Восстание петербургских сугробов

Белый снег так ненужно и сказочно

Танцевал у подъездных дверей

Белый снег, неподкупен он, кажется

Вам хотел пожелать теплых дней

Из песни Юры Шатунова

1.

Витя уже не мог бежать быстро. Дыхания не хватало. Ноги гудели. Ему стало казаться, что шарф слишком сильно сдавливает горло, душит его. Тогда Витя сорвал с себя шарф. Дышать будто бы стало легче. После этого он продолжал двигаться еще несколько минут – перебирать кроссовками, утопающими в серой снежной каше. Толкать вперед свое одетое в черный пухан и спортивные штаны тело. Потом, когда сил бежать уже не было, он остановился и огляделся. Никто его не преследовал. Витя поднял голову к темному зимнему небу и сделал глубокий вдох.

Всего полчаса назад ничто не предвещало беды. Если бы кто‑то сказал ему тогда, что совсем скоро его жизнь изменится и никогда больше не станет прежней – Витя дико заржал бы ему в лицо. И назвал бы прорицателя каким‑нибудь хлестким матерным словечком. А Даня бы добавил кое‑что от себя – в бранном богатстве русского языка он ориентировался еще лучше, чем Витя.

Они с Даней, два веселых студента питерского вуза, возвращались вечером из кино. Веселились, толкали друг друга. Изображали голоса и поведение преподавателей. Получалось очень похоже по их мнению. Хоть в КВН сценку ставь. Затем играли в снежки. Им было классно без всякого алкоголя и разных других веществ. Оба они занимались спортом и вели здоровый образ жизни. Были активистами студенческих организаций.

Нельзя сказать, что учились они блестяще, но руководство факультета многое им прощало. У ребят было по несколько наград за участие в добровольческой деятельности, победы на городских чемпионатах по армрестлингу. К тому же оба были большими патриотами страны и города. Время от времени декан факультета Павел Павлович подходил к особо суровым преподавателям, чтобы шепнуть за спортсменов доброе словечко. Мол, ребята очень позитивные и яркие, сил на учебу не всегда хватает – сделайте‑ка им скидочку.

В один момент Даня опустил перчатку в сугроб, чтобы собрать очередной снежок, а затем влепить его Вите в морду. А то до этого Витя как раз отправил ему окрглую порцию снега прямо в лоб. И Дане хотелось отмщения.

Вдруг Даня закричал и задергался. Он орал так громко и истерично, что Витя остолбенело уставился на него. И почти сразу же заметил, что в облике Дани кое‑что изменилось… У друга больше не было кисти правой руки, а из запястья хлестала кровь. Витя не сразу осознал, что случилось. Мозг сопротивлялся новым сведениям, которые выдавала реальность. А она, сволочь такая, настойчиво впихивала в него картинки‑факты, словно родители кормили ребенка: «Эту ложку за маму… Эту – за Михаила Боярского… Сыночек, ты ведь так любишь народного артиста России Михаила Боярского… Вот и съешь за него ложечку, а то он расстроится и заплачет».

Мозг Вити давился, плевался, но все‑таки постигал происходящее. Руку Дане откусил сугроб, в который тот только что опустил ладонь, чтобы зачерпнуть снег. Сугроб этот был необычный. Не часто ведь увидишь у кучи снега широкую пасть, усеянную большими прозрачными ледяными зубами. Окровавленный рот бездонно зиял в чем‑то вроде головы – в приплюснутом конусе над обтекаемым туловищем. Над пастью блестели два черных глаза, расставленных ассиметрично – один почти у пасти, а другой, можно сказать, на лбу. И выглядели эти зенки так, будто маленькая собачка забралась на сугроб и нагадила в двух местах. Периодически какашечки моргали и бросали грозные взгляды.

Туловище монстра походило на заготовку для крупного снеговика. В диаметре оно было чуть больше метра. Вместе с головой рост монстра составлял где‑то метр сорок – метр пятьдесят. Руки и ноги у чудовища отсутствовали.

Глядя на осиротевшее запястье своего товарища, Витя вспомнил, как часто они с Даней соревновались – чья рука окажется мощнее. Они мечтали когда‑нибудь стать лучшими армрестлерами России и тратили на тренировки массу времени. А теперь какая‑то снежная сволочь, взяла, да и отожрала у Дани все эти мечты. Целую часть жизни отожрала. Возможно, самую главную ее часть. Эти мысли не советовали моменту, поэтому Витя тряхнул головой, чтобы прогнать их. Сейчас надо было думать о том, как помочь другу.

