Отзывы на книги автора «Дмитрий Филиппов»

Буквально со дня на день новый роман участника СВО писателя Дмитрия "Вожака" Филиппова "Промка" появится на стендах книжных магазинов и маркетплейсах. Мне же посчастливилось его уже прочесть, за что огромная благодарность редакции "КПД".

"Промка" - логическое продолжение предыдущего романа Филиппова "Собиратели тишины". Там главный герой Кирилл Родионов в мирное время работает в администрации одного из районов Ленинградской области и курирует вопросы захоронения солдат Великой Отечественной, обнаруженных во время поисковых работ, а с началом СВО добровольцем уходит на фронт и в составе сапёрной роты оказывается на Авдеевском направлении. В "Промке" Родионов (воюет он под позывным "Вожак") участвует в одной из ключевых операций СВО - штурме Авдеевской промышленной зоны. С 2014 года эта промзона, или в солдатском обиходе "промка", превращалась противником в мощнейший укрепрайон. К моменту начала штурма это была фактически неприступная крепость с развитой системой оборонительных сооружений и коммуникаций. Взятие этой крепости позволяло решить спектр самых разнообразных военных задач от продвижения фронта вперёд на запад до обеспечения безопасности Донецка, от которого до Авдеевки с её "промкой" по прямой каких-то полтора десятка километров. В романе Вожак со своими товарищами-сапёрами принимает активное участие в штурме этого укрепрайона.

Помимо Вожака Филиппов в романе на первый план выводит ещё несколько персонажей - бойцов одного с Вожаком подразделения. Калина, Инженер, Спрут, Француз, Чиж... Разные люди, разные судьбы, одна на всех война. Кто-то, как Вожак, доброволец, кто-то мобилизованный; одни воюют честно несмотря на постоянный страх в любую минуту быть убитым, другие пытаются юлить, хитрить, обмануть товарищей, командира, себя, "запятисотиться", попытаться дезертировать. Однако у судьбы насчёт каждого своё определение. И объехать его на кривой ой как непросто!

У Филиппова нет масштабных боевых действий, вместо этого ежедневная кропотливая работа по выгрызанию брешей в обороне противника. Нет показного героизма и прочей приукрашающей войну мишуры. Вместо этого кровь, грязь, страх, боль, безысходность и непрерывная борьба. Нет, не с противником. Его у Филиппова тоже как такового практически нет. С самим собой. Со страхом в любой момент оказаться перед лицом смерти и упасть в её цепкие объятья. Это и есть настоящий подвиг - жить назло смерти и работать для приближения Победы.

В романе помимо людей есть ещё два активных персонажа, на которых строится основной костяк сюжета. Это собственно "Промка", обретающая у Филиппова черты инфернальной сущности. Это не просто комплекс цехов коксохимического завода и сопутствующих производств, а набор локаций, живущих собственной жизнью и имеющих своё назначение. Черёмуха, Слива, Груша, Скелет, Ларёк... Промка - обитель абсолютного зла. Страх, зло и смерть буквально сочатся здесь из каждого камня, каждой стены, поджидают за углом, за поворотом... Смерть - ещё один персонаж романа. Как я уже упоминал, в романе нет врага как такового. Он обезличен. Главный враг - Смерть во множестве обличий. То застрекочет пулеметной очередью, то засвистит миномётным выстрелом, то рванётся из-под ног противопехотной миной, а то обрушится с неба и заскребёт душу зловещим шумом винтов дрона-камикадзе. Перехитрить, обмануть, заговорить, победить Смерть - задача крайне тяжёлая, но выполнимая. Правда для изменения предопределённого хода событий "промка" потребует обязательную жертву. Вообще "Промка" как отдельный персонаж романа очень напомнила "Зону" Стругацких. Только у тех "Зона" - результат инопланетного вторжения, а "Промка" - дело рук человеческих...

Новая книга Дмитрия Филиппова - весомый вклад в литературу о новой войне. Тут отдельные голоса настойчиво твердят, мол зачем сейчас писать об этом, нужно время на осмысление, дескать, лучшие произведения о Великой Отечественной были написаны спустя много лет. Однако это всё ложь и профанация. О той войне шедевры писали по горячим следам, и об этой надо писать здесь и сейчас. Свидетельства непосредственных участников и очевидцев - ценнейший материал для понимания, осознания и осмысления того, что происходило, происходит и будет происходить. Не напишем сейчас, напишут другие, чьи цели и задачи будут чужды и прямо противоположны. Так что писателям писать, а нам, читателям, обязательно читать!

Надо бы Промку экранизировать - получился бы захватывающий, леденящий душу триллер и военная драма в одном флаконе.

Книга, которая даже не побывала у меня в статусе "Читаю сейчас", потому что я открыла её и не смогла выпустить, пока не закончила. Проглотила.

И дело даже не в цепляющей меня военной тематике. Ведь это далеко не первая моя книга о войне на Донбассе. Дело - в подаче истории.

