых людей. Железная дорога очень напоминает жизнь! На одних станциях мы остаемся, на других лишь задерживаемся, а на какие-то даже и не думаем сходить. Они проносятся мимо, и уже никогда не встречаются снова. А большие железнодорожные вокзалы и развязки напоминают хитросплетения судьбы. Твой вагон двигается, меняя одну ветку рельс на другую, направляемый невидимым стрелочником, и только ему известно, где окажется локомотив твоей судьбы через некоторое время" – приглядываясь к темноте за стеной вагона, задумался Андрей. Внезапно на колени забралась дочка. Для него она была поздним ребенком, и из-за этого безумно любимой. Девочка четырех лет протянула ему чашку из игрушечного набора, и улыбаясь проговорила:

– Вот папочка! Компотик, я для тебя сделала. Попробуй!

– Ух ты! По виду очень вкусный, – разглядывая мелконарезанные куски яблока, плавающие в прозрачной воде, обрадовался мужчина. Чуть пригубив из пластмассовой чашки, он воскликнул с улыбкой:

– Даже вкуснее чем у мамы! Умница ты моя!

Девочка обрадовавшись, что ее стряпня понравилась отцу, обвила своими ручками его шею и уткнулась в плечо отца личиком, щекоча розовым, пышным бантом его щеку. Андрей непроизвольно сжался, и.., открыл глаза. Над ним стоял Патрик, и тормошил его за плечо, задевая тканью рукава щеку.

– Начальник! Начальник, Сызрань через десять минут.

– Я что, заснул?

– Похоже, что да! Даже "контрольку" успел пустить, – засмеялся второй помощник.

– Вот черт! Часовых меняли? Осужденных предупредили кто на выход? А караул весь по форме одет? – заторопился он с вопросами.

– Нормально все. Все готовы уже. Все проверили.

– Надо же, заснул! А ведь и не хотелось спать. Так, расставляй всех. Будьте готовы. Сейчас я сам в порядок приведу себя, личные дела возьму и выйду тоже, – растерянно проговорил офицер.

****

Отбирая из общей пачки личных дел, документы тех, кого необходимо высадить на станции он подумал: "Повезло сегодня с караулом. Нормальные ребята в третьем отделении, сами во всем разбираются". Еще раз, оглядев приготовленные бумажные пакеты, он вышел в продол. Все находились на своих местах и ждали его распоряжений.

– Копченый! Дела возьми на столе, зачитай убывающих. Лишний раз проверим, что бы без сбоев прошло все. Патрик! Расставляй людей по постам. Орлов! Ты находишься рядом с Жаном, но не мешаешь ему, а смотришь и запоминаешь все, что он делает. Жан, "Молодой" на этот обмен за тобой закреплен. Все понятно парни?

– Понятно начальник.

– Ясно все. Орел, за мной! Сейчас мы считать будем, смотри не сбейся, – повернувшись к парню, сказал Жан.

Взглянув на Орлова, Андрей понял, что тот волнуется. Тревожный взгляд новенького не стоял на месте. Он старался не подавать вида, но румянец выдавал парня. За несколько секунд превратившись в яркий, сильно выделяясь на фоне светлого лица.

– Орел! – окликнул он его, – Не волнуйся. Ничего не бойся и делай то, что тебе наставник скажет. Усек?

– Я понял начальник! Все в порядке, – стараясь держать ровные интонации, ответил парнишка.

Перестук колесных пар вагона постепенно снижал темп. За решетчатыми окнами спецвагона замелькали огни пригорода районного центра. Через несколько минут состав остановился у вокзального перрона. Оглядев прилегающую территорию сквозь решетки, капитан отметил, что автозаки находятся на своих привычных местах. Раздался звонок оповещающий о том, что кто-то находится около входной двери, и ждет, когда его впустят. Андрей направился в тамбур. Приглядевшись, увидел своего старого знакомого. Почти одновременно они начали службу, только он у себя в городе, а Иван в Сызрани. И возглавлять караулы они стали в одно время. Прошло почти пятнадцать лет, а Андрей и Иван так и ездили начальниками.

– Открывай, помощник, – скомандовал офицер, отодвинувшись на полшага от двери.

Привычным рывком, Копченый повернул тугую ручку входной двери, попутно открыв защелку, освобождающую верхний порог и откидную ступеньку лестницы.

– Оба-на! Андрюха, привет! А я слышал на дембель ты ушел. На пенсии теперь. А вот ты и сам! – весело начал свою приветствие Иван задрав голову.

– Оба-на не оба-на, а давай документы будем смотреть твои! – серьезной интонацией отозвался Андрей, спускаясь по железным ступеням.

– Вот ты всегда такой серьезный был, – ворчливо ответил ему капитан встречного караула, роясь во внутреннем кармане кителя. Молча протянув предписание, и держа наготове служебное удостоверение, коренастый офицер переминался с ноги на ногу, от чего было слышно шуршание крупной щебенки с железнодорожного полотна. Внимательно прочитав каждую букву, проверив печать на документе, начкар спустившись к коллеге, произнес:

– Удостоверение!

Изучив его не менее тщательно чем предписание, Андрей вернул его владельцу, и обернувшись в сторону помощника оставшегося в вагоне, скомандовал:

– Пропустить!

