Дима хотел что-то сказать, и сказал бы, но понимал, что все бесполезно, она всегда делала так, как она захочет, ничего никогда не менялось, оставалось только плыть по течению. Мужчина иногда должен уступать, он всегда возвращался к этой мысли, каждый раз, когда что-то происходило не так, как он хотел.

– Всегда. – Дима и не понял, как произнес эту фразу вслух, и, опешив, посмотрел на Машу.

– Что ты сказал? – Он увидел, как она начинает меняться. Из той красавицы, которую он всегда себе рисовал, перед ним начал оживать монстр с искривленным лицом и искалеченным телом. Ее глаза стали выпуклыми, рот широко раскрылся, и ряд зубов начал вылезать, становясь все больше и больше. Перед ним в этот момент была совершенно другая девушка и совершенно другая жена. – Я тебе сказала, что разговор окончен. Зачем ТЫ начинаешь его заново? Свои мужские переживания можешь себе засунуть куда хочешь, я не съеду из этой квартиры, и, если тебе так хочется, можешь валить куда хочешь – я тебя не держу. ТЫ постоянно портишь мне настроение ТЕМ, что ТЫ всегда недоволен жизнью, всегда говоришь о СВОЕЙ нормальности, посмотри, как у других людей, – давай так же. ТЫ доиграешься, я уйду от тебя, и ТЫ, никчемная бестолочь, никому не будешь нужен. ТЫ всегда ставишь отношения на показ, смотрите, какие мы хорошие, смотрите, какие мы замечательные. Только и думаешь о своем отце, чтобы он похвалил бедного и несчастного мальчика. Тебе что, дороже всего видимость? Я тебя спрашиваю. Отвечай, бестолочь!

Но Дима не отвечал, а только спокойно смотрел на улицу через немытое окно: там бегали дети, их родители шли за руку и просто смеялись над тем, как их дочка строила им смешные рожицы. Качели делали свой взмах туда-сюда, туда-сюда. Что-то было в этой обыденной нормальности, когда тебе не нужно никуда спешить, когда ты сам распоряжаешься своей жизнью и когда ты обретаешь общность с кем живешь и кого, как ты думаешь, любишь. Она еще продолжала говорить, брызгая своей инопланетной слюной, она продолжала махать своими щупальцами, призывая его к ответу. Потом она просто улыбнулась и вышла с балкона. Иногда можно и уступить… всегда…

– Джон, ты слышишь меня? Пошли в комнату, надо занести вещи и помочь мне их разложить. – Мэри стояла рядом с ним, а он как завороженный смотрел на эту картину.

– Да, конечно.

Когда они вошли обратно в холл, старшая семья, пятый брат, поднял в воздух письмо, найденное на старинном письменном столе.

– Внимание, внимание! – громко объявил он. – Кажется, я нашел что-то от нашего отца.

Все собрались вокруг, и Джон протянул руку, чтобы взять письмо, но пятый брат уже начал читать вслух:

– «Дорогие, прошу вас расположиться по номерам на втором и третьем этажах, комнаты уже подготовлены для каждого из вас. Я прошу вас также спуститься на обед, я подъеду чуть позже, и у меня будет важное объявление на семейном ужине».

Мэри подошла к нему и тихо сказала:

– Вот видишь, отец все устроил, а ты ходишь не пойми где.

Все медленно стали расходиться по своим комнатам, а Джон с Мэри пошли на второй этаж. По пути Джон не мог избавиться от ощущения, что в этом доме что-то не так, он был как будто на танцполе, куда непрерывно пускали дым, все было в бреду.

– Надеюсь, ужин прояснит многое, внезапно после стольких лет молчания решил пригласить всех, – пробормотал он, когда они нашли свою комнату.

– Я тоже на это надеюсь, – ответила Мэри, следуя за ним внутрь.