– Витя! Витя!! Моя рука! – умоляющим голосом повторял Даня и медленно шел к нему, сжимая кровоточащее запястье.

Он будто нес большой красный цветок в подарок своей избраннице. Полоски слез на щеках Дани сверкали в уличном освещении, губы тряслись. Он не знал, что творится у него за спиной – все его внимание, понятное дело, было отдано кисти руки, точнее, ее отсутствию… Тем временем сугроб проявлял все новые таланты. Мало того, что он умел с легкостью перемалывать зубами человеческие кости, так он еще был способен передвигаться!

Сугроб дернулся с места и поплыл по заснеженному асфальту вслед уходящей жертве. Витя заметил это и закричал:

– Даня! Он за тобой! Эта тварь за тобой!

Даня обернулся, но было уже поздно. Сугроб приполз к нему, качнулся маятником вниз, и впился зубами в левую ногу студента чуть ниже колена. Раздался громкий хруст. Половина левой ноги Дани – от колена и до ступни – исчезла в пасти чудовища, сверкнув напоследок светоотражающим узором кроссовки. Монстр принялся с явным удовольствием пережевывать человеческую ногу.

Даня упал на спину. Кричал, просил Витю помочь ему. Но Витя застыл в шоковом состоянии. Он пришел в себя только спустя несколько секунду. Бросился к другу, схватил его здоровую руку и попытался оттащить подальше. Они отдалились от монстра метра на четыре, когда тот окончательно прожевал ногу, проглотил ее, рыгнул и снова поплыл на них.

Сугроб подполз к Дане словно огромный снежный слизень и прыгнул ему на живот. Затем склонился над ним кошмарной неваляшкой и распахнул пасть. Пара секунд и Даню с трудом могла бы узнать родная мать – ведь вместо лица у него было кровавое месиво, из которого торчали светлые кости черепа. Сугроб‑неваляшка вернулся в свое нормальное положение и принялся жадно пережевывать то, что совсем недавно красовалось на вузовском сайте в разделе «Наши спортивные достижения» – лицо Дани.

Витя с криком бросился прочь. Он убегал все дальше, пока окончательно не выбился из сил. С его стороны это была напрасная трата ресурсов. Ведь сугроб не стал его преследовать – ему еще было чем закусить.

2.

Несмотря на середину декабря, магазин «Солнечная улыбка» вообще никак не был украшен к Новому году. Если не считать сезонных товаров, тут и там развешенных на полках: сверкающего дождика, красных колпаков и оленьих рогов. Подобным образом дела обстояли во всей сети магазинов косметики и товаров для дома «Солнечная улыбка». Руководство в этом году решило не заморачиваться с декором. Вместо этого оно обязало все точки включать одну и ту же музыку – сборник инструментальных новогодних хитов. Так сказать, для атмосферы. Но хитов этих было отчаянно мало – всего шесть штук. И гоняли их раз за разом. Выключать эту бадягу сотрудникам магазинов было строго запрещено.

– Да сколько можно это терпеть! – возмутилась продавщица‑кассирша Верка, когда снова заиграла особо раздражавшая ее мелодия. – Маша, давай вырубим эту хрень! И включим что‑нибудь нормальное – «Сектор газа» там, «Гражданскую оборону», «Бригадный подряд», «Юго‑Запад»… Да я даже на «Короля и шута» согласна! Тебе ведь нравится, «Король и шут», да, Маша?

– Верунчик, ты сама прекрасно понимаешь, что мы не можем выключить эту музыку. За это дают штрафы. Сейчас во все магазины проверки ходят, – отозвалась Машка, выставлявшая на полку шампуни.

– Да пофигу! – настаивала Верка. – Если будет проверка – скажешь, что это исполняющая обязанности начальника сделала! Свалишь все на меня – делов‑то!

Маша никак не стала это комментировать. Ей не нравилось, что директор магазина, уезжая куда‑то по делам, всегда назначает главной Верку. А Верка потом всячески это подчеркивает. И вообще непонятно почему никто не замечает, что Верка регулярно подбухивает после работы вот уже несколько лет. И скрывает следы возлияний щедрым слоем косметики. «Наверное, поэтому она здесь и работает, чтобы покупать тональник по специальной цене для сотрудников. Ей этого тональника нужны тонны», – думала Маша.

– Ладно, я покурить, – бросила Верка, накинула пуховик и вышла на улицу. Ей Маша взаимно не нравилась. Она считала ее семейной клушей, которая только и делает, что водит свою тупую дочку по кружкам да варит своему жирному мужу борщи. Не читает, не ходит на концерты, не смотрит нормальных фильмов, не слушает модный хоррор-подкаст «Люди и демоны». С Машей даже поговорить не о чем.

