Глава 2

Я задумчиво покачал головой.

– А что будет, если я откажусь?

Нейман фыркнул.

– Георгий Олегович, вы – серьёзный человек, а задаёте вопросы, как первоклашка. Но я всё-таки отвечу.

Он немного помолчал, выдерживая театральную паузу.

– Ничего хорошего ни вам, ни вашей дорогой супруге… От подробностей прошу уволить. Скорее всего, вас просто не найдут. Есть разные способы избавиться от тела…

– Весёленькая перспектива… – протянул я под ехидным взором Неймана.

– Сами виноваты, Георгий Олегович! Вам предлагали добровольное сотрудничество – вы отказались. Теперь расхлёбывайте последствия. Ещё есть вопросы?

Спрашивать, чем Сталин не угодил Коминтерну, я не стал. Ответ лежал на поверхности. В апреле этого года состоялся очередной, ХП-й съезд РКП(б), на котором политический отчёт ЦК вместо тяжело больного Ленина впервые зачитал Иосиф Виссарионович. И пусть до окончательной победы было ещё далеко, партийная верхушка поняла, что преемником Владимира Ильича становится Сталин, которому не по душе разговоры о мировой революции. Что в свою очередь ставит крест на амбициозных планах Троцкого и, соответственно, Коминтерна, то есть напрямую задевает моего злейшего врага – Радека. Спасибо послезнанию – иногда и от него бывает толк.

Понятно, что есть другие, не столь явные причины, но главную я сформулировал и обозначил.

– Вопросы у меня есть, – продолжил я как ни в чём ни бывало, – но они чисто технического характера. Мне плевать на себя, но ради жены я готов убить кого угодно, хоть Сталина, хоть Ленина. Но я должен к нему каким-то образом подобраться… Не забывайте, я обычный сотрудник уголовного розыска, в партийные кабинеты не вхож.

– Было бы желание, товарищ Быстров, а оно у вас, как я вижу, имеется. Не беспокойтесь, мы за вас уже всё продумали, – не стал меня разочаровывать собеседник.

– Даже так?!

– Представьте себе. Ничего сложного – всё равно, что просто прогуляться в парке, – с притворной и потому раздражающей улыбкой принялся вещать Нейман. – Объект практически каждый день ходит на работу пешком. Маршрут всегда один и тот же: Сталин покидает кремлёвскую квартиру, выходит через Спасские ворота и идёт по Ильинке к дому номер четыре по Старой площади, где на пятом этаже находится его рабочий кабинет.

– Допустим, – кивнул я. – Охрана?

– Вы будете удивлены – никакой, – снова усмехнулся Нейман.

– Уверены?

– Конечно! Какой смысл мне вас обманывать? Да и что может грозить товарищу Сталину в центре Москвы?!

Грозить будущему главе государства даже в центре столицы могло что угодно. В принципе, я слышал, что до тридцатых годов Сталин совершал неспешные прогулки по Москве, причём доходило до комичных моментов, когда его, к примеру, не признал вахтёр в МХАТе и не пустил в театр.

Слабое подобие охраны появилось чуть позже, но пока будущий вождь вёл себя довольно беспечно.

– Когда я должен его ликвидировать?

– Чем быстрее, тем лучше, – сообщил Нейман. – Думаю, чтобы временное – я подчёркиваю это слово – временное отсутствие вашей супруги не вызвало лишних вопросов, в идеале это должно произойти завтра.

– Послезавтра, – сходу заявил я.

– Почему?

– Даже если всё обстоит так, как вы говорите, нужно время на подготовку. Хотя бы один день. Поэтому послезавтра.

– Логично, – не стал спорить собеседник. – Оружие?

– Воспользуюсь своим.

– Воля ваша.

– Допустим, покушение пройдёт удачно, я убью Сталина – как я снова выйду на вас, получу паспорта и смогу уехать из страны?