Комната приветствовала их теплым и мягким светом, который проникал через большие окна, открывая завораживающий вид на бескрайнее море. Солнечные лучи игриво танцевали на поверхности воды, создавая мерцающие блики. Стены, окрашенные в светлые тона, придавали интерьеру ощущение простора. Кровати были застелены мягкими, приятными на ощупь простынями, и на них лежали аккуратно сложенные свежие полотенца. Рядом с окном стоял небольшой деревянный столик с двумя удобными креслами, идеальное место для утреннего кофе с видом на восход солнца над морем. На противоположной стороне комнаты располагался шкаф для одежды, выполненный из светлого дерева, рядом с ним – небольшая, но функциональная кухонная зона, оборудованная всем необходимым для приготовления легких закусок или утреннего чая. Ванная комната, отделанная светлыми плитками, сияла чистотой и порядком. В ней было все необходимое для комфортного пребывания: душевая кабина с мягким и обильным напором воды, умывальник с большим зеркалом и полки, уставленные разнообразными средствами личной гигиены. Но самым ценным в этой комнате был, безусловно, балкон. Открыв двустворчатую дверь, можно было выйти на него и оказаться еще ближе к морю. Балкон был обставлен парой уютных кресел и небольшим столиком, создавая идеальное место для вечерних посиделок под звездным небом или наблюдения за тем, как море встречает рассвет. Каждая деталь в этой комнате говорила о том, что она была создана с любовью и вниманием к гостям, обещая им не просто уютное пристанище вдали от дома, но и незабываемые впечатления от пребывания на берегу моря.

– Как бы то ни было, – сказал Джон, открывая окно, чтобы впустить морской бриз, – этот вечер обещает быть интересным.

С этими словами он помог Мэри распаковать вещи.

Обед не заставил себя долго ждать, ведь после бесцельных блужданий многие из гостей проголодались, предвкушая, что же за царский обед и последующий за ним ужин приготовил отец. Мэри и Джон, держась за руки, вошли в просторный столовый зал, где уже собрались остальные гости. В зале царила оживленная атмосфера: детский смех смешивался с гулом разговоров взрослых. Пять столов были накрыты по числу семей, каждый украшен белоснежной скатертью и кристальной посудой.

Мэри склонилась к Джону и шепотом произнесла:

– Посмотри, как все нарядно. Я уверена, отец устроил что-то особенное. Представляешь, что нас ждет? – шепотом спросила Мэри у Джона, пытаясь заглянуть на кухню через полуоткрытую дверь.

– Судя по запахам, будет что-то изысканное, – ответил Джон, улыбаясь ей в ответ. – Интересно, судя по обеду, ужин будет великолепен.

Вдруг второй брат встал, чтобы произнести тост:

– Дорогие! Давайте выпьем за этот день, за нашего отца, который собрал нас здесь, и за сюрприз, который он нам приготовил!

Не все так радужно отреагировали на его выпад, но все же поддержали тост, и звон бокалов наполнил комнату. Мэри после тоста удалилась от стола с телефоном в руках, Джон поймал себя на мысли, что почти половину дня она провела рядом с ним и не доставала телефон, что в его жизни бывало крайне редко. В середине обеда, когда блюда сменили друг друга и разговоры стали более застольными, Мэри осторожно толкнула Джона и тихо проговорила:

– Джон, пойдем, мне нужно с тобой поговорить. – Он почувствовал легкое беспокойство от серьезного тона Мэри, но последовал за ней, извиняясь перед остальными гостями.

Терраса, на которую вышли Джон и Мэри, была уютной и просторной, окруженной деревянными перилами, за которыми открывался живописный вид на сад. Пол был выложен светлыми керамическими плитками, которые приятно холодили ноги в теплую погоду. Вдоль перил стояли горшки с яркими цветами, источавшими легкий сладкий аромат. По центру террасы располагался небольшой круглый столик из кованого железа с мраморной столешницей. Вокруг него стояли несколько удобных кресел с мягкими подушками, идеально подходящих для долгих летних вечеров в кругу семьи и друзей. На столике стояли свечи в стеклянных подсвечниках. От террасы в сад вела небольшая лестница, по бокам которой росли кусты жасмина и роз. На дальней стене террасы висели несколько старинных картин в массивных рамах. В углу стояла плетеная корзина с мягкими пледами, на случай, если кто-то захочет укутаться в прохладный вечер.

