Как всякий нормальный, не любящий излишне мудрить парень, склонный к здоровому деспотизму, он желал знать жизнь девушки полностью, начиная с момента, как в детском саду в нее запустили огрызком от яблока.
«Если хочешь любить и уважать человека – не узнавай его слишком близко. Ну или люби несмотря ни на что, не ставя условий для любви. Тот, кто соглашается любить только совершенное, на самом деле не любит никого и ничего», – сказала ей вечером Бабаня, когда Ирка, едва не плача, рассказала ей про учительницу.
мысли у нее были твои, и чувства твои, и повиновение, как у Бобика. Ты для этого и внимательным согласен быть, и заботливым, но только чтобы она из-под колпака не вылезла. Зуб даю, когда она говорит по телефону, ты стоишь рядом и вежливо слушаешь, а потом обязательно спрашиваешь: «Кто звонил?» и «Чего ему надо?».
Ты прекрасно знаешь, что за Иркой я не ухаживаю. Да и ухаживал бы – без толку. Она однолюб. Короче, ты хочешь держать ее под колпаком, чтобы вдох и выдох могла сделать только с твоего разрешения. Чтобы и
Получалось, тела привлекали его отдельно от души, потому что как можно узнать душу той, кто стоит от тебя в трех метрах где-нибудь в метро да и смотрит еще в экран своего телефона?