Промка повествует о легендарном штурме Авдеевки. И настолько метко, ярко, художественно подобраны слова, описывающие всё вокруг и чувства героев - что ты это будто слышишь, видишь, чувствуешь. Охватывает и ужас, и вместе с тем - желание знать, что дальше.

Что дальше? Как автор прошёл это адище и выжил вообще? Что его сберегло?

Просто невероятно насколько там всё стремительно: добежать в бронике и прочих тяжестях под обстрелами противника до нужной точки, собрать на месте хитровыдуманную установку для минирования пути врага, чётко там соединить провода и прочее, успеть вернуться - на всё про всё 2 минуты. Миллисекунда промедления стоит жизни.

Я например склонна в экстремальной ситуации впадать в ступор, и для меня это всё - как нечто за пределами человеческих возможностей, а герои - сверхлюди.

Кроме динамики боевых задач, есть в Промке и философия, и даже мистика. Промка сама выступает в виде персонажа - воплощения смерти, инферно, требующего жертв. Здесь есть некоторое пересечение с Покровом-17 Александра Пелевина, где тоже выступает как персонаж некая тьма, порождённая ужасом в месте боя, произошедшего во время ВОв. И в Покрове-17, и Промке время перестаёт быть линейным, происходят необъяснимые, сводящие с ума вещи.

Как я уже сказала, мне доводилось читать об СВО, и в том числе об Авдеевке тоже, от участников событий. И спасибо им за их подвиг и за то, что задокументировали исторические события. Но читая дневник, хронику, невозможно прочувствовать всё так же ярко, как с художественно осмысленным текстом. Да, безусловно, тоже страшно. Но вот Дмитрий Филиппов - Художник и литератор. Настолько мастерски подбирает образы и обрисовывает всё словами, как точными мазками краски, что прошибает на всю глубину существа. И читаешь его "на одном дыхании" не только в том смысле, что быстро, но и в том, что дыхание перехватывает от ужаса. При этом в книге нет смакования каких-то кровавых подробностей, зверств и т.п.

Как Дмитрию удаётся совершенно обычными буквами и словами достигать такого эффекта?

Художник и мастер слова. Живой современный классик.

Дай Бог ему быть живым как можно дольше!

Ну и, по традиции, несколько фрагментов страниц:

Филиппова я знаю по «Собирателям тишины», поэтому «Промку» открыла без раздумий. И с первых страниц перестала замечать, где текст, а где я сама. Книга написана так плотно, что ты слышишь хлюпанье грязи, чувствуешь запах пороха, задерживаешь дыхание во время перебежек. Полное погружение.

Но главное — мистика. Сначала я думала: «Зачем?» Но когда началась петля времени, когда Вожак снова и снова пытается спасти Калину, я поняла: война здесь не линейна, она — ловушка, из которой нельзя выйти, пока кто-то не заплатит собой. Промка становится живым существом, а смерть — женщиной с крысой на плече. Она антропоморфна, она выбирает, ждёт, играет.

Для меня роман — не о России и Украине. Это война между человеком и небытием. И главная мысль: чтобы выжить, нужно заранее примериться с концом. Калина не пытается обмануть смерть — он принимает её, идёт навстречу дрону, и в этом принятии нет надлома, есть освобождение. Страх отступает, и появляется шанс остаться живым. Чиж, наоборот, цепляется за жизнь любой ценой — и ломается. Филиппов показывает: сдаться судьбе оказывается сильнее, чем сдаться страху.

Калина — открытие. Он не герой, а огромный уставший человек, помнящий о дочке. Его последний шаг — не подвиг, а тихое мужество. Оно отзывается сильнее любого взрыва.

Минусы: в роте слишком много лиц — я путала Шукая и Штурмана, а смерть Малого и Тохы прошла почти незаметно. Возможно, так задумано, но хотелось попрощаться с каждым. И переход от реализма к временной петле в первой половине слишком резкий — несколько страниц я не понимала, реальность это или галлюцинации.

Но в остальном «Промка» — роман, после которого долго не уснуть. Он страшнее хоррора, потому что правдив. И он выше политики. Он о том, что человек на войне всегда один на один со смертью, и только от него зависит, сдастся он или — как Калина — станет бессмертным в том самом шаге навстречу.

Сравниваю с Ремарком, но у Ремарка герои часто пассивны и сломлены. Здесь же люди продолжают выбирать даже в аду. Не потому что они сверхлюди, а потому что уже договорились с концом — и это дало им свободу.

Если боитесь военной прозы — не берите. Если хотите понять, что происходит там, где всё свистит и взрывается, — читайте. Это не книга, это опыт.

В сравнении с Собирателями тишины - это более жёсткая военная проза, жесткая и правдивая. Написано по горячим следам, как выдохнулось. После штурма Авдеевки, после потери товарищей.

Сильное впечатление от глав о Спруте и Чиже. Один побеждает  страх и саму смерть, другой подчиняется страху. Автор никого не судит, он пытается понять, что происходит с человеком на войне.  Психологически убедительно написано.