– Что случилось? – спросил Джон, видя, как Мэри нервничает.

– Только что звонил отец, – начала Мэри, поглядывая на телефон. – Он просит, чтобы ты срочно перезвонил ему. Это важно.

Джон нахмурился, но быстро набрал номер, но Мэри остановила его.

– Его телефон не отвечает, позвони по этому номеру. – И она показала свой телефон. Джон быстро набрал неизвестный номер, и на другом конце провода раздался знакомый голос отца, но его тон был полон тревоги.

– Джон, это ты, мой мальчик?

– Да, отец…

– Слушай внимательно, – начал он, не давая Джону вставить ни слова. – В доме происходят странные вещи, и я полностью уверен, что меня хотят убить. Я думаю, им всем нельзя доверять…

Джон почувствовал, как у него похолодело в груди. Он присел на ближайший стул, продолжая слушать.

– Отец, что ты имеешь в виду? – наконец спросил Джон, стараясь не показать свою растерянность.

– Я заметил, что некоторые из них ведут себя подозрительно, – продолжил отец. – Я нашел доказательства, что они сговорились против меня. Я знаю, что тебе можно доверять, и прошу твоей помощи. Ты должен разобраться в этом и защитить меня.

Джон оглянулся на дом, где гости продолжали веселиться.

– Отец, скажи, где ты. – Джон не мог понять, что происходит. Отец просит помощи у него?

– Я должен был встретить вас за обедом, но после того, как это случилось, мне пришлось убежать. Мой потайной кабинет, он на острове, там ты сможешь найти меня. Мой мальчик, мне очень больно, помоги мне скорее, если ты не успеешь, я не выживу…

Связь прервалась.

Джон отложил телефон и посмотрел на Мэри. В ее взгляде он заметил частичку страха.

– Это точно был отец. – Джон повернулся и через витраж террасы разглядел своих братьев, которые смеялись, разговаривали друг с другом. Их бокалы были наполнены вином. – Скорее всего, они думают, что убили отца, но что-то пошло не по плану. Мэри, но почему он позвонил именно тебе?

– Я не знаю…

Маша сидела на старом диване с потертыми подлокотниками, который занимал почти всю площадь маленькой гостиной их однокомнатной квартиры. Стены комнаты были выкрашены в нейтральный бежевый цвет, а на подоконнике стоял горшок с упрямо выживающим кактусом. Единственное окно с балконом выходило на оживленную улицу, где звуки города беспрерывно наполняли пространство.

Дверь распахнулась, и в зал вошел Дима, в руках его были пакеты из магазина.

– Ну и как, тебе удача сегодня улыбнулась? – с иронией в голосе спросила Маша, не отрывая взгляда от книги.

Дима, несколько смущенно улыбаясь, начал выкладывать покупки на небольшой обеденный стол, покрытый скатертью с узором в мелкий цветочек.

Она перестала улыбаться и посмотрела на Диму с недоумением.

– Дима, ну сколько можно? – ее голос звучал строго и немного раздраженно. – Я уже не знаю, как тебе объяснить. Я не люблю груши. Сколько раз тебе это говорить?

Дима, который только что радовался удачному выбору чая, вдруг почувствовал себя неловко. Его улыбка медленно исчезла, и он опустил глаза.

– Прости, Маша, я действительно забыл. Я… я постараюсь в следующий раз быть внимательнее.

– Внимательнее? – Маша не сдерживала раздражения. – Ты каждый раз обещаешь, и каждый раз одно и то же. Это же не сложно, Дима, запомнить пару вещей, которые я люблю или не люблю.

Дима выглядел расстроенным и немного сбитым с толку. Он стоял, не зная, что сказать в свое оправдание.

– Я действительно старался сделать все правильно, – тихо сказал он. – Я… я даже взял твой любимый чай и крекеры.