– Проще простого! Садитесь на дачный поезд и приезжайте сюда. Я буду ждать вас тут… часов с шести вечера. Ну, а ещё через пару дней вы окажетесь заграницей. С нашими возможностями затруднений не будет.

– А жена? Как быть с ней?

– Если не напортачите – она будет тоже на этом адресе вместе со мной. Но учтите – вздумаете меня обмануть, живой вы её не найдёте. И крайне вам не советую обращаться за помощью в ГПУ или к своим коллегам из угро. Сделаете только хуже себе и супруге, – помрачнел Нейман.

– Я понял вас, – кивнул я. – Тогда до встречи послезавтра. И тоже хочу предупредить: если с головы Насти упадёт хотя бы один волосок, я вернусь даже с того света, чтобы отомстить!

– Мои люди отвезут вас назад, – вместо ответа сказал Нейман.

Судя по выражению его лица, напугать мне его не удалось, да собственно я и не надеялся. В этой ситуации все козыри были на его стороне. Во всяком случае, так он думал. Не стану его разочаровывать.

На домашний адрес меня не привезли, громилы Неймана чётко выполнили приказ – высадили на Патриарших. И почти сразу неподалёку замаячила физия неприметного шпика, который вёл меня практически от дома. Похоже, ему пришлось проторчать здесь всё время.

Можно было от него оторваться – но зачем? И ему будет спокойнее, и его начальству.

Вновь поездка на переполненном трамвае, небольшая прогулка на свежем воздухе до родного подъезда. Дворника тут уже не было, а вот дамочка с коляской вышла на вечернюю прогулку. Скоро будем здороваться.

Я посмотрел на родные окна и увидел обговоренный сигнал – изобретать велосипед не стали, ограничились цветочным горшок. Сейчас его на подоконнике не было.

Отлично!

Дверь открыла Степановна. По её взгляду я сразу понял – с ней уже поговорили. Но держалась она хорошо, словно всё идёт как по маслу. Никаких ненужных эмоций, которые могут вызвать вопросы у врага.

И лишь, когда дверь за моей спиной захлопнулась, Степановна не выдержала и заплакала. Я нежно обнял её и прижал к себе.

– Всё будет в порядке, Степановна, не переживай!

Всхлипнув, она кивнула.

– Знаю, Жора! Другому бы не поверила – а тебе верю. Но всё равно буду всю ночь молиться за вас. И да – у тебя гость.

– Я уже догадался, – улыбнулся я.

– Может, вас покормить? Или чайку хотя бы.

– Не надо, Степановна. Не до еды пока.

– Хорошо, Жора. Но ты позови – если что! Я мигом накрою.

– Спасибо! Ты иди пока к себе, отдыхай.

«Дворник», угостивший меня табачком и одолживший коробок со спичками, ждал меня в нашей с Настей спальне, только теперь бороды на нём не было. Он сидел так, чтобы его было не видно в окно, и читал какую-то книгу из нашей аленькой библиотечки.

Когда я вошёл, он немного приподнялся и тихо произнёс:

– А теперь здравствуй по-настоящему, Жора!

– Привет, Ваня! Зря от бороды избавился – знаешь, а она тебе идёт!

– Когда от тебя выйду, снова надену, – подмигнул мой коллега по нашему спецотделу – Ваня Бодунов.

Это он сегодня утром изображал из себя дворника.

– Что стоишь как не у себя дома?! Располагайся! – предложил Иван.

– Спасибо, что разрешил, – хмыкнул я, присаживаясь на кровать.

Теперь, когда Насти не было дома, семейное ложе выглядело каким-то одиноким, да и у меня при всей внешней браваде кошки скребли на душе.

Ваня догадался, что я сейчас чувствую.

– Всё нормально, Жора! Ты молодец, что заранее связался с Трепаловым. Александр Максимович шлёт тебе привет.