Затянувшись, Верка посмотрела на дорогу. Почему‑то сегодня по ней мчалось особенно много машин полиции. «Опять что ли проходит какой‑то митинг несанкционированный?» – озадачилась она. Докурив, Верка сплюнула и вернулась в магазин. До конца смены оставалось еще часа три. А потом она купит себе бутылочку дешевого краснодарского каберне, запрется в своей комнате в коммуналке, включит спокойную музыку, зажжет ароматические свечи и вечер пройдет за‑ме‑ча‑тель‑но.

3.

С какого‑то момента магазин «Солнечная улыбка» стали заполнять люди. Но это были не обычные посетители. Они искали не мыльные наборы в подарочных упаковках. Они искали спасения от снежных монстров. И рассказывали истории своих встреч с ними.

Например, студент Витя на полном серьезе утверждал, что сугроб слопал его лучшего друга Даню. Сначала Верка думала, что их с Машей разводят. Что это какой‑нибудь блогер решил устроить флэшмоб в крупной сети магазинов косметики и товаров для дома. Возможно, блогеру даже заплатили их конкуренты.

Однако людей становилось все больше. Некоторые из них были с увечьями – у одного мужика не хватало уха, у молодой бабы не было половины пальцев на левой руке. Впервые оказалась востребована аптечка, пылившаяся несколько лет в подсобке магазина.

– Почему чертова скорая помощь не отвечает! – в который раз возмущался посетитель магазина лет пятидесяти, одетый в клетчатое пальто.

Верка стояла в дверях магазина и смотрела на то, что происходит на улице. Все больше людей бежало с криками. Машины мчались как бешеные. А потом она впервые заметила плотные округлые фигуры сугробов, которые гнались за горожанами. Каким‑то образом они довольно быстро скользили по снегу, хотя никаких ног, колесиков или коньков Верка у них не замечала. Наконец у нее на глазах один из монстров откусил голову невовремя поскользнувшейся пенсионерке на другой стороне улицы. Просто нагнулся и откусил башку растянувшейся на земле женщины. Так легко, будто это было не человеческое тело, а туловище бисквитного «медвежонка Барни».

Вскоре люди исчезли с улицы. Некоторые из них убежали и спрятались, другие – были съедены. Тогда сугробы заинтересовались горящими витринами магазина «Солнечная улыбка» и поползли к нему. Заметив это, Верка захлопнула стеклянную дверь и щелкнула замком. Снаружи была еще железная шторка, которая ночью защищала вход от хулиганов и воров. Но для того, чтобы опустить ее… правильно – надо было выйти на улицу. А Верке этого не хотелось.

– Уважаемые гости, магазин «Солнечная улыбка» закрывается! – сказала она. – Мы очень рады, что вы выбрали именно наш магазин и находитесь сейчас с нами. Если кому‑то нужно выйти на улицу – я готова дать ему такую возможность. Но решение нужно принимать прямо сейчас.

В магазине повисло молчание.

– Я так и думала, – кивнула Верка. – Правильный выбор, дорогие гости!

4.

К магазину приблизились трое сугробов. Первый из них самоуверенно поплыл к входу и впилился лбом в стеклянную дверь. Он явно впервые в жизни столкнулся с невидимой преградой. И теперь пребывал в замешательстве, разглядывая группу людей в магазине. Вертел своими какашечными глазами то так, то эдак, открывал и закрывал пасть, демонстрируя ряды кривоватых, но острых и часто посаженных зубов.

Когда подползли другие сугробы, он повернулся к ним и стал издавать какие‑то звуки. Словно бы втолковывал что‑то. Они отвечали ему. У чудовищ были низкие гудящие голоса, похожие на вибрацию смартфона на дубовом столе.

– Они что‑то задумали! – сказала Верка смахнув ладонью осветленную челку с глаз. – Последи за ними, Маша. Я проверю, заперт ли черный вход.

Верка сделала всего несколько шагов, когда крик Маши заставил ее обернуться:

– Верка, смотри! Они подходят все ближе!

Посовещавшись, сугробы стали ломиться в магазин. Лидер группы бился в дверь, в то время как двое его товарищей врезались в витрины. Они влетали в стекла гигантскими снежками. Вскоре к троице подползли еще двое сугробов. Каждый из них после короткого обсуждения ситуации стал помогать сугробам, атакующим витрины.