Маша вздохнула и отложила книгу на небольшой столик, который стоял недалеко от нее.

– Запомни одно, если ты брался делать дело, делай это хорошо, я не буду вокруг тебя бегать и опекать тебя, ты мужчина и должен соответствовать своему статусу. ТЫ ДОЛЖЕН это делать, ТЫ ДОЛЖЕН быть внимательным в первую очередь ко мне, а все остальные подождут. ТВОЕ ВНИМАНИЕ должно быть направлено исключительно на меня.

Дима смотрел на Машу, и его взгляд был полон смешанных чувств. Слова, которые она произносила, звучали для него как приговор. Он чувствовал, как внутри все сжимается от напряжения и непонимания. Он всегда старался быть внимательным и заботливым, но слова Маши звучали так, будто его усилий было недостаточно. Пока она продолжала говорить, комната вокруг начала казаться ему иным местом. Свет из лампы стал мерцать, создавая на стенах танцующие тени. Маша стояла перед ним, но в его глазах она уже не была той женщиной, которую он знал. Ее лицо искажалось, словно под действием невидимой силы, а вокруг нее начали появляться темные, извивающиеся линии, напоминающие щупальца. Эти щупальца медленно вытягивались из ее спины, вздымаясь и падая в такт ее словам. Они казались почти прозрачными, словно сделанные из дыма, и Дима не мог отвести от них взгляд. Он пытался понять, что происходит, но его разум отказывался принимать эту реальность. Голос Маши звучал все громче и настойчивее, а щупальца продолжали расти, заполняя комнату, словно пытались обвить вокруг себя все пространство. Дима чувствовал, как от страха и непонимания его сердце бьется все быстрее.

– Я… я не знаю, что сказать, – прошептал он, пытаясь найти в себе силы встретиться с этим взглядом, который уже не казался человеческим.

Внезапно, как будто пробужденный от гипноза, Дима встряхнул головой, пытаясь избавиться от видений. Комната вновь стала выглядеть обычной, а Маша – той самой девушкой, которую он любил. Но слова, которые она сказала, все еще звучали в его ушах, звеня и оставляя глубокие раны на его еще тогда молодом сердце.

– Я не знаю, что тебе сказать на это, – быстро заговорила Мэри, – когда я выходила, у меня зазвонил телефон, там был незнакомый номер. Ну я решила ответить на него и услышала голос отца, он тут же приказал мне найти тебя, его голос до сих пор стоит в моей голове. – Мэри чуть не плакала. – Что происходит, Джон? Скажи мне, ты что-то понимаешь, что тебе сказал отец, кто пытался его убить?

Мэри и Джон стояли на террасе, окруженной цветущими растениями. Воздух был свежим, и ночное небо расстилалось над ними, усыпанное звездами. Они стояли близко друг к другу, и Мэри чувствовала, как от Джона исходит тепло. Она видела решимость в его глазах, когда он заговорил.

– Мэри, мне нужно найти отца, – тихо сказал Джон, удерживая ее взгляд. – Я не могу сидеть сложа руки, пока он где-то там, возможно, в опасности.

Мэри кивнула, понимая серьезность ситуации. Ее сердце начало биться быстрее при одной мысли о том, что Джон собирается сделать.

– Я пойду его искать, – продолжал Джон, – но нам нужно быть осторожными. Не хочу, чтобы кто-то подозревал, что что-то не так.

– Я понимаю, – ответила Мэри, стараясь скрыть тревогу в своем голосе. – Я скажу всем, что тебе стало плохо и ты пошел прилечь.

– Именно так, – сказал он. – Это не должно вызвать подозрений. Я постараюсь вернуться как можно скорее.

Мэри смотрела на него, и ей было тяжело сдерживать эмоции. Она даже не думала, что приезд на этот остров может обернуться чем-то подобным.

– Будь осторожен, Джон, – прошептала она, касаясь его руки. Джон взял ее руку в свою и крепко сжал.