Ещё перед отъездом с Ростова я знал, что спокойной жизни у меня не будет. Не знаю, на какие кнопки и педали нажал мой начальник, чтобы избавить мою голову от занесённого меча, но Радек – не та фигура, что сразу подымет лапки кверху. Значит, в Москве меня ждёт сюрприз. Радек станет искать моё слабое место, а оно у меня одно – моя семья, мои дорогие женщины.

Об этом я и поговорил по телефону с Александром Максимовичем, и он согласился с моими выводами. Трепалов обещал установить наблюдение за моим домом и особенно за Настей, так что я не особенно удивился, когда увидел во дворе Ваню Бодунова в приклеенной бороде и одежде дворника.

Наша встреча была полна обговоренных знаков. Я попросил у него закурить – это означало, что мне назначена встреча врагом. Сказал, что возьму две штучки – то есть время встречи два часа. Взял коробок – жду вечером у себя на квартире.

Пустой подоконник – у меня «гость» из нашего отдела.

– Что с Настей? – задал главный вопрос я.

– С ней всё в порядке. Люди из Коминтерна отвезли её в санаторий под Москвой под предлогом, будто начальство разрешило тебе отдохнуть там вместе с семьёй после командировки и что ты приедешь туда. Не волнуйся – наш человек из МУУРа наблюдает за Настей и вмешается, если что-то будет угрожать её жизни, – немного успокоил меня Иван.

Я облегчённо вздохнул. Спасибо мужикам! На них всегда можно положиться!

– Как прошла твоя встреча? – сменил тему Иван.

Я рассказал ему детали незапланированного визита к Нейману, сообщил, что должен ликвидировать Сталина.

Ваня ошеломлённо открыл рот и присвистнул.

– Ничего себе! И что ты?

– А что я мог сделать?! Конечно, ответил – да, – признался я. – У меня не было выбора.

– Но… ты же сам понимаешь… – растерянно проговорил Иван. – Если честно, никто такого не ожидал.

– Понимаю. Я и сам в шоке. Но назад пути нет. И теперь я должен придумать вместе с тобой и с Трепаловым, как проверну это дело.

Бодунов окинул меня задумчивым взглядом.

– Жора, только не говори, что у тебя нет плана! Я всё равно тебе не поверю – такого быть не может!

Я усмехнулся.

– Спасибо за доверие, Ваня! План у меня есть, только я не уверен, что он вам понравится. На Неймане свет клином не сошёлся, за его спиной стоит Радек, а за ним – я не уверен, но не удивлюсь если это так… В общем, речь идёт о Троцком.

– А не перегибаешь?

– Время покажет. Короче, чтобы эти гады вылезли на свет и показали истинное лицо, я должен убить Сталина! – выпалил я и замолчал, глядя на обалдевшего от таких известий Ивана.

Глава 3

Хвост пристроился за мной сразу, как только я вышел из подъезда. На этот раз по моим пятам следовал меланхоличного вида дядька, который даже не особо старался не попадаться мне на глаза. Скорее всего, это было нарочно. Меня словно предупреждали, чтобы я не рыпался.

Нейман сказал, что Сталин каждый день ходит одним и тем же маршрутом, покидая кремлёвские стены через ворота Спасской башни. В семнадцатом году эта, пожалуй, самая знаменитая часть московского Кремля серьёзно пострадала от артиллерийского обстрела. Следы прилётов были видны до сих пор, хотя реставрационные работы шли полным ходом.

Ну вот, я в Хопре, то есть на месте – шагах в двадцати от ворот. Ближе подходить не имело смысла.

Тут было довольно многолюдно – всё-таки самый центр города, значит, буду меньше привлекать к себе внимания, но бережённого, как известно, бог бережёт.

Я нашёл удобное место для наблюдения за воротами и стал ждать.

Хороню, что Виссарионыч пока трудился с утра, как большинство граждан страны, а не перешёл на свой знаменитый вечерне-ночной график, иначе его было бы труднее заметить в темноте и при почти полном отсутствии света фонарей даже на Красной площади.