Иван недоуменно посмотрел на старого товарища, и громко топая, поднялся в вагон. Следом забрался Андрей. Помощник захлопнул дверь вагонзака, Только сейчас начкар "железки" смог поприветствовать старого товарища:

– Вот теперь здорова Ванюха! – протянув открытую ладонь в приветствии, улыбнулся он, – Ты там не подумай чего дружище. Конец года скоро, премия будет годовая. Даже и не знаешь, из какой щели, всякие разные "агенты" наблюдают, и видео снимают. Чуть замечание, и премия под угрозой! У нас так. Это у вас проще служить. Так что сам понимаешь., – жестом руки он пригласил офицера в свое купе. Принимая личные дела, Иван продолжал разговор:

– Я так и подумал потом. Слышал, и не раз как у вас там. Впечатление, что за вами слежка даже в выходные. КГБ блин! – засмеялся Ванька.

– И не говори, – ответил с грустной улыбкой Андрюха, – Да ладно, пофиг! Я на пенсию собрался. Скоро мне все это будет очень глубоко безразлично.

– Да слышал. Вчера ваших ребят грузил, они рассказали. Слушай, а чего ты на гражданке делать собрался? Может подумаешь? Послужим еще?

– Найду чем заняться. Работы навалом там, только работай.

– Понятно. Дело твое конечно, – было видно, что Иван немного расстроен.

– Ты печальный вроде? Или мне кажется?

– Нет Андрюх, рад я за тебя. Вот только с молодняком работать не хочется. У вас там через одного молодой начкар. Неглупые ребята конечно, но все же. Мы то, сколько лет уже? Я тебе доверяю полностью, знаю, что не подставишь если чего. Да и ты, наверняка тоже так думаешь.

– Доверяй, но проверяй! Дело мы с тобой нешуточное делаем. Так что проверяй меня как положено, а я тебя буду. Люди мы! И ошибиться можем, и пропустить что-то.

– Это да! – задумчиво вторил Ваня, пересчитывая увесистую пачку больших, бумажных пакетов, – Десять, одиннадцать! Ну, все? У меня порядок! Твои вот! Держи.

– Двое всего? – удивился Андрей.

– Радуйся, в нашем деле лучше меньше чем больше! – хихикнул Иван, выйдя из купе начальника караула, и еще раз оглянувшись на друга, он направился в сторону тамбура.

Место обмена уже оцепили вооруженные сотрудники в пятнисто – синей форме. Как только захлопнулась дверь тамбура, Копченый крикнул в направлении продола:

– Караул, все на местах?

– На местах! Готовы! – ответил с другого конца спецвагона второй помощник.

– Начальник, мы готовы. Начинаем?

– Да, давайте пацаны, – ответил он, включая на ходу видеорегистратор.

– Четвертый, пятый посты! По местам! – подавая на ходу привычные команды, первый помощник, быстрым шагом двигался к "рабочему тамбуру". Сзади, контролируя происходящее, шел Андрей.

Чуть потянув упругую дверь, помощник надавил на ручку. Создав при сработке небольшое эхо в пустом тамбуре, замок громко щелкнул, проход был открыт, но пространство за ней было ограничено подъехавшим вплотную, дверь в дверь, автозаком. Между автомобилем и вагоном осталось место только для двух человек. Слева уже стоял начальник караула "встречки". Спустившись по лестнице, заняв место справа от двери, начкар "железки" громко выкрикнул:

– Караул внимание, обмен! Пятую на сдачу!

– Пятую на сдачу! – продублировал команду Копченый повернув голову в сторону продола вагона.

– Первую на прием! – громко проговорил Иван, обращаясь к своему караулу.

– Готова первая! – огласил часовой в кунге автозака, и громко щелкнул затвором камеры.

– Сдаем! – спустя несколько секунд, скомандовал Андрей.

– Перррвый! – громко и нараспев проговорил Жан из глубины освещенного вагона. Это означало, что осужденный вышел из камеры и прошел мимо второго помощника открывающего камеру. Старый, крашеный и перекрашенный уже несколько раз вагон, раскачивался на пружинах от шагов двигающегося человека, механизм подвески начал негромко поскрипывать.

– Первый, – проговорил помощник в тамбуре, когда небритый, угрюмый мужчина с огромными баулами, с трудом протиснулся в узкий проход тамбура. Остановившись на секунду у открытой двери, осужденный поставил свою ношу. Взяв одну из своих дорожных сумок, он, перебросил ее через пространство между транспортом. Через мгновение и вторая полетела вслед первой. Аккуратно перешагивая с порога вагона в тамбур автозака, он быстро крутанул головой вправо, и так же быстро влево. Складывалось впечатление, что заключенный выхватывает, запоминает куски желанной свободы, которой лишен уже давно. Глядя на освещенный перрон, что бы потом, в тишине, вспомнить то, что видел, представляя себя в дремотной атмосфере ночного вокзала.

Как только он скрылся за стеной камеры автозака, часовой громко огласил:

– Первый!

– Второй! – громко произнес помощник в проходе вагонзака, и все повторилось снова.

– Второй! – отозвался часовой в автомобиле, и громко хлопнул запором камеры.

– Третий..