Цитаты из книги «Пегас, лев и кентавр»

«Здравствуй, дядя Глюк! Пора в школу!» – сказала Рина, загоняя себя в тесное стойло быта.

Получалось лицемерное равнодушие к чужому мнению, добивавшее Рину двойственностью.

Смотреть Рина не стала. Темно, да и дворняжка Боба вертится, пыхтит и щедро делится блохами: не так часто увидишь человека в одной горизонтальной плоскости с собой.

– Эй, кто там есть? А ну, выходь по одному! Лапы за голову, хвостом вперед! – Рина махнула сосисками.

– Колбаса… колбаса… А, да! Не знаешь, куда подевались сосиски? – Нет, – машинально врет Рина, но обманывать ей неловко. Она вообще не любит лжи. Тухло это как-то. – Ну хорошо, я взяла! – Не подумай, что мне жалко, но… Съела? Весь килограмм? Рина молчит. – Ясно. Всё как всегда! – горестно кивает Мамася, но сосиски обратно не требует. Она знает, что счастье не в них, хотя сосисок жалко, конечно.

Он сейчас учится в Англии на почетного китайца, лопает на завтрак овсянку и плачет ночами, мечтая о соленом огурчике и докторской колбаске из медицинских работников.

Он просто живет в ритме трудолюбивой, упорной, но несколько замедленной черепашки.

Царь – тот, кто любит до жертвенности и готов умереть за свое царство. Дождливой ночью он будет скакать лесом, усталый и голодный, потому что услышал, что где-то обидели нищую старуху. А все остальные так, князьки. Из дневника невернувшегося шныра

Когда трудно и больно – значит, двигаешься в правильном направлении

Где он ошибся? Может, они с Улом взяли слишком высокий темп дружбы? Когда слишком быстро достигнешь накала, впоследствии сложно его удержать. Играть же на понижение уже нельзя. Дружба этого не прощает.