Ага, вот и он – кавказец среднего роста, со смуглым лицом. По идее, оно должно быть покрыто мелкими оспинками, но с моего «поста наблюдения» такие детали не видны. Нос длинный – на парадных портретах более позднего периода это не заметно. Ну и чёрные с небольшой проседью усы – про них невозможно забыть.

Одет просто: обычная армейская шинель (Виссарионычу было жарко, и он не стал застёгиваться), под шинелью отнюдь не привычный по более поздним фильмам и кинохроникам френч, а гражданский тёмный пиджак и светлая рубашка. Совсем не праздничного вида брюки были заправлены в сапоги, на крупной голове кепка.

Он шёл медленным, тяжёлым шагом, слегка наклонившись, будто что-то высматривая на земле. И, как верно заметил Нейман – никакой охраны.

Во всяком случае, я никого не заметил, а у меня глаз намётан.

Личностью Сталин был пока ещё не самой известной, поэтому случайные прохожие не обращали на Иосифа Виссарионовича внимания. Ну, подумаешь, вышел какой-то гражданин из кремлёвских ворот – может, один из строителей, приводивших Кремль в порядок.

Учитывая скорость, с которой шагал Сталин и отсутствие охраны, а так же большое количество случайных людей поблизости – мишень и впрямь лёгкая. Можно подойти практически в упор и расстрелять из револьвера, выпустив для верности патронов пять-шесть, почти весь барабан.

Ну, а потом дать ходу, выскочить на более оживлённую улицу и раствориться в толпе. Искать будут до морковкиного заговенья и не найдут. Тем более если одеться неприметно, что по нынешним временам несложно. По сути, большинство одевается одинаково.

Только я знал, что уйти живым отсюда мне не дадут. Операцию готовил Радек, значит, он продумал всё и сделает так, чтобы ни одна ниточка к нему не привела: после того, как я совершу покушение на Иосифа Виссарионовича, меня ликвидируют на месте.

Сейчас у половины города на руках огнестрельное оружие, причём на законных основаниях, и какой-нибудь сознательный гражданин с взведённым курком револьвера обязательно окажется поблизости и непременно разрядит в меня оружие, не дав мне ни единого шанса.

Не удивлюсь, если потом ещё и награду получит за проявленную храбрость.

Нейман, конечно, старался усыпить моё внимание, даже загранпаспорт смастерил и придумал убедительную липу, как меня с женой якобы переправят в Финляндию, ещё и чуть ли не свечной заводик дадут в личное пользование.

Ну-ну! Свежо предание, только я в такую лапшу на уши никогда не поверю. Враг у меня хитрый, злой и опасный, а главное – предусмотрительный. Он сделает всё, чтобы уйти от ответственности. А что касается мотива, по которому я пошёл на убийство товарища Сталина – уверен, всё уже продумано. Не зря меня пытались арестовать в Ростове якобы за сотрудничество с белогвардейской террористической организацией. Не сомневаюсь – именно эта версия и всплывёт на свет божий.

Дескать, получил личное задание от генерала Курепова на ликвидацию лидера большевистской организации. А то, что долго не могли разоблачить – так уж больно старательно прятал вражескую личину от товарищей.

Может, под этим соусом ещё и полетят головы: товарища Маркуса и всех тех мужиков из ГПУ, что не позволили совершиться произволу в мой адрес. Дескать, мало того, что прошляпили змею, так ещё и покрывали.

В общем, неплохая комбинация. Могу только похлопать Радеку и его людям. Хорошо всё придумали – нечего сказать.

Только не на того напали!

Я проводил Сталина вплоть до его работы и снова убедился в отсутствии телохранителей. Эх, как не хватает тебя, товарищ Власик! Ну ведь на самотёк всё пущено… Подходи кто хочешь, стреляй в кого хочешь…

Надеюсь, после завтрашних событий многое изменится в нужную сторону.

Это был один из самых долгих дней в моей жизни, казалось, стрелки часов намертво приклеились, но я использовал каждую секунду с пользой. Слишком многое было поставлено на чашу весов с моей стороны. Я не имел морального и физического права облажаться.