Немного запутываешься в рассказе о "дне сурка". По прочтении на душе остаётся горечь и тяжесть от ощущения моральной (не говоря уж о физической) усталости автора и его героев, от побеждающего местами чувства обречённости.

Спасибо за правду и мужество! Автор создаёт живую картину фронтовой ситуации того периода: характеры, атмосфера, настроение, социальные типы -  от добровольцев до штрафников и бывших з/к.

Брать
в руки книги о СВО тяжело, и бывает не хочется, потому что у каждого своя война,
даже у служивших в одном батальоне она разная, до ощущения, что люди были на
разных войнах. Комплементарный короткий отзыв Захара Прилепина о Дмитрии Филиппове
стал той каплей, которая перевесила сомнения. Прочитал, местами впечатлила. Как
серия очерков. Да, местами интересно и цепляет, потому что автор знает, о чем
пишет.

Есть
одна еще важная черта, почему многих задевает произведение. Оно написано в
стилистике «натурализма», не реализма, а известного натурализма, появившегося с
творчеством Золя. Натурализм действует на восприятие текста, вне зависимости от
всего. Такова его природа. Это как попасть в анатомический театр, где расчленяют
тела людей. Впечатление на всю жизнь. Такова проза Золя в своей точности до
натурализма, такова «Промка». Здесь автор попал в точку, если того хотел. Его произведение
заметят и будут о нем говорить. На чувствительные натуры произведет сильное
впечатление. Чем не произведение из жанра ужасов.

Натурализм в литературе. Хорошо
это или плохо? Как сказать. Художественность всегда условность, нельзя передать
действительность словесным языком, как не старайся. Причина кроется в том, что
это особая знаковая система, со своими законами, неспособная передать
действительность. Живопись в этом ближе к возможности приблизиться к ней, еще
ближе фотография, документальные фильмы, фильмы-голограммы. Только не
Литература. Ее задача иная – передача смыслов. Само слово, особенно на бумаге –
полная отвлеченность и абстракция. Именно с ними и работает сознание,
выстраивая смыслы. Это все к чему. А какие смыслы затрагивает и решает «Промка»?
Что война – смерть, тяжелый труд, риск, место, где пробуется человек на излом?
Так об этом уже написано в мировой литературе о войне. И что нового автор может
рассказать? Нечто мистическое! Я вас прошу, это не о войне. Там всё просто, как автомат Калашникова.

При чтении первой части книги
было ощущение, что роман затронет общественно-социальные темы, было несколько
пассажей в данном направлении, но вторая часть показала, что нет. А ведь он мог
стать именно таким. И встать в один ряд с Симоновым «Живые и мертвые», Стаднюком
«Война», Беком «Волоколамское шоссе». Не случилось. Само издание романа в
издательстве Шубиной означало, что это не про Большую литературу. Поэтому долго
колебался, читать или нет. Шубина – это как приговор. Вообще особенность данного
романа состоит в том, что первая его часть, почти половина книги! – это экспозиция
романа, а смысловая система, выстраивание смыслов начинается со второй. Именно
со второй части начинается выстраивание смыслового стержня произведения. Не
буду затрагивать вторую часть, иначе начнется спойлер. Единственно скажу, после
чтения десятка страниц второй части становилось понятно куда автор клонит,
догадываешься, о чем будет речь дальше. Это убийственно для любого
произведения. Когда догадываешься, что будет дальше, интерес к книге исчезает, ее
быстро просматриваешь, потому что уже известно, что дальше. Вторую часть
пробежал буквально за полчаса. И в итоге возник вопрос. И что? Какой смыл
произведения. Что война – смерть, что там все умирают. Так об этом «солдатская
проза» со времен первой мировой войны и дальнейших войн. Еще есть «лейтенантская
проза» о том, что многие гибнут, почти все, но остается небольшая горстка,
которая побеждает в боях или в войне, своего рода, является выразителем Победы.
«Генеральская проза» - мемуары военноначальников. Особая литература. Многие мемуары
написаны приданными им литераторами, поэтому имеют литературный вид. Если память
не изменяет, только адмирал Кузнецом писал сам, своей рукой свои произведения и
работы. Так о чем «Промка»? Еще со времен «Илиады» литературные произведения
несли смыслы, и древнегреческая классика не о войне, не о ее ужасах и страданиях – этого там хватает с головой, – она о бессилии человека перед богами, перед
силой рока, своей судьбы. Боги так и шныряют везде, в битвах тоже, решая судьбы
героев. А человек бессилен. И в финальной сцене «Илиады» Ахилл и Приам, отец Гектора, пришедший за
телом сына к его убийце, оба плачут, единые в своем понимании, что они
бессильны в своем горе, слабые существа, которыми управляют неподвластные
никому боги. Об этом же «Одиссея», трагедия «Эдип» и другие трагедии. И потому
читают такие произведения тысячи лет, потому что за войной, баталиями стоит
нечто большее, чем описание войны и смертей, некая истина, которая постепенно
открывается читателю. И от этого самостоятельно познания такой истины, зашитой
в текст произведения, возникает потрясение читателя. Это и есть Большая литература,
это то, что относят к классике.