Стоило только в окнах забрезжить слабому рассвету, я уже был на ногах. Ещё раз убедился, что готов к развязке на все сто. Выпил чашку крепкого кофе, заваренного так, что после него сердце билось со страшной силой, так и норовя выпрыгнуть из грудной клетки. Зато после напитка мозг прочистился, а я зарядился энергией. Её мне сегодня понадобится до хрена и больше.

Выйдя из подъезда, заметил теперь уже парочку соглядатаев: на сей раз меня пасли двое – тот неприметный, что вёл в первый день, и его вчерашний сменщик. И снова почти демонстративное поведение, типа не шали, Быстров – хуже будет.

Будут ли они стрелять в меня? Вряд ли, я их запомнил и постараюсь держать в поле зрения, а удар должен нанести кто-то, о ком сразу не подумаешь. Но вряд ли в распоряжении Радека совсем уж туева хуча народа, я ведь не по грибы собрался, к такой сложной операции допускают самых проверенных и надёжных. Кстати, не удивлюсь, если этих субчиков потом тоже ликвидируют, обрубая концы. Но это точно не мои проблемы.

Я занял прежнее место напротив Спасской башни и стал терпеливо ждать. Вчера я засёк, во сколько вышел Иосиф Виссарионович, но на всякий пожарный сегодня приехал пораньше. Вдруг произошли какие-нибудь изменения в рабочем графике.

Если облажаюсь, второго шанса у меня не будет.

Слава богу, будущий генералиссимус и вождь народа был пунктуален, появился из ворот аккурат в то же самое время, как вчера. Точность – вежливость королей. Ну и генсеков партии.

Я позволил пройти ему с полусотню шагов, затем резко приблизился. Правая рука легла на рукоятку засунутого во внутренний карман пиджака служебного револьвера.

Кстати, о руках – у Сталина ещё с молодости плохо действовала левая, она почти отсохла, но, видимо, в начале двадцатых болезнь ещё не развилась, поэтому со стороны казалось, будто у Иосифа Виссарионовича с руками всё в порядке.

Стрелять со спины как-то не хотелось, поэтому я немного обогнал жертву, а потом с улыбкой шагнул навстречу.

– Товарищ Сталин?

Брови будущего друга всех детей и физкультурников удивлённо приподнялись, он слегка затормозил ход.

– Мы знакомы? – у него чувствовался довольно сильный кавказский акцент, от которого он так и не избавился до конца жизни.

– Ещё нет! Моя фамилия Быстров, – сказал я, выхватывая револьвер.

Иосиф Виссарионович дёрнулся, но было уже поздно. Палец лёг на спусковой крючок «нагана». Выстрел, второй, третий – я палил в Сталина, не жалея пуль, и лишь когда барабан опустел, бросился бежать.

Иосиф Виссарионович оказался мужчиной крепкого здоровья, упал не сразу, а только после третьей вспышки из «нагана». Только она отправила его на мостовую, а под телом стала растекаться красная лужа.

Короче, гвозди бы делать из этих людей!

Думал ли я сейчас о том, что меняю историю, сожалел ли – даже не знаю, что сказать! Голова была занята совершенно другими вещами.

Кто-то истошно закричал, крик подхватили другие. Началась паника, игравшая мне на руку. Так будет легче скрыться.

Теперь я знал, кто будет меня останавливать. Та женщина, что катала по моему двору коляску – теперь на ней была военная форма, перешитая солдатская шинель, перетянутая портупей, фуражка, длинная юбка и начищенные до блеска сапожки.

Будь на моём месте кто-то другой, не обладающий профессиональной памятью на лица, вряд ли бы опознал её в этой уверенной в себе командирше.

Всё это время она держалась с одной стороны неподалёку от меня, а с другой – так, чтобы я её не видел: то и дело пряталась за людьми или столбами. И сначала я скорее почувствовал её, чем заметил.

– Стоять! – заорала она.